Чтение онлайн

В поэтическом сборнике Багдасара Дпира «Песни любви и тоски», выдержавшем в XVIII в. семь изданий, собраны главным образом песни о любви и природе. Лучшие из них отличаются высокой поэтической культурой, глубиной и непосредственностью чувств, многообразием поэтических форм. Поэту не чуждо радостное восприятие мира, однако часто его стихи о любви овеяны дымкой грусти и печали. Его стихотворения перелагались на музыку, которую в большинстве случаев сочинял сам поэт. Эти песни пользовались большой популярностью, они поются и поныне. Например:

Беги с очей, царевнин сон!

Проснись, прелестная, проснись!

Лучами лоб твой озарен,

Проснись, прелестная, проснись!

…Доколе слез мне лить поток?

Нетленный розовый цветок,

Не будь ты к жалкому жесток!

Проснись, прелестная, проснись!..

(Перевод С. Шервинского)

Лирический герой некоторых произведений Дпира — скиталец, пандухт (странник), который живет в разлуке с любимой и тоскует по ней.

У Дпира учился поэтическому искусству Петрос Капанци. Его песни о любви и природе, несмотря на пристрастие к некоторым традиционным формам и образам, ярко эмоциональны. Во многих стихах поэт славит радость земного бытия.

Самой выдающейся фигурой армянской поэзии XVIII в. был Саят — Нова, творчество которого как бы увенчало все то лучшее, что создал поэтический гений народа со времен Григора Нарекаци. Однако поэзия Саят — Новы — явление не только армянской литературы. Создавая свои произведения также на грузинском и азербайджанском языках, Саят — Нова преемственно освоил и развил художественные традиции этих литератур. Поэтическое наследие великого «учителя и пророка» — живое воплощение литературного интернационализма, взаимосвязи культур трех закавказских народов.

Саят — Нова (Арутин Саядян — 1712/1722—1795) родился в Тбилиси, в бедной армянской семье. Отец его — выходец из Алеппо, а мать — уроженка Тбилиси. Арутин, крепостной грузинского царевича Георгия, начальное образование получил скорее всего в школе при армянском монастыре Санаин, затем стал учеником ткача, однако довольно скоро бросил это ремесло и целиком посвятил себя поэзии, приняв псевдоним Саят — Нова. Начало его творчества по всей вероятности относится к 1742 г. Очень скоро к нему пришла слава поэта и певца, и Саят — Нова был приглашен ко двору грузинского царя Ираклия II. Хотя поэт, благодаря своему уму и таланту, пользовался расположением царя, тем не менее, как об этом говорят некоторые данные и в первую очередь его стихотворения, жизнь Саят — Новы при дворе не была безмятежной. Завистливые и спесивые придворные высмеивали его простое происхождение, старались унизить его, оклеветать перед царем. Но поэт смело встал на защиту своего человеческого достоинства, о чем свидетельствует одна из грузинских песен Саят — Новы, адресованная царю Ираклию II:

Оставь меня! Хитрить, платить бесчестью дань я не хочу!

Я униженья не хочу, в ногах валяться не хочу.

Исподтишка передавать чужую брань я не хочу.

И сколько б ни твердили мне: «Двуличным стань!» — я не хочу.

Я простолюдин, а не князь. Другого званья не хочу!

(Перевод В. Потаповой)

В конце концов Саят — Нова был изгнан из дворца, его заставили принять сан священнослужителя, а затем сослали в Ахпатский армянский монастырь. Однако страстному певцу земных радостей до конца оставалась чужда монастырская обстановка. Саят — Нова был убит в сентябре 1795 г. во время варварского нашествия войск Ага — Мухаммед — шаха Каджара на Тбилиси.

Саят — Нова был убежден в высокой миссии искусства. В одном из стихотворений поэт называет себя «слугою народа», выражающим думы, чаяния и надежды простых людей, «врачующим» их душевные раны. В другом стихотворении он подчеркивает: «Я тот, кто чтит судьбою обойденных», а по другому поводу с гордостью заявляет: «Сберег я честь народную». По глубокому убеждению поэта, искусство должно воспитывать в человеке возвышенные идеалы, развивать в нем доброту, честность, человеколюбие, «уводить» его от порочных страстей, оно призвано клеймить злобных и недостойных людей. Символизируя искусство в образе своего музыкального инструмента — каманчи, поэт говорит:

Из всех людьми хваленных лир полней звучишь ты, каманча!

Кто низок, не иди на пир: пред ним молчишь ты, каманча!

Но к высшему стремись: весь мир, всех покоришь ты, каманча!

Тебя не уступлю я: мне принадлежишь ты, каманча!

(Перевод В. Брюсова)

Искусству присуща огромная сила, перед ней бессильны даже сильные мира сего:

Язык ашуга — соловей: он славит, не клянет сплеча!

Пред шахом он поет смелей, и для него нет палача,

Нет правил, судей и царей, он сам спасает всех, звуча…

(Перевод В. Брюсова)

Поэзия Саят — Новы чужда созерцательности. Его поэтические раздумья рождены живой и противоречивой действительностью, именно поэтому его лирика и, особенно, медитативно — философские стихотворения отличаются активным отношением к жизни, несут в себе глубокие и самобытные обобщения. Поэтическому слову Саят — Новы присущи страстность, огромное общественное звучание.

В его поэзии важное место занимают социальные мотивы. Общественная трагедия поэта, призванного стать защитником простолюдина и народной правды, обусловлена конфликтом между его гуманистическими идеалами и феодальной действительностью. В одном из своих азербайджанских стихотворений Саят — Нова, как бы перекликаясь с Фриком, с горечью пишет:

Этот — все веселится, тот — горестью пьян.

Этот — взял золотник, а вон тот — взял батман.

Здесь различные судьбы раскинули стан:

Этот — жизни исполнен, тот, бедный — в гробу.

Этот — в полном достатке, тот — нищ, словно мышь.

Этот тянет винцо, тот — глотает гашиш.

Этот — с сазом бредет, тот вон с цитрой, глядишь,

Этот — празднует пир, тот — кусает губу…

(Перевод К. Липскерова)

В философских раздумьях о социальной неустроенности мира и господствующей в нем несправедливости Саят — Нова приходит к глубоким художественным обобщениям:

Ты не поручишься, что день с утра до ночи проживешь.

В руках господних, человек, легко придешь ты и уйдешь.

Но это правда не для всех, людьми овладевает ложь.

Им — двадцати — не взять раба! Весь рой господ мне стал не мил.

(Перевод С. Шервинского)

Трагически переживая судьбу человека, поэт мечтает удалиться, «улететь соловьем», как говорит он, из этого бездушного мира. Но это стремление не уход в одиночество, а взволнованный протест против действительности. Поэт не теряет веры ни в будущее, ни в человека. Идеал будущего и само будущее тесно связаны с созидательным трудом человека, страстно воспетого им в азербайджанском стихотворении: