Чтение онлайн

Но развитие империи принесло и другие результаты. Под давлением растущих внутренних и внешних опасностей и кризисов Римская империя, как и любое большое государство, отреагировала увеличением государственного вмешательства и сужением границ толерантности и свободы. Эти новые максимы практиковали как староверческие, так и христианские правители; их последовательное применение полностью изменило сущность империи, хотя название и претензии продолжали существовать.

Если посмотреть на дальнейшее развитие политической формации Римской империи после Константина, то его можно оценить как продолжительный процесс эрозии и распада власти. В рамках великого переселения народов политическое превосходство однозначно перешло к германцам. Причем тяжелейшие вторжения различных волн этих передвижений произошли не на Рейне. Наоборот, сыну Константина Константу, Юлиану Отступнику, и наконец, Валентиниану I (364—375 гг. н.э.), энергичному правителю типа солдатских императоров, удалось там снова укрепить римское господство. Сооружение системы укреплений, концентрированные, хотя и ограниченные по радиусу наступления в предполье правобережья Рейна и контролируемое поселение германских союзников в значительной степени способствовали стабилизации римских позиций на Западе.

Наоборот, на восточной границе империя была вынуждена примириться с тяжелыми поражениями. Нападения сасанидов продолжались там и при Константине. Тогда как важный пункт обороны Низибис смог сначала устоять, Амида была взята сасанидами в 359 г.н.э., наступления Юлиана 363 г.н.э. были отбиты у Ктесифона. Его преемник Йовиан вынужден был отказаться от большей части Месопотамии вместе с Низибисом, в восьмидесятых годах 4 в.н.э. восточная часть Армении отошла к сасанидам. Если потом на этой границе наступило затишье, то этим константинопольские правители были обязаны постоянным угрозам для Сасанидской империи на ее севере, востоке и юге.

Настоящей горячей точкой обороны империи стал район Нижнего Дуная. После гибели императора Валента и большей части римского восточного войска в битве у Адрианополя в 378 г.н.э. там господство германцев, глубоко проникших на территорию империи, уже никогда не было сломлено. Мирные договоры, такие, как договоры Феодосия Великого от 382 г.н.э., имели целью только легализовать изменившееся положение и сохранили, хотя бы внешне, римский суверенитет за счет большой дани гуннским, сарматским и германским захватчикам.

Однако единство империи в целом сохранилось еще на десятилетия. Оно было нарушено только тогда, когда после смерти Феодосия Великого в 395 г.н.э. произошло разделение империи на две части. Правда, этот шаг не был задуман как окончательное расчленение, однако потом все сильнее начали расти интересы различных партий, особенно на Востоке. Успешная оборона восточной половины империи, располагавшая лучшими стратегическими предпосылками и большим экономическим потенциалом, завернула продвигающихся с востока на север племена в Западную империю, которая под давлением этих нескончаемых наступлений, правда, достигла отдельных успехов, таких, как победа над гуннами на Каталаунских полях (451 г.н.э.), но в перспективе не смогла помешать образованию германской империи на территории древней Римской империи.

К началу 5 в.н.э. в результате почти одновременных наступлений готов, аланов, вандалов, квадов и других групп римская оборона на Рейне и Дунае распалась. После взятия Рима при Аларихе (24.8.410 г.н.э.) последовало поселение вестготов в Аквитании (418 г.н.э.), образование империи вандалов в Северной Африке (429—533 гг. н.э.) и господство остготов в Италии (493—553 гг. н.э.) и вестготов в Испании (507—711 гг. н.э.), а также образование империи бургундов на Роне (443—534 гг. н.э.).

Такие события, как повторившееся разграбление Рима 453 г.н.э., и, наконец, свержение последнего западноримского императора Ромула Августула в 476 г.н.э., были низшими точками в долгом процессе эрозии римской державы. Энергичная попытка Юстианиана (527—565 гг. н.э.) восстановить единство империи массированными восточноримскими вторжениями в Италию ничего не могла изменить в общем процессе развития событий. Вторжение лангобардов в Италию продолжило германские нашествия (568 г.н.э.). На Западе власть Римской империи уже давно пала.

В течение этого долгого промежутка времени политических и военных катастроф Римская империя поздней античности как бы замерла. При этом доминировали поляризации, которые все сильнее принизывали сознание жителей империи. В тот момент, когда империя не могла отказаться от привлечения «варварских» сил для защиты своих границ, снова была усилена римская традиция, и латентная противоположность «римляне—варвары» еще больше углубилась.

К особенно примечательным явлениям жизни позднеантичной империи принадлежит тот факт, что, несмотря на скудное обеспечение собственного существования, умы людей занимало утверждение «правильной» веры. Какими бы ни были их убеждения, они были едины в том, что выбор и защита «правильной» религии для их личной судьбы так же важны, как и для судьбы империи. Среди староверов и христиан встречались фанатичные вожаки, но также и верные защитники старой религии, экзальтированные бунтари и уединенно живущие отшельники, которые все вместе доказывали силу трансцендентности.

