Чтение онлайн

Ах! Старшие, видно, не знают об этом…

А может — потворствуют ворам отпетым?

В стихотворении «Внезапно сочинил» Чжэн Се воспевает людей, отдавших жизнь за родину в борьбе с иноземными врагами. Героизм, говорит он, возникает из непосредственного порыва, а не из подражания героям прошлого.

Чжао И был не только поэтом, но и теоретиком литературы, а также историком. Он оставил много произведений, среди которых — «Рассуждения о поэзии», «Хронология жизни Лу Ю», поэта XII в., исторические работы «Замечания к двадцати двум династийным историям» и др. Считая, что развитие литературы связано с развитием общества, Чжао И ставил современные ему произведения выше древних. Стихи танских поэтов Ли Бо и Ду Фу, писал он, прекрасны, но теперь они не могут казаться такими свежими и новыми, как в пору их создания, поэтому незачем им подражать. Разделяя взгляды своего друга Юань Мэя на поэзию как на средство выражения индивидуальных чувств и мыслей, Чжао И создал множество превосходных стихотворений, передавших дух его времени («Читаю книги», «Живу, свободный от дел» и др.) В ряде его стихотворений звучит сочувствие крестьянам, насмешки над чиновниками, сатира на педантов — конфуцианцев и псевдоученых.

Хуан Цзин — жэнь свою короткую жизнь (он умер в тридцать четыре года) прожил в бедности. Его стихи полны грусти, воспоминаний о несбывшейся любви, неудовлетворенности — он одинок, «цель туманна». Бегут дни, у молодого поэта от печали «седеют виски». Неожиданно в чужом городе он встречает молодую женщину, необычайно похожую на его любимую, и вновь оживают со всей силой воспоминания. Рождается цикл стихов «Вспоминая былое». Поэт возвращается в город, где жила та, которую он не смог забыть, и ему кажется, словно со времени их первой встречи он прожил «три печальных жизни». В стихах Хуан Цзин — жэня часто упоминаются имена танских поэтов Ду Му (IX в.) и Ли Бо. В отличие от Чжао И поэт чувствует духовную близость к ним, жившим тысячу лет назад, близость гораздо более сильную, чем к современникам. В среде литераторов поэзия Хуан Цзин — жэня, особенно его любовная и пейзажная лирика, ценилась высоко, хотя многим он казался слишком меланхоличным, слишком экзальтированным и откровенным, современники считали вызовом его отказ от исторических и эпиграфических терминов, наводнявших стихи поэтов того времени.

Особенно лиричны стихи Хуан Цзин — жэня в жанре цы (стихи с нерегулярным метром, часто называемые исследователями «романсами»).

В лучших произведениях Хуан Цзин — жэня, таких, как «Осенние думы у столичных ворот», «Слышу крик кукушки», «Шестнадцатого числа», «Грущу под осенним ветром», «Осенняя ночь», искренно переданы переживания поэта и его необычайно острое восприятие природы (Хуан был талантливым художником и каллиграфом). В отличие от большинства своих современников, воспевающих весну, он описывал осень, увядание природы:

Звон кузнечиков смолк, облетела листва,

Потонули платаны в осенней мгле.

Побелели цветы от ночной росы,

Разливается холод по всей земле.

Чуть колышется занавес легких туч,

Месяц в море свой тонкий рог опустил.

Ветер темное небо заполонил —

Закачались, дрожа, огоньки светил.

Чей протяжный голос вдали звучит?..

(«Осенняя ночь». Перевод С. Северцева)

Чжан Вэнь — тао, как и другие поэты — друзья Юань Мэя, выступал против подражания древним образцам, считая, что каждый поэт должен выражать в стихах себя, а не своих предшественников, как бы ни были они знамениты. Во многих его стихах рассказывается о тяжелой жизни народа; особенно ярко и сильно говорит он о бедствиях простых людей в поэме «Заночевав в Баоцзи, пишу на стене» (1798), принесшей ему славу. Ряд стихов Чжан Вэнь — тао посвящены его современникам, поэтам, с которыми он был связан тесной дружбой. Чжан Вэнь — тао так же, как Хуан Цзин — жэнь, был художником и каллиграфом.

