Чтение онлайн

Цинизм жителей Ухэ — порождение этой действительности. Дело не в недостатках отдельных людей: порочна сама феодальная система, при которой процветают жестокие чиновники, взяточники, экзаменаторы — невежды, выдающие себя за ученых, ростовщики, богатые купцы, у которых на откупе местные власти, и т. п. Из романа У Цзин — цзы видно, что идеи Конфуция о рациональном социальном порядке, о разумном управлении, при котором каждый находится на соответствующем ему месте, о деятельном участии человека в жизни общества оказываются в явном контрасте с реальной действительностью, с идейной опустошенностью и разложением чиновничества, карьеризмом и тупостью кандидатов на должности, с продажностью членов государственного аппарата. Разрешение конфликта идеала с действительностью У Цзин — цзы видит в уходе от службы в мир личных отношений, мир науки и искусства. В эпилоге (гл. 55) писатель выводит четырех «выдающихся» героев; все они простые горожане (жители Нанкина), все они зарабатывают на жизнь своим трудом, сохраняя свое достоинство и выше всего ценя свою независимость. Один из них — Цзи — прекрасный каллиграф, писавший лишь по вдохновению, не считаясь с желаниями заказчиков. Если у него были деньги, он тратил их на еду, а остальные отдавал первому встречному нищему. Другой — поэт и художник Гай — имел когда — то небольшое состояние, но истратил его, принимая у себя талантливых людей, помогая им в нужде. Обеднев, он продал все, кроме любимых книг, с которыми не мог расстаться. Купив маленькую чайную, он все свободное время отдавал поэзии и живописи. Портной Цзин (ремесло которого считалось презренным в старом Китае) — прекрасный музыкант. На жизнь он зарабатывает шитьем, и никто не может запретить ему «играть на цитре или писать стихи». «Я не хочу быть богатым и знатным, не хочу ни перед кем заискивать. Разве не приятнее быть самому себе хозяином?» — говорит он людям, убеждающим его стать «образованным человеком» и познакомиться с учеными людьми. Продавец бумажных фитилей Ван прекрасно играет в облавные шашки и с легкостью обыгрывает заносчивых богачей, хвастающихся тем, на какие высокие ставки они играют.

Каллиграфия, живопись, поэзия, игра на цитре и игра в облавные шашки (занятия, традиционно считавшиеся благородными развлечениями ученых) — вот что составляет смысл жизни четырех «удивительных» людей, которых объединяет страсть к искусству, нравственная чистота и богатый духовный мир, стремление освободиться от условностей феодальной морали, идеалы, которым они остаются верны, несмотря на все превратности судьбы. У Цзин — цзы рисует как бы коллективный, «составной» портрет людей, черты которых взаимодополняют друг друга. Эпилог как бы «реализует» заложенные в прологе идеи Ван Мяня («идеального» героя пролога), который, узнав, что его собираются назначить придворным историографом, уходит в горы. Отказ от карьеры, отшельничество — один из способов борьбы с действительностью. Но есть и другой: четыре «удивительных» героя остаются в своей среде, ведут простой и скромный образ жизни, не гонясь за карьерой и славой, тем самым реально воздействуя на окружающих, являясь примером человеческого достоинства, независимости, бескорыстия, очищающего влияния искусства. Эпилог замыкает рамку романа не только структурно, но и идейно: свои надежды У Цзин — цзы возлагает на людей из народа.

«Неофициальная история конфуцианцев» — первое крупное произведение китайской прозы, где описательные части не выделены по языку и стилю из общего повествования, ведущегося на разговорном языке. У Цзин — цзы избегал употребления стандартной поэтической лексики, используя диалекты Нанкина, Янчжоу, Ханчжоу, Сучжоу и других городов Китая XVIII в. В отличие от предшествующих (и последующих) романов в «Неофициальной истории конфуцианцев» отсутствуют вставные стихотворные описания и песни. От сказовой традиции остались только двустишия в названиях глав и четверостишия в их конце. У Цзин — цзы отказался от традиции включения вставных стихов в прозаический текст романа, и потому особенно сильное впечатление производит перекличка двух стихотворений — открывающего пролог и завершающего эпилог.