Последние попытки реставрации староверческих правителей и узурпаторов Магненция (350—353 гг. н.э.), Юлиана Отступника (361—363 гг. н.э.) и Евгения (392—394 гг. н.э.) потерпели неудачу, но островки староверческого культа и культуры сохранились до конца 4 в.н.э. Между тем для 4 в.н.э. была характерной не только преемственность таких реликтов древности, но постоянная эскалация мер против старых культов. Нетерпимость и насилие при этом проявляли обе стороны, для религиозной борьбы использовались все средства.

Насколько меры отдельных императоров были обусловлены их личностью, пониманием власти и религиозностью, будет показано на примере сына Константина Констанция II. Воспитанный в строгих христианских нормах, наполненный глубоким сознанием грешника, неуверенный и боящийся всех форм магии и предсказаний, этот император продолжил возвышение императорской власти. Были привлечены как элементы старой идеологии, так и новые христианские представления. На монетах Констанция наряду с крестом и знаменем с инициалами Христа появляются старые абстракции Победа, Добродетель, Милосердие; за его благополучие давались традиционные обеты. На аверсе монет он восседает на триумфальной колеснице, как это соответствовало старой концепции правителя мира. Портреты изображают его с возведенным к небу взором, на других же типах портретов нарисована протянутая из облака рука Бога, которая венчает императора диадемой. Такие формулировки, как господин всей земли или моя вечность, типичны для стилизации этой императорской власти. Так как Констанций II был проникнут убеждением, «что наше государство держится на почитании Бога, служении и телесном напряжении», он проводил крайне активную религиозную политику и в 356 г.н.э. распорядился закрыть староверческие храмы и запретить доступ в них.

Его преемник Юлиан Отступник, наоборот, пытался возродить старую религию. Он тоже при этом не знал никаких компромиссов. Так, в своем законе 362 г.н.э. он ограничил свободу преподавания и издал первый известный запрет на профессию по религиозным мотивам, который особенно затронул христианских воспитателей.

«Как маленькое облачко, которое рассеивается», еще раз изгнанный Афанасий заклеймил фанатизм Юлиана и был прав.

Новое обострение религиозных столкновений произошло после военного поражения императора Валента у Адрианополя в 378 г.н.э. С такой же последовательностью, как когда-то староверческие императоры, теперь христианские правители принимали меры против тех, кто не имел истинной веры, против ариан, еретиков и последних островков старого культа. Новый курс проявился уже в том, что Феодосий Великий первым из римских императоров в 379 г.н.э. не принял титула верховного жреца. В законе 380 г.н.э. он декретировал обязательность ортодоксальной религии: «Все народы, которыми правит умеренность нашего милосердия, должны, мы так хотим, признавать ту религию, которую преподал римлянам сам святой апостол Павел, как учит им самим преподанная религия, к которой принадлежат папа Дамас и Петр, епископ Александрийский, человек апостольской святости. Это значит, что мы верим в соответствии с апостольскими указаниями и евангельским учением в Бога Отца, Сына и Святого Духа при едином величии и благости святой Троицы. Следуя этому закону, мы приказываем принять название «общих христиан». Остальных мы считаем безумными и безрассудными, и пусть они терпят позор языческой веры, который сначала получит Божью кару, а потом месть нашего вмешательства, которое мы совершим по небесному решению» (Кодекс Теодозиана, 16, 1, 2).

Ужесточение курса в отношенни старой веры вылилось в 382 г.н.э. в удаление из римского сената алтаря Виктории, шаг, который вызвал демарши староверческих сенаторов, особенно Симмаха. В третьем послании к Валентиниану II от 384 г.н.э. он нашел прекрасные слова для защиты своих плюралистических убеждений: «По справедливости считают единственным то неизвестное, которое все почитают. Существуют одинаковые звезды, на которые мы смотрим, общим является небо, один и тот же мир окружает нас; какая разница, как каждый ищет истину? Эту великую тайну нельзя постичь одним-единственным путем...»

Правда, Симмах ничего добиться не смог. В то же самое время в Трире состоялся процесс против Присцилиана, первый возбужденный епископами процесс против язычников и еретиков, который закончился смертным приговором. Вероятно, форма религиозного существования, которую выбрали сторонники Присцилиана, способствовала возникновению подозрений: они вели подчеркнуто убожескую жизнь, были бедно одеты и собирались на религиозные праздники ночью или ранним утром. В эпоху, когда повсюду виделись демоны, магия, астрологические и манихейские акты, они, конечно, казались подозрительными, хотя присцилианисты не считали себя еретиками.