Чтение онлайн

Коран не только оказал влияние на арабскую культуру и литературу, но и лег в основу того сложного комплекса, который получил несколько условное название «мусульманской культуры» и связал общими историко-культурными и литературными традициями многие мусульманские народы Востока. Форма Корана с его стилистическими особенностями, рифмованной прозой и т. д. оказала несомненное влияние на все виды повествовательной прозы, особенно на теологическую, историко-географическую и естественнонаучную литературу, послания всех видов (рисала) — деловые, научные и личные — и сочинения других жанров. Появление Корана ускорило формирование единого арабского литературного языка и способствовало закреплению его грамматических и стилистических норм на многие века.

Со временем содержащихся в Коране предписаний религиозного и светского характера оказалось недостаточно для разрешения вновь возникавших в мусульманской общине вопросов, и юристы-теологи (факихи) вынуждены были обратиться к рассказам (хадисам) о деяниях и речах пророка Мухаммада, восходящим к его сподвижникам, которые могли бы играть роль своеобразных юридических прецедентов. Так, языческая сунна — старинные неписаные морально-правовые предписания, регулировавшие жизнь доисламского патриархального общества, сменилась мусульманской сунной — «преданием», основанным на хадисах и регулирующим жизнь мусульманской общины. Сунна стала одним из главных источников мусульманского права. Оставляя в стороне вопрос об историческом и правовом значении сунны, следует отметить ее большое влияние на развитие арабской художественной и деловой прозы.

Раннесредневековая литература (середина VII — середина VIII в.)

После смерти Мухаммада в 632 г. во главе государства стали его преемники — халифы, выполнявшие функции не только феодальных правителей, но и религиозных руководителей мусульманской общины. При первых, так называемых праведных халифах (Абу Бакр, Омар, Осман, Али), правивших до 661 г., а также при сменивших их халифах династии Омейядов (661–750) арабы завоевали Месопотамию, Сирию и Палестину, Иран, Египет, Северную Африку, Пиренейский полуостров, Среднюю Азию, часть Северо-Западной Индии, Армению, Азербайджан и часть Грузии. В результате всех этих завоеваний образовалось огромное государство — Халифат.

Уже в первые десятилетия своего возникновения ислам разделился на два основных направления — суннизм и шиизм. Сунниты считались представителями основного ортодоксального направления в исламе, шииты составляли в нем меньшинство. Шиизм возник во второй половице VII в. в виде особой политической группировки, состоявшей из приверженцев четвертого «праведного» халифа Али. Шииты утверждали, что Али должен быть главой всех мусульман, ибо он был в родстве с Мухаммадом, его двоюродным братом и зятем, а после смерти Али власть должна перейти к его потомкам от брака с дочерью пророка Фатиной. Таким образом, шииты отстаивали наследственный принцип передачи верховной власти. Род Али образовал династию шиитских имамов, которые, не обладая политической властью, считались духовными руководителями шиитской общины. В борьбе за власть победили сунниты, и после убийства Али в 660 г. халифом был провозглашен Муавия, ставший основателем династии Омейядов.

Приход арабских кочевников в области древнейших цивилизаций и их контакт с культурными народами, естественно, способствовали культурному и политическому развитию завоевателей. Вчерашние бедуины вскоре отказались от простой и суровой кочевой жизни в пустынных степях Аравии, перешли к оседлости, обзавелись землей и другим имуществом и начали приобщаться к разнообразным благам городской цивилизации.

Однако изменение условий жизни арабских завоевателей не отразилось, по крайней мере на первом этапе, на характере арабской литературы. В обстановке многолетних войн за распространение ислама арабская культура всячески поддерживалась и как бы противопоставлялась культуре покоренных народов. Следуя вкусам пришельцев-завоевателей, Омейяды стремились культивировать старинные бедуинские поэтические традиции и всячески их поощряли. В то же время старинная межплеменная вражда, утихшая было в период войн, вспыхнула после первых успехов завоевателей с новой силой, и доисламская поэзия с ее прославлением племенной доблести и жизни в пустыне (один из последних ее певцов — Зу-р-Румма, живший в первой трети VIII в.) обрела в этой борьбе новую жизнь.

Бедуинские поэты приезжали теперь в Дамаск, Куфу и Басру, ставшие при Омейядах центрами культурной жизни Халифата, чтобы прославить свое племя или высмеять чужое, а халифы, всячески поощрявшие племенное соперничество, разжигали и племенные пристрастия поэтов.

