Чтение онлайн

В одном случае перед нами — бытоописание, в другом — идеальный порыв. Но и то и другое одушевлено деятельно-революционной страстью к улучшению, обновлению мира. И в том и в другом (а также в многочисленных стихотворениях о себе самом, о своей любви, о своих раздумьях и переживаниях) проступает индивидуально-неповторимый и вместе лирически обобщенный душевный облик и жизненный путь поэта-революционера, неотделимый от каждодневного и исторического бытия его народа, который с Петефи и благодаря Петефи впервые столь полно вошел в венгерскую литературу.

В демократизме поэта вызревали уже предсоциалистические элементы. Его революционное, интернационалистское мировоззрение стало вершиной общественного сознания, достигнутой венгерским народом в пору политического подъема 1848 г. Вот почему Шандор Петефи, который буквально за несколько лет закрепил и превзошел прежние достижения своей литературы, сумел и эстетически словно предвосхитить ее дальнейшие пути.

*Глава десятая*

ЛИТЕРАТУРА ДУНАЙСКИХ КНЯЖЕСТВ

Литература в Дунайских княжествах — Молдавском и Валашском, — находившихся в вассальной зависимости от Оттоманской империи и Трансильвании, входившей в состав Австрийской империи, в конце XVIII в. и в течение первых двух десятилетий XIX в. оставалась занятием отдельных поэтов, чьи произведения ходили в списках, читались в кругу друзей и знакомых, переписывались в альбомы. Многое сохранилось лишь в рукописях или было опубликовано после смерти авторов.

Культурно-просветительское течение, которое получило название Латинской (или Ардяльской) школы, занимаясь прежде всего вопросами истории и лингвистики, дало и несколько художественных произведений. Наиболее значительное среди них — «ирои-комико-сатирическая поэма» Иона Будай-Деляну (1760—1820) «Цыганиада, или Цыганский табор» (1812). Следуя литературным примерам (от «Батрахомиомахии» до Мильтона), Будай-Деляну использует вымышленный исторический сюжет и параллельно ему развивающуюся любовную историю. Поэма насыщена антифеодальными идеями (протест против засилья эксплуататорской иерархии, церковного догматизма, утверждение права человека и народа на свое самоопределение). Параллельно в многочисленных прозаических комментариях излагаются взгляды Ардяльской школы на историю и происхождение румынского языка. В целом поэма представляет собой критический анализ общественного состояния Австрийской империи.

Наиболее значительными поэтами начала века в Дунайских княжествах были Янку Вэкэреску (1792—1863) и Костаке Конаки (1777—1849). Их анакреонтические стихи как первая попытка самоутверждения личности были провозвестником романтического направления, которое становится доминирующим в литературе после 1821 г.

Восстание гетеристов под руководством Александра Ипсиланти и крестьянское восстание в 1821 г., поднятое Тудором Владимиреску, отражают две стороны той борьбы, которую вели народы на Балканах: национальной, антиосманской и социальной, антифеодальной. На протяжении 20—40-х годов Дунайские княжества переживают период национального возрождения, когда формируется буржуазное национальное сознание и сплачиваются прогрессивные силы боярства для борьбы против двойного гнета феодализма, внутреннего и внешнего (Османская империя). Этот период выдвинул комплекс разнообразных общественных проблем, как просветительского плана (расширение и демократизация народного просвещения, выпуск первых газет и журналов, организация типографского дела и театров), так и социально-политического (национальное освобождение, общественное переустройство, крестьянский вопрос). Конкретные общественные задачи побуждают литературу использовать как идеи Просвещения, так и литературные формы классицизма, которые подхватывает и преображает романтический порыв, устремленный в будущее, одухотворяющий литературу предчувствием национальной свободы. Романтизм возникает и развивается до середины XIX в. как реакция на мертвящую феодальную косность.

Развитию литературы способствовало появление первых газет, которые стали выпускать в 1829 г. в Валахии Элиаде-Рэдулеску («Курьерул ромынеск»), в Молдавии Георге Асаки («Албина ромыняскэ»). Газеты вскоре стали сопровождаться специальными литературными приложениями.

