Чтение онлайн

В туркменской литературе развивалась в это время социально — сатирическая, назидательно — дидактическая поэзия, любовная лирика. Замечательными творцами ее были Мятаджи и Мискинклыч.

Мятаджи (1824–1884) относится к плеяде поэтов дореволюционного Туркменистана, продолжавших и развивавших традиции Махтумкули. Поэзия Мятаджи имела большое общественно — политическое, нравственно — эстетическое, историко — культурное значение. В его наследии немало оригинальных содержательных стихов о любви и семье, о родине и героизме. Он изображает нравы и обычаи туркмен, труд земледельца и животновода, ряд стихов посвящен верному другу джигита — коню. Поэт выступает как истинный сын своего народа, как выразитель его героико — патриотических идеалов. Он с горечью пишет об угнетении, нищете и тяжкой зависимости тружеников от феодалов. Многие стихотворения Мятаджи стали народными, например стихотворение «В моем краю», которое, по преданию, было создано на чужбине, когда поэт томился в плену у иранского феодала.

Сочетание романтических и реалистических элементов, свойственное Махтумкули и его последователям, в том числе и Мятаджи, было характерно для прогрессивно мыслящих туркменских поэтов. Обращаясь к романтически — возвышенным образам, они выражали идеалы, чаяния, стремления целого поколения туркменского народа, но порой, идеализируя действительность, отрывались в своих мечтах от суровой реальности. Эта черта заметна и в стихотворении «В моем краю». Поэт, критикуя социальное неравенство, невежество, жадность, жестокость власть имущих, духовенства, ищет выход из такого положения. Он пользуется и традиционным приемом, предостерегая тех, кто за свои жестокие, бесчеловечные дела должен понести неминуемое наказание. Особенность поэзии Мятаджи заключается в том, что он не ограничивается предостережениями о суровом возмездии «на том свете», как это делали его предшественники, разделявшие суфийское учение. Поэт берет факты из жизни, обращается к людям, которых хорошо знал, среди них есть достойные, уважаемые народом, но есть и жестокие, жадные, бессердечные, которых история не простит. Конкретность, ясность мысли, отсутствие отвлеченных рассуждений — знаменательные черты поэзии Мятаджи.

Своеобразно творчество одного из виднейших туркменских поэтов второй половины XIX и начала XX в. Мискинклыча (1847–1905), автора лирико — эпических стихотворений, посвященных жизни, истории, быту народа. Особенно привлекательны стихи назидательно — дидактического содержания, в которых поэт выступает с критикой представителей правящей верхушки и духовенства. Он уверен, что чаша терпенья народа переполнится и «бедняк, страдающий от ран, всю жизнь терпеть разбой не будет».

Во второй половине XIX в. крепнут русско — туркменские литературные связи. Русские писатели и путешественники создают первые художественные произведения и очерки о туркменах (Н. Каразин — «Тигрица», «Туркмен Сярей» и др.; Н. Грабовский — «Текинка»; Щербак — «История одной текинской девочки и ее няни, солдата Родиона» и др.); туркмены пишут о русском народе, о его силе и непобедимости (рассказ в стихах туркменского певца Нури с острова Челекен, написанный в 1870 г., — «О многочисленности и могуществе уруса»; «Воззвание Мухамет — Сафы к адаевцам в 1870 году» Мухамат — Сафы и др.). В этот период появляются научные исследования о туркменских литературе и фольклоре, первые учебники туркменского языка, принадлежащие видным востоковедам России, в том числе труды А. Н. Самойловича, Н. Березина, А. Крымского, позднее В. Бартольда.

Героический пафос, дух оптимизма и патриотизма — своеобразные черты туркменской литературы второй половины века. Ее традиции восприняли и другие поэты — Молламурт, Дурды Клыч, Байрам — шахир, Мухамметкули Атабаев, творчество которых определило следующий этап развития туркменской литературы.

4. Узбекская литература

А. X. Абдугафуров, А. Джалалов

Развитие узбекской литературы второй половины XIX в. тесно связано с большими переменами как в экономической, социально — политической, так и в культурной жизни края. К середине 80-х годов завершилось присоединение Средней Азии к России. Хотя Бухарский эмират и Хивинское ханство формально сохраняли политическую самостоятельность, фактически они находились в вассальной зависимости от царизма. Кокандское ханство перестало существовать еще в 1876 г.

Указанные исторические события объективно сыграли огромную прогрессивную роль в жизни и дальнейшей судьбе всех народов Туркестана. Оно ознаменовало собой и новый этап в истории узбекского народа, содействовало вовлечению его передовой части в сферу революционного движения народов России. В крае распространялись демократические, а к началу XX в. социал — демократические и марксистские идеи. В Ташкенте, Самарканде и других городах открываются публичные библиотеки, возникают научно — просветительные общества, клубы, театры, организуются художественные и промышленные выставки.