Сторонники и противники Омейядов, так же как и приверженцы боровшихся в исламе направлений, имели своих поэтов, воспевавших свою партию и нападавших на ее идейных и политических противников. Для такой поэтической полемики как нельзя лучше подходили традиционные доисламские жанры — мадх (панегирик) и хиджа (поношение).

Опыт завоеваний расширил тематику васфа. В касыдах появились описание походов, боевого оружия, крепостей, осадных механизмов и т. д.

Центральное место в поэзии второй половины VII и начала VIII в. принадлежит знаменитой поэтической триаде: это аль-Ахталь, аль-Фараздак и Джарир, чье творчество арабские литературоведы относят к разряду политической поэзии. Три названных поэта, строго говоря, не принадлежали ни к одной из политических партий. Все они были еще достаточно тесно связаны со своими племенами, и их пребывание при дворе омейядских халифов явилось следствием коренных перемен в положении бедуинских племен, утратившие былую независимость и вынужденных искать покровительства либо у Омейядов, либо у их политических противников.

Аль-Ахталь (ок. 640 — ок. 710) происходил из христианской части племени таглиб. В борьбе, которая после победы Омейядов разгорелась между халифами и потомками сподвижников Мухаммада, поэт принял сторону правящей династии (племя таглиб сохраняло верность Омейядам). В своих панегириках аль-Ахталь всячески доказывал законность власти Омейядов, ниспосланной им самим Аллахом, прославляя халифа и его приближенных и высмеивая их врагов. Представители династии Омейядов выступают в его касыдах скромными и твердыми, щедрыми и кроткими правителями, ревностными поборниками ислама и преданными слугами Аллаха. Такое естественное в устах придворного панегириста подчеркивание «мусульманских» добродетелей Омейядов не мешало поэту ядовито нападать на ислам. Положение придворного панегириста, очевидно, мало повлияло на натуру аль-Ахталя; биографы наделяют поэта многими бедуинскими добродетелями.

Композиция панегириков аль-Ахталя соответствует доисламской традиции. Основная часть его касыды — восхваление дома Омейядов и заслуг таглибитов перед правящей династией, а сатирические строки в них — поношения общих врагов Омейядов и таглибитов.

Аль-Ахталь с большим искусством пользовался известной еще с доисламских времен формой взаимных поэтических поношений (накаид). Такие поэтические поношения обычно адресовались поэту-сопернику, враждебному роду или племени, причем соперник или поэт вражеской стороны, принимавший участие в состязании, должен был на них ответить так, чтобы в ответе сохранились размер и рифма послания. Такой обмен поношениями происходил между аль-Ахталем и аль-Фараздаком, с одной стороны, и их постоянным соперником Джариром, с другой. Взаимные поэтические поношения должны были продемонстрировать мастерство поэта, его находчивость и умение экспромтом отразить нападки противника и в свою очередь его жестоко осмеять.

Значительное место в панегириках аль-Ахталя занимают описания застольных радостей, что позволяет считать его непосредственным предшественником Абу Нуваса, знаменитого создателя жанра поэзии вина (хамрийят).

Второй омейядский панегирист — аль-Фараздак (641–732) принадлежал к родовой знати племени тамим. Как и все бедуинские поэты, аль-Фараздак был весьма последовательным защитником интересов своего племени и в сложной политической обстановке конца VII в. и начала VIII в. неоднократно был вынужден менять отношение к борющимся группировкам и своим могущественным покровителям. Поэт посвящал свои панегирики то омейядским халифам и их наместникам, то противникам Омейядов и т. д. Часто против тех лиц, которых он раньше прославлял, он сочинял ядовитые поношения, за что не раз подвергался опале и даже аресту.

В большей части своих панегириков поэт защищал права Омейядов на власть в Халифате и желал халифам всяческих побед. В конце он обычно просил халифов заступиться за мударитский союз племен (в состав этого союза входило также племя тамим), которых притесняли халифские наместники.

Касыды аль-Фараздака в основном выдержаны в духе доисламских. Вместе с тем в них можно обнаружить и новые черты. Вводную лирическую часть поэт очень сильно сокращал, а иногда и вовсе отбрасывал, в большом количестве содержащихся в его панегириках коранических формул ощущается влияние ислама. Грубоватая лесть традиционных восхвалений придворного поэта свидетельствует о том, что комплиментарная часть панегирика в его творчестве приобретает нормальный характер.