У Цзин — цзы мастер диалога и речевой характеристики, особенно персонажей из низов общества. Он широко использует пословицы и поговорки, обогащает язык романа местными народными словечками, жаргоном чиновников и ученых — начетчиков. Для характеристики героев автор часто прибегает к двуплановому построению образа, обыгрывая противоречия между словами и реальными поступками людей, между самооценкой человека и его настоящей сущностью.

Стремясь к максимальной выразительности, У Цзин — цзы избегал статичных описаний, тормозящих развитие действия, широко использовал лаконичные характерные детали. Блестяще служит характеристике скряги Яна деталь, включенная У Цзин — цзы в описание смерти героя: никто из членов семьи Яна не может понять, почему он, уже бездыханный, все время поднимает два пальца. Наконец его жена догадывается потушить второй фитиль в лампе, и Ян, облегченно вздохнув, умирает.

В ряде предшествовавших роману произведений У Цзин — цзы встречается и критика действительности, и элементы сатиры, но «Неофициальная история конфуцианцев» — первое в китайской литературе произведение, в котором сатира выступает как средство универсального изображения жизни.

«Сон в красном тереме»

Величайшим произведением китайской прозы является роман Цао Сюэ — циня (1724–1764) «Сон в красном тереме» («Хун лоу мэн»), изданный лишь в 1792 г. и неоднократно запрещавшийся правительством как «первый в ряду развратных книг». Цао Сюэ — цинь — потомок знатной семьи: его прадед, дед и отец занимали высокий наследственный доходный пост инспектора императорских текстильных мастерских. Император Кан — си благоволил к деду будущего писателя и во время своих поездок на юг четыре раза останавливался в его доме. Но после смерти Кан — си семья Цао подверглась опале, имущество ее было конфисковано, и в 50-х годах Цао Сюэ — циню пришлось переехать в горную деревушку поблизости от Пекина, где он жил в бедности и писал свой роман. Он успел написать первые 80 глав, остальные 40 были дописаны Гао Э (видимо, по наметкам, которые оставил Цао Сюэ — цинь). Многие исследователи подчеркивают автобиографический характер романа: судьба рода Цзя (в двух дворцах которого протекает действие романа) сходна с судьбой семьи автора «Сна в красном тереме». Писатель прямо говорит, что ему самому пришлось пережить когда — то «период чудесных снов», поэтому он и решил «поведать миру «Историю камня», скрыв подлинные события и факты», просто рассказать о «девушках минувших дней», «излить свою душу». Такое исповедальное обращение к читателю непривычно для китайской прозы. Кроме того, в приведенном отрывке содержатся намеки на три названия, которые поочередно давал своему роману Цао Сюэ — цинь. «История камня» связана с креационным мифом: заделывая пролом в небосводе, богиня Нюй — ва сплавила вместе 36 501 разноцветный камень. Последний камень оказался лишним, но, побывав в руках у богини, он приобрел чудесные свойства: мог передвигаться, увеличиваться или уменьшаться в размере, но вечно страдал оттого, что не вошел в число выбранных Нюй — ва камней. Однажды у подножья хребта Цингэн, где лежал камень, уселись беседовавшие между собой буддийский и даосский монахи. Взгляд их упал на кристально чистый камень, который тут же сжался и стал размером не больше нефритовой подвески к вееру. Буддийский монах поднял камень и сказал: надо написать на нем несколько иероглифов, чтобы кто — нибудь, увидевший его волшебные свойства, отнес его в семью ученых, «в приют наслаждений и роскоши, богатства и неги». Прошло много веков, монах Кун — кун, стремившийся постичь истину и стать бессмертным, проходя мимо хребта Цингэн, увидел камень, на поверхности которого выступали следы иероглифов; там было записано, где камню суждено явиться человеком на свет, перечислялись мелкие семейные события, говорилось, что он будет проводить время в женских покоях, приводились стихи, которыми он будет увлекаться, и только годы и название династии стерлись бесследно. По просьбе камня Кун — кун переписал всю историю, чтобы поведать ее потомкам. Рукопись попала к Цао Сюэ — циню, и он, перечитав ее десять раз и пять раз исправив, поделил на главы и разделы, составил оглавление и дал название «История 12 шпилек из Цзиньлина» (т. е. история 12 красавиц из Нанкина). В записи на камне повествовалось о скитаниях камня по свету, о том, как он явился к фее Предостерегающей от иллюзий и она оставила его у себя во дворце Алой зари. Гуляя по западному берегу реки Душ, камень увидел траву бессмертия — Пурпурную жемчужину, полюбил ее и каждый день орошал сладкой росой, чтобы она могла прожить долгие годы. Превратившись в девушку, она обещала камню отблагодарить его за росу слезами. Далее действие из мифологического пространства переносится в реальный земной план — во дворец Жунго в Нанкине, принадлежавший одной из ветвей аристократического рода Цзя. Жена чиновника Цзя Чжуна родила сына, во рту которого нашли кусочек нефрита, «сверкающий всеми цветами радуги»; мальчика назвали Бао — юй — Драгоценный Нефрит. Так время повествования в прологе — вечность — становится конкретно — историческим временем. Проходит несколько лет, и во дворец Жунго привозят двоюродную сестру Бао — юя, лишившуюся матери, болезненную девочку Линь Дай — юй. Дети подружились. Когда к ним присоединяется другая двоюродная сестра Бао — юя, Бао — чай (Драгоценная Шпилька), Дай — юй ревнует к ней Бао — юя. Дай — юй нервозна, капризна, замкнута и горда, она часто ссорится с братом, обижается на служанок, которые предпочитают ей спокойную и умеющую привлечь к себе людей Бао — чай.