С 1870 г. на узбекском языке стала выходить первая газета, вначале как приложение к правительственному органу «Туркестанские ведомости», а с 1883 г. отдельно под названием «Туркистон вилоятининг газети» («Туркестанская краевая газета»). Русско — узбекские литературные связи стали приобретать к концу века постоянный и все более плодотворный характер. На страницах узбекской газеты нередко печатались статьи о классиках русской литературы и переводы их произведений. А на русский язык переводились образцы узбекской литературы и устного народного творчества. Были переведены и изданы почти все произведения просветительского характера Фурката, его автобиография («Фуркат — наме»), письма, а также некоторые сатиры Мукими.

Если передовая русская общественная мысль, культура, искусство способствовали развитию и обогащению прогрессивно — демократического направления в узбекской литературе, то царские власти всячески поддерживали местную реакцию, содействовали распространению ортодоксально — религиозной идеологии. В демократической литературе развивалось два течения: просветительское во главе с Закирджаном Фуркатом (1859–1909), представители которого рассматривали присоединение к России как положительное историческое явление, и сатирическое, во главе с Мухаммедом Аминходжи Мукими (1850–1903), беспощадно критикующее существующий строй, господствующие порядки, двойной гнет, буржуазно — собственническую мораль. Мировоззренческие основы художественного творчества Мукими, Закирджана Фурката, Камила (1825–1899), Убайдуллы Завки (1853–1921), Дильшод — Барно (1800–1905), Надима (1840–1910) формировались под воздействием именно такой конкретной исторической обстановки.

Некоторые узбекские писатели знакомились с русской литературой посредством переводов не только на узбекский, но и на другие тюркские языки (татарский, азербайджанский и т. д.). Так, Фуркат в одном из стихотворений 90-х годов упоминает Пушкина, Лермонтова, Некрасова, пишет рецензии на произведения русской литературы. Такие новаторские произведения Фурката, как «О представлении, состоявшемся 5 октября 1890 г. в Ташкентском театре», «О музыке, музыкантах, их инструментах…», «О музыкальном вечере в Ташкенте», написанные стихами, были созданы после знакомства с русским театральным искусством. Публицистические газетные жанры — очерк, фельетон, памфлет — возникали в узбекской литературе также под влиянием русской печати.

Поездки по центральным городам России, непосредственное знакомство с русской культурой и искусством оказали заметное влияние на мировоззрение, творческую и общественную деятельность Камила. Так, познакомившись с русской музыкальной культурой в Петербурге, он создает широко известную «Хорезмскую ноту».

Поэты — демократы остро ставили важнейшие вопросы эпохи: «Кому принадлежит власть? Кто правит миром? Кто пользуется благами общества?» В этом отношении характерны стихотворения — инвективы «Порицание времени», «Новоявленный бай» (Мукими), «Так много», «Селение Янги Курган» (Завки), «Их цель — серебро да злато» (Надим) и др. В них общество четко разделено на богатых — с их роскошными дворцами — и бедных — обитателей убогих хижин; на голодных и сытых, на крупных землевладельцев и безземельных дехкан, на банкиров — торговцев и обнищавших ремесленников, заводовладельцев и наемных рабочих… «Разве званьем человека мы не все равны!» — восклицает Завки. А в другом его стихотворении гневно звучат слова: «Кто честен — растоптан, кто низок — обласкан законом…»

Мукими в сатире «Случай с одноглазым Ашурбаем — Ходжи» на примере, взятом из повседневной жизни, показывает, что существующий строй защищает интересы богачей и крупных чиновников, а у народа нет никаких прав. Мукими, Завки, Фуркат и их последователи выступали как певцы обнищавших ремесленников и кустарей, «разутых и раздетых» (Мукими). Тема народного страдания звучит во многих произведениях этих талантливых поэтов.

Их творчество насыщено патриотическими идеями, в нем звучат мотивы уважения к культуре, традициям и обычаям других народов. Особенно ярко это проявилось у Фурката, вынужденного под напором реакции в 1891 г. покинуть родину и до конца своих дней жить на чужбине. Тоска по родине, жалобы на муки скитания и горечь одиночества — основные темы его произведений, созданных в арабских странах, Индии, Кашгаре. «На чужбине солнце не греет, оно светит холодно», — пишет он. А Камил утверждает, что если человек в разлуке «с родной стороной», то для него «нет радости никакой». Патриотические мотивы присущи стихотворениям поэтессы Дильшод.

В противовес мистицизму и призывам отречься от мирских благ, характерным для литературы феодально — клерикального направления, демократические писатели внушали надежду и веру на счастливое будущее. Фуркат надеялся, что новое поколение овладеет современной культурой, научным знанием.

Достойны серьезного внимания и образы, несущие в себе положительный идеал. Это образы великого полководца А. В. Суворова из одноименной поэмы Фурката, честного рыбака — спасителя из его же «Греческой легенды», разоренного дехканина — рассказчика в стихотворении «Землемеры» Мукими и др. Позитивное начало проявляется в образе самого поэта, в его авторском «я». Он представитель передовой части общества, гуманист, патриот, просветитель, он борец за правду и справедливость, певец дружбы между народами.