Поэт Цзян Ши — цюань, стихи которого нередко оценивались так же высоко, как произведения его друга Юань Мэя, был и крупным драматургом. В XVIII в. официально признанные драматурги, пользовавшиеся покровительством маньчжурского правительства, славили императорский двор, феодальные добродетели, повествовали о древних литераторах, но не интересовались современными проблемами. Из — за цензурных условий Цзян Ши — цюань вынужден был нередко обращаться к исторической теме, но выбор сюжетов его пьес, некоторые реплики персонажей показывают, что, изображая события прошлого, писатель пытался критиковать современность. Сохранилось десять пьес Цзяна. Одна из них — «Вечнозеленое дерево падуб» — посвящена жизни замечательного поэта — патриота XIII в. Вэнь Тянь — сяна, казненного монгольскими завоевателями Китая за отказ служить им (тема весьма злободневная в эпоху владычества маньчжурских захватчиков). В драме «Иней на коричных деревьях» воспевается ученый XVII в., казненный за отказ служить уже маньчжурам. В основу пьесы «Человок в снегу» положен эпизод из жизни ученого и писателя XVII в. Ча Цзи — цзо, заключенного в тюрьму за участие в составлении носившего антиманьчжурский характер труда по истории династии Мин и спасенного генералом У Мо — ци (которого Ча, в свою очередь, спас от голодной смерти). Широкой известностью пользовалась пьеса «Сон линьчуанца», в ней рассказывалось о жизни любимого Цзян Ши — цюанем драматурга Тан Сянь — цзу (1550–1617) и фигурировали персонажи из его пьесы «Четыре сна». Не меньшую популярность завоевала драма Цзян Ши — цюаня «Четыре струны осенью», написанная на сюжет поэмы Бо Цзюй-и «Лютня». Она, как и ряд других пьес Цзян Ши — цюаня («Аромат в пустой долине», «Башня Сянь — цзу»), посвящена трагической судьбе женщины в старом Китае.

Известным драматургом был друг Юань Мэя — Ян Чао — гуань (1712–1791), автор 32 одноактных пьес, большинство из которых содержало морализующее начало; так, в одной из них рассказывалось о человеке, который, разбогатев, забыл тех, с кем был близок в годы бедности; в другой — о мудрой женщине, сумевшей заставить императора помочь беднякам, и т. п. Эти пьесы пронизаны сочувствием к простым людям, стремлением обличить жестоких и продажных чиновников. Особенно показательна пьеса «Храм бога денег», герой которой — поэт III в. Юань Цзи, напившись допьяна, произносит инвективы по адресу бога богатства: «Ты охотно швыряешь драгоценности в драконовы [императорские] дворцы, // Позволяя их хозяевам нацеплять цветы на парчу, // А бедняков заставляешь продавать детей за долги, // Отдавать в могущественные дома, // Где и так пруды из вина и башни из мяса» (Перевод В. Семенова). Как и Цзян Ши — цюань, Ян Чао — гуань часто использовал в своих пьесах живой разговорный язык.

Однако в целом китайская драматургия XVIII столетия не дала таких шедевров, как в предшествующие века.

Меньшее, чем в XVII в., внимание уделялось и записи фольклора. Единственным исключением была деятельность Ли Дяо — юаня (1734–1803) — ученого, известного библиофила и поэта, начавшего писать очень рано. Многие произведения Ли Дяо — юаня связаны с Гуандуном — самой южной провинцией Китая, где он служил в 70-х годах. Описанию путешествия в Гуандун посвящен сборник его стихов (1774), в 1777 г. он выпустил сборник произведений местных авторов, а затем — собрание местных народных песен («Юэ фэн»). Он также издал антологию «Шу я», включавшую стихи поэтов его родной провинции Сычуань с III по XVII в. Ему принадлежит описание различных игр, словарь значений древних иероглифов, почти вышедших из употребления, собрание разговорных выражений, использованных в произведениях литературы, «Рассуждения о стихах», заметки о драме и т. д.

«Неофициальная история конфуцианцев»

Наряду с изящной прозой, чаще всего бессюжетной, на архаичном языке, в Китае существовала и так называемая низкая проза, ведущим жанром которой был роман. Среди произведений XVIII столетия особо выделяется сатирический роман У Цзин — цзы (1701–1754) «Неофициальная история конфуцианцев» («Жулинь вайши»; завершен около 1750 г., напечатан в конце 70-х годов XVIII в.).

Потомок семьи ученых из Цюаньцзяо (пров. Аньхой) У Цзин — цзы в 20 лет сдал экзамены на первую ученую степень сюцая, но, несмотря на редкие способности и полученное им дома превосходное образование, отказался от сдачи экзаменов на следующие степени и тем самым от карьеры чиновника. В 1736 г. под предлогом болезни он отверг приглашение участвовать в специальных экзаменах, устроенных в столице для «эрудитов» (известных ученых, не имевших высоких степеней). Это означало разрыв не только с официальными кругами, но и с родней. Еще раньше (в 1733 г.) У Цзин — цзы, разорившись, был вынужден переехать в Нанкин. Богатые родственники возмущались им, соседи насмехались над «сумасшедшим». В Нанкине он жил в бедности, замерзал по ночам в нетопленой комнате, бывал вынужден менять любимые книги на рис. Но именно здесь, вырвавшись из удушливой провинциальной атмосферы своего родного городка, он познакомился с писателями и учеными, художниками и актерами, отвергавшими узость конвенциональных воззрений, критиковавшими существующие порядки, в первую очередь — застойную экзаменационную систему. Жизнь сталкивала У Цзин — цзы с простолюдинами, чье великодушие и бескорыстие разительно контрастировали с продажностью и алчностью чиновников, завистливостью псевдоученых, скаредностью купцов. Личный жизненный опыт дал писателю материал для романа, определил глубину изображения жизни разных слоев китайского общества.

Название романа У Цзин — цзы позволяло предположить, что главные персонажи принадлежат к ученой и чиновничьей элите. Авторы «официальных» — династийных — историй, создавая биографии выдающихся, с традиционной точки зрения, людей («знаменитых полководцев», «принципиальных чиновников», «почтительных сыновей»), фиксировали определенные события в жизни «удостоенных увековечения» лиц, которые могли (и должны) были служить потомкам образцом подражания. «Неофициальная история» У Цзин — цзы не дидактическое, а сатирическое произведение с широким кругом действующих лиц (около двухсот). Это один из первых китайских романов, не связанный ни с историей, ни с народными верованиями, ни с буддийской доктриной: его персонажи — не знаменитые государственные деятели или полководцы, не представители религиозного пантеона или «существа чудесной природы», а обыкновенные люди. Действие романа из цензурных соображений формально отнесено к эпохе правления последней национальной династии Мин и охватывает период с 1487 по 1595 г. Но фактически в романе отражено время самого У Цзин — цзы (действующие лица — это современники писателя: китайскими исследователями установлено более 30 прототипов персонажей романа). Внутри указанной временной рамки персонажи являются единственным связующим звеном событий — эпизодов, кажущихся между собой не связанными. Линейная причинно — следственная связь событий почти отсутствует, эпизоды помещены рядом как бы случайно. Почти каждая глава фиксирует внимание читателя на каком — нибудь одном персонаже или одной социальной группе персонажей, в следующей главе отступающих на задний план или вообще сходящих со сцены. Пролог переносит читателя в последние годы царствования в Китае монгольской династии Юань (1280–1367) когда жил «идеальный» герой романа — Ван Мянь. Пролог «задает» тему романа: правильное воспитание человека (в традициях «чистого» — древнего конфуцианства, а не неоконфуцианской ортодоксии, ставшей официальной идеологией маньчжурского двора) формирует идеального члена семьи или общества. Ван Мянь (реальное историческое лицо) живет в деревне со своей старой матерью и пасет вола у старика — соседа Цяня; на скопленные деньги он покупает у книгоноши старые книги и, продолжая оставаться пастухом, четыре года изучает произведения древних, открывшие ему «совершенно новый мир». Ван Мянь становится известным живописцем. Купленные у него картины начальник уезда преподносит своему патрону — ученому историку Вэй Су. Восхищенный талантом юноши, сановник хочет познакомиться с ним, но Ван Мянь не хочет контактов с официальным миром, чьи представители жестоки и несправедливы. Услыхав о том, что указом императора система государственных экзаменов упрощена, он предсказывает: «Будущие кандидаты, узнав, что теперь есть легкий путь к карьере, станут пренебрежительно относиться к подлинной мудрости и правильному поведению». Ван Мянь осуждает превращение экзаменов из реального способа проверки знаний и литературного таланта в соревнования по заучиванию наизусть схоластических «восьмичленных сочинений», признанных образцовыми и вошедших в специальные антологии. Устами Ван Мяня автор романа не только критикует систему государственных экзаменов, но и — главное — подвергает осмеянию погоню людей за «богатством, рангом, успехом и славой».

В прологе сформулирована тема и идея романа. Пролог и эпилог составляют нечто вроде обрамления, в котором дана схема всего произведения, моделирующая различные поведенческие типы людей в традиционалистском феодально — бюрократическом обществе.

«Неофициальная история конфуцианцев» может быть условно поделена на три части. В первой части (гл. 2—30) содержатся эпизоды, в которых фигурируют персонажи, стремящиеся различными путями сделать карьеру или «прославить свое имя». Здесь и жестокие чиновники (типа уездных начальников Ван Хуэ и взяточника Тана, быстро продвинувшихся по служебной лестнице именно благодаря своей жестокости по отношению к народу), и богатые купцы, заносчивые и хвастливые (как самодур Фан, на глазах у каллиграфа разрывающий в клочки купленные у того парные надписи), и мелкие мошенники (монах, присваивающий большую часть масла, присылаемого ему для храмовых светильников; слуга, утаивающий деньги, данные ему на выкуп из тюрьмы незаконно арестованного человека; человек, выдающий себя за алхимика и выманивающий у легковерного ученого серебро, и др.); здесь и лицемеры (братья Ван — Добродетельный и Ван — Гуманный, за взятку предающие интересы своей родной сестры и цинично заявляющие при этом: «Великая вещь в нас, ученых, приверженность принципам»), и псевдоученые, пытающиеся добиться славы, опубликовав случайно попавшую в их руки редкую рукопись, или организовав прогулку в какое — нибудь достопримечательное место, или написав множество посредственных стихов.