Чтение онлайн

Публицистическое творчество К. Гавличека-Боровского возникло главным образом в процессе его смелой полемики с правительственными и династическими кругами. Единоборство с ними он продолжал и после поражения революции. Особенно выделяется его памфлет «Кутногорские послания» (1851), направленный против реставрации абсолютизма и обличавший «духовную полицию» — церковь. Автор близок здесь позициям атеизма.

Излюбленным жанром Гавличека-Боровского была также эпиграмма. По большей части она носит политический характер. Раскрывая моральную несостоятельность монархического строя, мракобесие и своекорыстие церковной корпорации, поэт часто прибегал к сатирическому и пародийному переосмыслению библейских притч и изречений, сталкивал смысл религиозных поучений со своекорыстной практикой клерикалов. Основной смысл эпиграмматического творчества поэта лаконично передает его комментарий к известному евангельскому изречению: «Богу — богово, а кесарю — кесарево». «По евангелию моему бога нет и кесарь ни к чему», — писал Гавличек.

Первым в чешской литературе он освоил жанр сатирической поэмы и наполнил его острополитическим звучанием. В ссылке им была создана поэма «Тирольские элегии» (1852), повествующая об аресте поэта. Идейную атмосферу произведения определяет иронически раскрытый контраст между неограниченным произволом властей и их бессилием сломить политического противника, на стороне которого и справедливость, и симпатии всего народа. В поэме «Король Лавра» (1854) обыгран древний мотив «ослиных ушей короля», тайна которых становится известной всему миру. Особенно выделяется поэма «Крещение святого Владимира» (1848—1854), в которой объектом многоплановой обобщающей сатиры становится не только церковь, помогающая держать народ в повиновении, но и самые разнообразные стороны политической структуры абсолютистского государства и непосредственно политика австрийских правящих кругов. Используя в поэме имена, связанные с крещением Руси, автор не изображает, однако, известную эпоху русской истории, а создает обобщенный, условно-фантастический сюжет о боге, неугодном светской власти, и замене этого бога другим. Своеобразное звучание поэме придает использование фольклорных средств и мотивов (произведение написано размером украинских коломиек), бурлескность стиля. Поэмы Гавличека-Боровского были напечатаны лишь значительно позже, но уже в 50-е годы получили распространение в списках.

Творчество Гавличека-Боровского родственно по духу идеям французских просветителей и русской антиабсолютистской сатире. Закономерно, что писатель переводил Вольтера и многие сочинения Гоголя, в том числе «Мертвые души». В этой его деятельности получила выражение и новая направленность связей чешской литературы, порожденная новым этапом литературного процесса.

Характерные тенденции в развитии литературы отражает в конце 40-х — в 50-е годы и романтическая поэзия Йозефа Фрича (1829—1890), частично созданная в тюрьме и увидевшая свет лишь значительно позже. Ее атмосферу определяет трагедийность переживаний, вызванных поражением революции, и вместе с тем мотивы героики гражданского подвига и благородной жертвы во имя народного блага и свободы.

*Глава третья*

СЛОВАЦКАЯ ЛИТЕРАТУРА

С начала века литературное развитие в Словакии идет по двум руслам: в среде протестантов-евангеликов — на чешском языке, в католической среде — на словацком бернолаковском (по имени реформатора литературного языка А. Бернолака). Одним из главных пунктов расхождения между католиками и протестантами был вопрос о языке, а по существу — о путях развития словацкой культуры: к национальному обособлению или слиянию с чешской культурой. В идейно-эстетических воззрениях у писателей обеих ветвей было много общего.

На бернолаковском языке издавались религиозные сочинения, научно-просветительская и беллетристическая (преимущественно переводная) литература. Их художественный уровень был невысок. Исключение составляет лишь творчество Ю. Фандли и Я. Голлого.

Юрай Фандли (1750—1811) в последние годы жизни создал несколько хозяйственно-нравоучительных книг для народа: «Усердный домашний хозяин и земледелец» (4 тома, 1792—1810), «Словацкий пчеловод» (1802), — где помимо утилитарных сведений проводится мысль о необходимости соблюдения высоких моральных принципов; автор стремится воспитать в читателях чувство национального и человеческого достоинства. Фандли старается приблизить стиль повествования к разговорному языку, сделать свои книги доступными и занимательными. В его произведениях нередки стихотворные вставки. Дидактическая поэзия Фандли, ориентированная на классицистические нормы, овеяна духом идей Руссо о возвращении к природе.

Протестантская ветвь словацкой литературы развивалась в тесном сотрудничестве с чешской, равняясь на сравнительно более высокий уровень чешской литературы. Из этой среды особенно виделяются поэты Ю. Палкович и Б. Таблиц.

Юрай Палкович (1769—1850) пытался освоить новые для словацкой литературы жанры: эпическое стихотворное повествование с рыцарско-романтическим сюжетом, мещанский фарс (в прозе). В стихотворениях его единственного сборника «Муза со словацких гор» (1801, первое словацкое издание поэзии отдельной книгой) преобладают морализаторские и анакреонтические мотивы, возникшие как реакция на религиозный аскетизм. Но наибольшее значение имела просветительская и культурно-издательская деятельность Палковича. Широкое распространение получили его народные календари (1805—1847), политический еженедельник «Тыденик» (1812—1818), информировавший также о книгах (здесь впервые в Словакии появляются сведения о русской литературе), поучительно-развлекательный альманах «Татранка» (1832—1847).

Богуслав Таблиц (1769—1832) в начале своей деятельности занимался историей литературы, предполагая дополнить «Историю чешского языка и литературы» Добровского разделом о словацкой письменности. Он издает антологию словацкой поэзии XVIII в. на чешском языке «Словацкие стихотворцы» (1804), затем историко-литературные «Памятники чешско-словацких поэтов», в качестве вступительных разделов включенные в сборники собственной поэзии Таблица (4 тома, 1806—1812). В «Памятниках» собраны сведения о словацкой поэзии на чешском языке с XIII в. Рассматривая словаков как представителей «одного и того же народа вместе с мораванами и чехами», Таблиц представляет словацкую письменность как самостоятельный вклад словаков в общую культуру. Здесь же он кратко характеризует и народное-песенное творчество словаков, высоко оценивая его художественные достоинства. В книгу «Словацкие стихотворцы» Таблиц включил два анонимных произведения о благородных разбойниках Суровце и Яношике, причем Яношик выступает здесь как сознательный и убежденный противник панов и защитник интересов крепостного крестьянства.

Поэтическое творчество самого Таблица — вершина просветительской литературы Словакии начала XIX в. Таблиц писал в жанрах анакреонтической лирики и дидактической поэзии — эпиграммы, морализаторские оды и баллады. Его произведения написаны в стиле галантной поэзии XVIII в., но и в идейном содержании и в поэтике уже проявляются народные словацкие элементы (попытки использовать народно-песенную интонацию и художественные приемы фольклора). Звучащие в его поэзии патриотические мотивы представлены впервые в словацкой литературе с позиций общеславянского единства. Наметившаяся у Таблица патриотическая тема затем была подхвачена в сборнике стихотворений П. Й. Шафарика «Татранская муза с лирой славянской» (1814).

В 20—30-е годы в словацкой идеологической жизни на первое место выдвигается необходимость консолидации национально-патриотических сил в противовес натиску австро-венгерского гнета. В литературе, которая служила единственной трибуной словацкого общественного мнения, на передний план выходит гражданско-патриотическая тема. Художественное мышление оперирует обобщенными категориями «народ» и «нация», создаются предпосылки для развития эпических жанров в классицистическом духе. В отличие от предшествующего этапа литература обращается не только к отечественному читателю, но и к общественному мнению других народов. Сторонники словацкого национального возрождения обращаются к идее славянского единства. Сознание родственных связей словаков с другими славянскими народами, особенно с великим русским народом, повышало чувство национальной гордости и уверенности в будущем. Серьезной моральной поддержкой для идеи славянского единства было высказывание Гердера о славянах как о народе, в наибольшей степени сохранившем в себе предпосылки для воплощения принципов гуманизма в общественной жизни.

В эти годы научная мысль ищет в прошлом доказательства высокой культуры и цивилизованности славянства. В трудах выдающегося словацкого и чешского слависта Павла Йозефа Шафарика (1795—1861) — «История славянского языка и литературы» (1826), «Славянские древности» (1837) и др. — научно подтверждается мысль об автохтонности славянских народов, о творческом участии славян в создании европейской культуры.

В новых исторических условиях роль литературы в пропаганде идей национального возрождения неизмеримо выросла, повысились и требования к ее идейно-художественному уровню. Для того чтобы глубоко осмыслить и обосновать миссию славянства, нужен был эпический жанр с развернутым сюжетом, с простором для публицистических рассуждений. При отсутствии национальных традиций словацкая литература стремится освоить общеевропейский опыт, от античной литературы до славянского фольклора, — не случайно обращение словацких писателей к творчеству Камоэнса, Мильтона, Клопштока, Ломоносова, к «Слову о полку Игореве», южнославянскому эпосу, античной эпике.

Очевидная установка на развитие высоких жанров литературы в классицистических формах нашла свое выражение в творчестве виднейшего словацкого и чешского поэта Яна Коллара (1793—1852), который ввел в словацкую литературу жанры патриотической оды и элегии, средствами классицистической поэзии передающих накал патриотических чувств, гневный протест против всяких форм тирании и угнетения и призыв к борьбе за свободу родного народа. Первым произведением в словацкой литературе, отмеченным чертами национальной эпопеи, стала патриотическо-дидактическая поэма Я. Коллара «Дочь Славы» (1824; концептуально более зрелый вариант — 1832). Это произведение, насыщенное героическим пафосом, — своего рода апофеоз славянства. (Как культурно-политическая концепция идея поэмы была разработана Колларом в прозаическом трактате «О литературной взаимности славян», 1836.)