Чтение онлайн

Состав Авесты во второй редакции таков:

1. «Вендидад» — свод законов и предписаний, направленных на отвращение злых демонов (дэвов) и водворение праведности (арта). Содержит — преимущественно в форме диалогов между Заратуштрой и Ахурой Мазда — предписания о ритуальной чистоте, об искуплении грехов, узаконения и культовые предписания, а также элементы мифологии. Состоит из 22 глав.

2. «Висперед» — 24 главы ритуального характера.

3. «Ясна», т. е. «Ритуал», — молитвы, читавшиеся при жертвоприношениях, восхваления и литургические обращения к божествам. Включает в себя 72 главы, в том числе 17 глав, составляющих «Гаты».

4. «Яшты» («Книга гимнов») — хвалебные гимны — 22 песнопения, восхваляющие различные зороастрийские божества; содержит особенно много мифологических элементов.

5. «Малая Авеста» — собрание кратких молитвенных текстов. К «Малой Авесте» обычно относят и «Яшты».

Известный нам текст Авесты — это собрание определенным образом систематизированных фрагментов. О существовании в глубокой древности более обширных письменных текстов зороастризма (или маздаизма) мы узнаем у античных авторов. Так, Плиний со слов греческого автора Гермиппа (современника Птолемея III) сообщает, что «писания магов» включали 3 млн. стихов, содержание которых якобы было изложено Гермиппом.

В «Денкарте» (среднеперсидском памятнике IX в. н. э.) приводятся в двух местах традиционные сообщения о создании Авесты. В частности, в IV книге «Денкарта» («Деяние веры») говорится, что царь Виштаспа приказал собрать писания маздаяснийской веры; Дара, сын Дара (Дарий Кодоман), приказал записать весь текст Авесты в двух экземплярах и сдать на сохранение в казну в Шизе и в государственный архив. В свою очередь, царь из династии Аршакидов Валахи (Вологез) велел собрать и восстановить в первоначальном виде все, что сохранилось — письменно или устно — после нашествия Александра Македонского. Спустя 100—150 лет, уже при династии Сасанидов, по приказу Артахшера Папакана текст Авесты был кодифицирован под руководством Тансара. Сын Артахшера Шапур дополнительно собрал все не включенные в канонизированную Авесту фрагменты астрологического, медицинского, математического и философского содержания и исправленный текст приказал хранить в казне в Шизе. При Шапуре II, сыне иранского правителя, верховным жрецом Адарбад Мехраспандом снова был кодифицирован текст Авесты. При Хусроу Парвизе под наблюдением жрецов текст Авесты и комментариев («Зенд») был уточнен еще раз.

Арабоязычные и иранские источники передают то же предание с большими вариациями.

Таким образом, первая кодификация Авесты была произведена при Аршакидах. Учитывая стремление династии Аршакидов (I—III вв.) укрепить свою политическую власть с помощью зороастрийской веры, следует признать предание об этой первой кодификации Авесты исторически вполне реальным. Вторая кодификация и первый перевод были осуществлены при Сасанидах, в III—VII вв., также по вполне определенным политическим соображениям — для установления «союза престола и алтаря».

Согласно «Денкарту», из Авесты при Сасанидах уже осталось только 348 глав, сведенных в 21 книгу. Э. Вест, исследователь Авесты, подсчитал, что было в ней 345 700 слов.

При арабском завоевании рукописи Авесты сжигались, поэтому из Авесты сохранились целиком только одна книга Авесты («Вендидад») и фрагменты остальных частей — всего, по подсчетам Э. Веста, 83 000 слов, т. е. не более четверти объема последней, сасанидской редакции.

Наиболее старинная рукопись Авесты, дошедшая до нас, датирована 1278 г., таким образом, она почти на две тысячи лет моложе традиционной даты появления Авесты. Естественно поэтому, что текст Авесты вызывает острые филологические споры.

Тенденциозность многих авторов часто приводит к антиисторической модернизации и к некоторым необоснованным утверждениям. Например, такой крупный специалист, как Дж. Дармстетер, пытается всячески принизить значение Авесты, представить ее чуть ли не жреческой «фальшивкой» периода царствования Аршакидов; другие исследователи, наоборот, идеализируют «искони арийский дух» Авесты. Идеализаторско–апологетические позиции занимают и многие парсийские ученые, которые, стремясь доказать якобы извечный монотеизм зороастризма, искусственно подгоняют факты под свою концепцию. В результате остались спорными многие вопросы, касающиеся Авесты, особенно вопрос о ее датировке. Одни ученые относят возникновение Авесты к X в. до н. э., другие — к первым векам нашей эры.