Ион Элиаде-Рэдулеску (1802—1872) и Георге Асаки (1788—1869) — две выдающиеся фигуры в культурной жизни княжеств предреволюционного периода. Оба они отдали много сил развитию образования и языка как педагоги и составители учебников, способствовали основанию национального театра, занимались переводами и сами были литераторами. Их культурная и литературная деятельность содействовала становлению национального самосознания, что, в свою очередь, способствовало формированию революционных идей, хотя в политических воззрениях сами они не всегда были на высоте передовой мысли. Элиаде-Рэдулеску входил во Временное правительство в 1848 г., однако стоял за примирение с крупным боярством, Асаки же вовсе не участвовал в революции 1848 г.

Русско-турецкие войны, расшатывавшие господство Оттоманской империи на Балканах (особенно важным в этом смысле был Адрианопольский мир 1829 г.), организация тайных обществ и заговоров, направленных против господства произвола, активная культурно-просветительская деятельность — все это способствовало подъему патриотических чувств и укреплению веры в возможное и скорое национальное освобождение. Лучшие представители общества остро ощущали переходный характер своей эпохи и сознавали личную ответственность за то состояние, в каком находились народ и общество. Современность воспринималась как исторический этап, на котором борьба должна быть завершена окончательной победой, после чего воцарится всеобщее национальное и социальное благоденствие. Подобное отношение к истории порождает в поэзии две линии. Историческое прошлое в первую очередь воскрешается в так называемой «поэзии руин». Родоначальником ее считается Василе Кырлова (1809—1831), автор стихотворения «Руины Тырговиште» (1830). Почти все поэты 30—40-х годов разрабатывают эту тему: Александру Хрисоверги — «Руинам крепости Нямц» (1834), Ион Элиаде-Рэдулеску — «Ночь среди руин Тырговиште» (1836), Григоре Александреску — «Былое. У монастыря Дялулуй» (1834), «Восход луны в Тисмане» (1842), «Могилы в Дрэгэшань» (1842), «Тень Мирчи у Козии» (1844), Иоан Катина — «Среди руин крепости Цепеша» (1847), Михаил Кучуран — «Весенний день и ночь на руинах крепости Нямц» (1840).

Характерный для «поэзии руин» элегический тон и часто возникающий ночной романтический пейзаж служат, как правило, фоном, оттеняющим мажорные призывы к современникам-соотечественникам подниматься на борьбу, не уронить чести предков, быть достойными их славы. Патриотические призывы сменяются жизнеутверждающим пафосом, когда поэзия касается современности. Ни одно событие, двигающее общественную жизнь вперед, не проходит мимо поэтов. Современность для них — это живая поступь истории, и поэзия фиксирует каждый ее шаг. Так, Янку Вэкэреску пишет стихотворение «Сатурн. (На открытие впервые театра в Бухаресте в 1819 году)». Целым рядом стихотворений отмечен 1821 год: «Благовещенье», «Румынская песнь», «Голос народа под деспотизмом» — Янку Вэкэреску; «Молдова в 1821 году» — Василе Фабиан Боб, «К молдаванам (на восстановление местного государства, 1822)» Георге Асаки. Он же откликается стихотворением «На введение национального языка в народное образование в Молдове в 1828 г.». «Оду на русскую кампанию 1829 г.» создает Ион Элиаде-Рэдулеску. «Румынский марш (написан по поводу восстановления национальной милиции в 1829 году)» — Янку Вэкэреску. «Новый год молдо-румын 1830-й, в котором выработан Органический регламент, первый свод административных и законодательных уложений Молдавии» славит Георге Асаки. «Освобождение цыган» (1840) приветствует Василе Александри и пр. Все эти стихи как бы сливаются в единую, торжественную оду современности.

В период становления литературы в идейной и художественной жизни Дунайских княжеств важную роль играют переводы. На протяжении 20—30-х годов значение переводной литературы особенно велико. Она не просто знакомит с культурой других народов, но и формирует мировоззрение человека, объявившего войну феодализму. Освободиться от религиозного образа мышления, от церковной морали помогал Вольтер (были переведены «Альзира, или Американцы», «Фанатизм, или Магомет-пророк», «Меропа»). В связи с этим утверждался мир чувств, личных переживаний (переводы «Манон Леско» Прево, «Страданий молодого Вертера» Гёте, стихов Ламартина). Человек становится личностью, обретает свой взгляд на мир, но в то же время ему как гражданину должно быть свойственно чувство долга — поэтому переводам из Байрона сопутствуют драмы Расина («Британик», «Сид»). Стремление к свободе, борьба с деспотизмом и тиранией заставляют обращаться к Байрону и Гюго («Мария Тюдор», «Анджело, тиран падуанский»). Личная свобода не должна оборачиваться неволей для других, как бы подтверждает перевод «Цыган» Пушкина. Перевод «Сатир» Антиоха Кантемира обостряет критическое отношение к феодальному обществу. Вместе с тем переводы были художественной школой, которая помогала овладению литературной формой, испытывала выразительные возможности родного языка.

Способствуя становлению национальной литературы, переводы к началу 40-х годов начинают как бы затенять ее. Поэтому М. Когэлничану (1817—1891), историк, публицист, виднейший общественно-политический деятель, организуя в 1840 г. журнал «Литературная Дакия», в программной статье прямо заявляет, что переводы не делают литературу, и призывает всемерно развивать собственное творчество, которое основывалось бы на историческом материале, современной жизни и народных обычаях. Когэлничану, намечая путь развития национальной литературы, опирался на уже зарождавшиеся тенденции. В том же 1840 г. были опубликованы баллада Г. Асаки «Докия и Траян» и новелла К. Негруци «Александру Лэпушняну». Баллада Асаки, в основу которой положена легенда, принадлежит к тому типу романтических произведений, в которых автора мало интересует историческая достоверность и осмысление истории, а на первый план выступает романтический сюжет старинного предания. В дальнейшем подобная историческая баллада продолжает культивироваться в творчестве Д. Болинтиняну и В. Александри. Новелла Костаке Негруци (1808—1868) — самое замечательное произведение на историческую тему. Опираясь на молдавскую летопись Григоре Уреке, автор создал впечатляющее тираноборческое произведение.

Стремление найти национальную основу для литературы заставляло обращаться как к истории, так и к фольклору.

Многое для распространения фольклора сделал Антон Панн (1794—1854), напечатавший в своей типографии несколько сборников песен. Главным трудом А. Панна является «Собрание пословиц, или Сказ слова» (1847). Сгруппировав пословицы тематически и снабдив каждый раздел собственными назидательными стихами, А. Панн создал подобие морального кодекса или «путеводителя по жизни».

В полной мере богатство и ценность народного творчества, особенно поэтического, лирических песен-дойн, гайдуцких песен и баллад, легенд и преданий, обнаружились, когда В. Александри в 1852—1853 гг. опубликовал песни, записанные им, присовокупив к ним и те, что были собраны Алексу Руссо и другими деятелями культуры. Это было действительно открытием фольклора, что вовсе не означало, будто до выхода «Народных песен» В. Александри поэзия была от него изолирована: использовали народные предания и Г. Асаки, и И. Элиаде-Рэдулеску («Змей-огнистый», 1842). Творчество самого Василе Александри (1821—1890) с самого начала находится под воздействием народной поэзии (стихотворения «Дойна», «Андрий-Попа», «Баба-яга», «Ворожеи», «Фэт-Логофэт», «Чинел-чинел» и др.).

Фольклор, проникая в поэзию, помогает формированию литературного языка. Это была проблема первостепенной важности именно в первой половине XIX в., когда ложно толкуемые идеи Ардяльской школы и становящийся модным французский язык порождали «теоретические» обоснования и искусственную «латинизацию» литературного языка.

Фольклор способствовал и формированию антифеодального мироощущения. Особенное значение имели в этом смысле гайдуцкие героические и исторические песни, воспевавшие доблесть, удаль, самопожертвование гайдуков — народных мстителей. Отраженная и воспетая в народных песнях борьба против притеснителей и угнетателей, став уже достоянием литературы (В. Александри «Дойна», «Гайдуцкая песня», К. Негри «Гайдуцкая песня»), конкретизировала многочисленные поэтические призывы «подниматься на борьбу», показывая, во имя кого и против кого должна вестись эта борьба. Фольклорная основа придавала литературе то социальное звучание, которое подчас затенялось общим патриотическим подъемом, порожденным идеей национального освобождения, и которого литературе не хватало в период подготовки к революции 1848 г. Социальные мотивы, обличение бесправия трудящегося человека встречаются только у Чезара Болиака (1813—1881) («Шествие нищего», «Дочь цыгана и дочь боярина», «Трудящийся», «Насилие», «Каторга»), хотя и его стихи далеки от исторической и социальной конкретности.