Чтение онлайн

В мире пернатых существует жестокий закон: сильные господствуют над слабыми. Но таков закон и у людей. Земля дана всем, но одни работают, а другие присваивают чужой труд. Появляются правители, войска, а «мудрецы» создают угодные им законы. В результате птицы приходят к выводу, что они все же находятся в лучшем положении: они не знают ни налогов, ни денег, ни алчности, ни воровства. Далее автор приглашает читателя заглянуть в царство зверей. Действия и повадки хищников изображены так, что в Льве нетрудно угадать всемогущего сёгуна, в Волке — самурая, находящегося на службе у феодальных князей, в сторожевом Псе — конфуцианских и буддийских мудрецов. Но самая неслыханная дерзость состоит в том, что визгливая Обезьяна, присвоившая себе титул Властителя Царства, сравнивается с императором, с «Сыном Неба»!

Последний эпизод напоминает знаменитый китайский роман У Чэн — эня (XVI в.) «Путешествие на Запад», где царь обезьян объявил себя Великим святым всех небес, но у Андо Сёэки сатира еще более заострена и приближена к реальной жизни. По своей резкости и смелости «Повесть о мире беззакония» — редчайшее явление в истории японской литературы. Автор явно убежден в необходимости решительного переустройства враждебного простому человеку общественного строя. Корни всех социальных зол, по мнению Андо Сёэки, заключаются в паразитизме власть имущих. Поэтому он утверждает: «Было бы ошибкой думать, что общество, управляемое законом, появится без уничтожения этих социальных корней».

Критика общественных установлений впервые стала затрагивать основы феодального строя как неразумного, противоречащего естественному порядку вещей. В творчестве Андо Сёэки ощутимо проступает просветительская тенденция. Однако при тех социальных условиях, которые существовали в Японии XVIII в., новая идеология пробивала себе путь с большим трудом. Произведения Андо Сёэки были известны лишь узкому кругу его учеников, а потом и вовсе затерялись. Только в 1899 г. известный историк, филолог и философ Кано Кокити случайно обнаружил в лавке букиниста рукопись книги «Подлинные законы природы» и был крайне изумлен ее радикальностью.

Выше уже говорилось, что, наряду с просветительской сатирой Андо Сёэки, в Японии XVIII в. в большом количестве писались развлекательные произведения с изрядной дозой официальных морализирований. Этому способствовали правительственные указы об упорядочении нравов и контроле над печатным словом, которые все чаще издавались во второй половине столетия. Последовал запрет даже на юмористические рассказы, как якобы нарушающие добрые нравы. В этих условиях наиболее осторожные писатели предпочитали вовсе не касаться социальных проблем. Литература забавляла публику, выставляя на посмешище крестьянина, якобы глупого и ленивого от рождения, неудачливого купца, жадного даймё и т. д.

Но в той же второй половине XVIII в. часть более образованных японских читателей стали требовать серьезной литературы. Произведения, отвечавшие этим требованиям, получили название «книг для чтения» (ёмихон) и постепенно вытеснили «желтые обложки» и «шуточные книжки», в которых картинки — гравюры и текст были равноценны. Сначала «книги для чтения» представляли собой сборники рассказов, затем была найдена форма большой повести, а из нее развился и своеобразный роман.

Переход от укиё — дзоси к ёмихон — важная веха в развитии повествовательной литературы Японии. Это произошло в 70-х годах XVIII в. К этому времени жанр укиё — дзоси исчерпал себя и окончательно сошел со сцены. Образованнее стали не только читатели, но и авторы произведений. Характерно, что создателями «книг для чтения» были обычно выходцы из среды просвещенных самураев.

В поисках эстетического образца зачинатели ёмихон обратились в первую очередь к роману «Гэндзи моногатари», а также к китайской литературе на разговорном языке, особенно к роману Ши Най — аня «Речные заводи» (XIV в.). Стремясь возродить достижения высокой японской прозы и вдохнуть свежую струю в затхлую атмосферу беллетристики своего времени, авторы ёмихон отказывались от плоскостного изображения жизненных явлений и использовали обширные художественные возможности фантастики.

Крупнейший писатель жанра ёмихон Уэда Акинари (1734–1809) начал литературную деятельность как автор книг укиё — дзоси «Нравы современных содержанок» (1767) и др. Но его богатое творческое воображение не вмещалось в узкие рамки укиё — дзоси, и он порывает с этим жанром.