Бао — юй посещает область Небесных грез и встречает фею Предостерегающую от иллюзий. Она показывает ему книгу судеб «Двенадцати шпилек из Цзиньлина» (т. е. открывает ему судьбы его подруг — сестер и любимых служанок). Прислужницы феи поют ему двенадцать песен, но он не понимает их, а проснувшись, забывает. Забытый сон Бао — юя — это как бы «воспоминания о будущем», «Сон в красном тереме». По мере развития событий, сбываются предсказания, содержавшиеся в песнях и в стихах, прочитанных Бао — юем в книге судеб. Название «Двенадцать шпилек» концентрировало внимание на судьбах девушек, «Сон в красном тереме» — на буддийской идее: сон — это жизнь со всеми ее страданиями. В начале романа Цао Сюэ — цинь говорит, что «главная идея этой книги» — сон. Красный цвет символизирует богатство, «красный терем» — дворец, в котором протекает жизнь Бао — юя и его подруг. В то же время, по тонкому наблюдению Л. П. Сычева, обилие оттенков красного цвета в романе подчеркивает символичность этого цвета, а преобладание оттенка дахун — цвет капель крови — говорит о печали, вызванной быстротечностью жизни и бесплодностью мирских страданий.

В романе наблюдается сложное взаимопроникновение и взамодействие различных пластов реальности и сверхреальности — мифологизм пролога и эпилога, сны Бао — юя, переносящие его в область Небесных грез, появление в решающие моменты жизни Бао — юя буддийского и даосского монахов; двойственная природа главных героев: Бао — юй — камень, посланный на землю, чтобы испытать сон жизни, Дай — юй — земное воплощение травы бессмертия. Имена появляющихся в обрамлении романа персонажей — Чжэнь Ши — инь и Цзя Юй — цунь — при омонимической замене означают «Подлинные события скрыты вымышленными словами», т. е. содержат указание на аллегоричность романа, в котором истинной оказывается сверхреальность, реальность же объявляется «сном жизни». В отдельных частях особенно важную роль играет буддийско — даосская символика — роль нефритовой подвески в жизни Бао — юя, символика имен, одежды и украшений, метафорическое название сада — «Целостное видение», в котором проводят время Бао — юй и его подруги, и т. п.

«Сон в красном тереме» — многоплановое произведение с рядом сюжетных линий и множеством персонажей из разных слоев современного Цао Сюэ — циню общества. В центре романа — жизнь Бао — юя и наиболее тесно связанных с ним людей. Отец Бао — юя, Цзя Чжэн, — ортодоксальный конфуцианец, единственный из семьи Цзя активно служащий государству. Он считает сына изнеженным и самоуверенным мальчишкой, избалованным бабушкой (своей матерью), которой даже он — глава семьи — не смеет перечить. Отца возмущают приятельские отношения Бао — юя с актером, его нежелание готовиться к государственным экзаменам, читать канонические книги, его дружба со служанками, «роняющая его достоинство». Сын действительно не хочет делать карьеры, у него своя духовная жизнь, недоступная ни его отцу, ни обожающей его бабушке. Лучше всех его понимает Линь Дай — юй, так же как он любящая природу и поэзию. Они вместе читают знаменитые пьесы о любви, цитируют их во время литературных игр, обмениваются стихотворными посланиями, вместе хоронят лепестки опавших цветов, чтобы их не затоптали. Благоразумная Бао — чай, как и старшее поколение семьи, и некоторые служанки советуют Бао — юю не раздражать отца, заниматься «восьмичленными сочинениями», чтобы сдать экзамены, проводить побольше времени с чиновниками, бывающими в доме. Дай — юй понимает, что брат не создан для государственной службы, он дорог ей именно своим отличием от окружающих, своей душевной тонкостью.

Эстетические взгляды Бао — юя особенно отчетливо выражены в главах 17–18, где он, тринадцатилетний мальчик, по приказу отца вместе с ним сопровождает гостей, осматривающих сад, разбитый в честь ожидаемого прибытия своей старшей сестры, ставшей наложницей императора. Нужно придумать вертикальные парные надписи, названия для беседок, гротов, каменных горок. Лучшие названия придумывает Бао — юй, который, несмотря на гнев отца, понимающего, что сын бросает ему вызов, настаивает на своем: каждое место должно быть названо в соответствии с его ролью в саду, с учетом того, что оно есть часть сада как целого ансамбля. Несмотря на присутствие гостей, отец резко обрывает Бао — юя, грубо ругает его и вместе с тем неожиданно для самого себя испытывает чувство гордости, слыша похвалы гостей в адрес сына.

В этой сцене едва ли не впервые в китайской литературе с такой психологической точностью передана противоречивость душевного состояния человека.

Бао — юй отличается от своей среды не только нежеланием сдавать экзамены и отвращением к чиновничьей службе, но и отношением к служанкам. Не обращая внимания на насмешки и осуждение старших в семье, Бао — юй, считающий, что «женщины созданы из воды, мужчины — из грязи», проводит много времени с девушками, которые по самому своему положению беззащитны, но обладают чувством собственного достоинства, мечтают о простом человеческом счастье, о праве на любовь. Бао — юй полон симпатии к своим подругам, он радуется их маленьким радостям, сочувствует их бедам, старается помочь. Из — за этой дружбы порой портятся отношения Бао — юя с матерью. Рассерженная его шутливым флиртом со своей главной служанкой Цзинь — чуань, госпожа Ван выгоняет ее из дому. Цзинь — чуань кончает собой, бросившись в колодец. Мать, почувствовавшая угрызения совести, утешает потрясенного Бао — юя, но смягчает обстановку Бао — чай, которая успокаивает г-жу Ван, убеждая ее не сокрушаться о такой девушке, которая решилась покончить собой, бросив тем самым вызов традиционным устоям.

По — иному реагирует Цзя Чжэн, услышав от младшего сына, что Цзинь — чуань бросилась в колодец, «не вынеся позора» (Бао — юй якобы ее изнасиловал). Не разобравшись в сути дела, он избивает до полусмерти Бао — юя, которого спасает лишь вмешательство старой г-жи Цзя. Цзинь — чуань не единственная служанка в доме Цзя, которую постигает трагическая участь, умирает Цинь — вэнь, выгнанная матерью Бао — юя. Смерть ее производит такое впечатление на юношу, что он совершает жертвоприношение и произносит поминальное слово — плач по Цинь — вэнь, удивительно поэтичный и проникновенный. Сам факт сочинения «Поминального слова», посвященного служанке, необычен, и то, что в конце чтения Бао — юй видит Линь Дай — юй, которую он в первую минуту принял за дух Цинь — вэнь, символично: фразеология «Слова» позволяет предположить, что в сознании Бао — юя облик погибшей девушки сливается с образом Дай — юй, что не случайно. Дай — юй, которая не может забыть о том, что она бедная родственница, сомневается в любви Бао — юя, все время «проверяет» его отношение к себе, мучается из — за затеваемых ею самой ссор, плачет, как бы выполняя обещание «травы бессмертия» воздать «слезами за сладкую росу».