Значение слова «авеста» различными исследователями также толкуется по–разному: либо как «знание» — от корня «вид» (индийский ученый М. Н. Дхалла) — тогда оно совпадает по смыслу с названием индийских священных книг — вед; либо как «основание» от слова «упаста» (К. Гельднер, Ф. К. Андреас) в значении «установление», «закон». Есть и другие толкования.

Представляет предмет спора и место возникновения Авесты. Одни (Дж. Дармстетер, А. В. Джексон) считают местом зарождения зороастризма Атропатену, другие (И. Маркварт, Г. Нюберг, Э. Бенвенист, С. П. Толстов) — Хорезм, третьи (В. Гайгер, В. Бартольд, Ф. Шпигель) — Бактрию, четвертые (Э. Херцфельд) — Мидию, пятые (В. Хеннинг, Д. Н. Гершевич) — Маргиану (оазис Мерва).

Несомненно, что в Авесте есть более ранние и более поздние части. Судя по языку, по содержанию и по ряду черт общественно–исторического характера, важнейшие части Авесты, в том числе наиболее древние, являются несколько более поздними, чем индийская «Ригведа», но составлены не позже доахеменидского периода (IX—VII вв. до н. э.).

По вопросу генезиса текста Авесты также существуют различные мнения. Х. Бартоломэ считает, что дошедший до нас текст Авесты воспроизводит устную традицию, но поскольку его записали люди, говорившие уже на другом языке, то они бессознательно изменили старый язык, неравномерно введя в текст среднеиранские формы. Ф. К. Андреас полагает, что сохранившийся текст Авесты механически передает графическую традицию стабильного, исконного текста с небольшими изменениями. По Х. В. Байли, современный текст Авесты восходит к тексту, составленному после падения Сасанидов, и состоит из фрагментов, сохранившихся от первого канонизированного текста середины VI в. н. э., когда он впервые был записан авестийским алфавитом. Наконец, по мнению Ф. Альтгейма, первоначально Авеста была записана на востоке Ирана (Средняя Азия) арамейским (безгласным) алфавитом. В такой записи Авеста как письменный памятник существовала уже к началу господства Сасанидов. При Аршакидах (I—III вв.) под влиянием греческого (вокализированного) алфавита стал разрабатываться на востоке Ирана (в Парфии) новый, вокализированный алфавит. Этот алфавит существовал к V в., так как заметно его влияние на возникшие в тот период армянскую и грузинскую письменности. Авестийское же письмо, таким образом, возникло намного ранее V в. и, скорее всего, также на востоке. Сасаниды же предприняли кодификацию Авесты, уже получив ее в разных записях, на разных алфавитах.

Не отдавая предпочтения той или иной гипотезе и не увеличивая их числа, отметим лишь то, что представляется наиболее бесспорным в связи с проблемами древности Авесты, места возникновения ее основных частей и соотношения устной традиции и канонизированного текста.

При всей разновременности различных частей Авесты в ней, особенно в «Яште», сохранились отголоски и элементы (идейные, сюжетные) древнейших представлений иранских народов, их древней поэзии эпохи первобытнообщинного строя и его разложения, переработанные, однако, и развитые в эпоху классового общества, когда была осуществлена первоначальная кодификация Авесты.

Совокупность исторических, литературных и лингвистических данных убедительно говорит в пользу восточноиранского, т. е. среднеазиатского происхождения Авесты. Географический ландшафт, историко–культурные сведения, религиозно–мифологические представления в Авесте явно восточной ориентации. В Авесте нет ничего специфического для религии западных иранцев, известной по данным античных авторов, нет следов столь характерных для западного Ирана тесных связей с Передним Востоком (Междуречьем), нет и западноиранских географических названий. Лингвистический анализ тоже говорит о северо–восточном характере языка Авесты. Лишь в процессе ее кодификации и распространения в Азербайджане и в западном Иране в нее вошли как позднейшие интерполяции среднеперсидские языковые элементы. «Гаты», «Яшты», мифологические части «Вендидада» и «Ясны» не оставляют сомнения в их восточноиранском происхождении.

Также остается бесспорным, что в течение многих веков существенные части Авесты сохранялись изустно.

Относительная хронология Авесты основывается не столько на особенностях редакции текста, сколько на его идейном содержании, сюжетах и образах, которые соотносятся с реальными, историческими более ранними или поздними общественными отношениями и идеологическими воззрениями. Подобно тому как археолог вскрывает ряд горизонтов в изучаемых им культурных памятниках, так и в содержании Авесты можно выявить ряд «слоев» различной давности, своеобразно переплетающихся в одних и тех же частях и текстах. Если по языку «Гаты», например, наиболее древняя часть Авесты, то по содержанию, отражающему многие первобытно–общинные идеологические представления, не менее древней является книга «Яшты». В плане относительной хронологии можно выделить в Авесте два основных пласта: более ранний — народно–поэтический и более поздний — жреческий.