Сборник Уэда Акинари «Рассказы о дожде и луне» (в рус. пер. «Луна в тумане»), 1776, утверждает в японской литературе жанр ёмихон. Сюжеты большинства новелл Акинари фантастичны, его фантастика связана с народными верованиями в оборотней, привидения, но в то же время она отражает реальную действительность. Так, в новелле «Круча Сирамине» разговор средневекового поэта Сайгё с призраком императора Сутоку отражает не только традиционные конфуцианские идеи, но и настроения японского общества XVIII в., крайне недовольного коррупцией и продажностью правящих кругов: «Если правитель сошел с пути справедливости, то его следует наказать, и это будет отвечать велению и желанию народа […] Нельзя назвать преступником человека, который пытался свергнуть куриное правление». «Куриное» здесь означает «никчемное» и содержит достаточно прозрачный намек на живых властителей страны.

«Настоящее можно узреть в глубокой древности», — так утверждает Уэда Акинари в предисловии к своему сборнику. И действительно, прошлое и настоящее, реальное и нереальное переплетаются в его произведениях с удивительной естественностью. Например, в новелле «Дом в камышах» мужчина после многолетней вынужденной разлуки встречает свою жену, а она оказывается умершей. Повествуя о супружеской верности в конфуцианском духе автор вместе с тем изобразил цельный, глубоко поэтичный женский характер. Героиня новеллы — это реальная женщина, тоскующая по мужу, так и не дождавшаяся его возвращения в смутную пору междоусобных войн.

Были и другие авторы ёмихон, в частности такие, произведения которых имели откровенно дидактический характер. Но большинство этих книг не оставило заметного следа в литературе.

Драматургия. Тикамацу Мондзаэмон

Сложившаяся в эпоху Гэнроку городская культура достигает нового подъема в японской драматургии XVIII в. Средоточием всей культурной жизни стали наиболее крупные города — Осака и Киото — центры торговли и ремесла. Выходцы из городской среды играли ведущую роль и в литературе. Так, Мотоори Норинага родился в семье торговца в процветающем купеческом городе Мацудзака, а в Киото он освоил профессию врача. Осакцем был прославленный прозаик XVII в. Ихара Сайкаку. Поэт Басё считался эдосцем, но фактически был странником, близким скорее осакско — киотоской литературной среде. С Осака связана деятельность знаменитого драматурга Тикамацу Мондзаэмона (1653–1724). Собственно «литература периода Гэнроку» не ограничивается династийной рамкой (1688–1704), а распространяется и на первые четыре десятилетия XVIII в. Именно в эти годы были изданы знаменитые своего рода «мещанские драмы» Тикамацу, продолжали выходить сочинения последователей Сайкаку.

В начале XVIII в. в творческой жизни Тикамацу Мондзаэмона произошли существенные изменения (о раннем периоде творчества Тикамацу см. т. IV наст. изд.). После двадцати лет совместной работы в театре кабуки со знаменитым актером Саката Тодзюро (1647–1709) Тикамацу в 1705 г. навсегда покинул Киото и связал свою судьбу с театром кукол (дзёрури) в Осака. Решение драматурга было не случайным. Работая в театре кабуки, стремящемся по преимуществу к совершенствованию актерското мастерства, Тикамацу составлял текст, который пришелся бы по вкусу ведущему актеру, придерживающемуся твердо установленных канонов в жестах, движениях, модуляциях голоса и т. д. Культ мастерства, как отметил Н. И. Конрад, «препятствовал театру кабуки быть подлинным театром японской современности». И это не удовлетворяло Тикамацу. Вот почему он вновь перешел в театр дзёрури, где успех спектакля зависел прежде всего от содержания драматургического материала. Именно здесь полностью раскрылся талант Тикамацу — драматурга, и его многочисленные пьесы, предназначенные для театра дзёрури, остались жить на протяжении веков не только сценической, но и литературной жизнью.

Благодаря Тикамацу театр дзёрури существенно изменился. До него спектакль строился обычно на драматургическом рассказе, отдельные сцены играли главным образом иллюстративную роль. Тикамацу же насытил свои пьесы действием, широко используя сценические возможности.

Пробуждение сословия горожан, стремящегося к свободе чувств и восстающего против косности феодальной морали, стало центральной темой «мещанских драм» Тикамацу. Вместе с тем драматург подметил внутреннюю неоднородность сословия горожан, разделенного имущественным неравенством. Судьба героев зависит не только от существующих моральных устоев, но и от власти золота. Конфликтные ситуации в пьесах Тикамацу явно обусловлены специфическими условиями уже Нового времени.