Чтение онлайн

Многие строки в касыдах поэта имеют характер лирических медитаций и полны пессимистических раздумий о жизни. Поэт остро ощущает несовершенство мира, в котором царят межплеменные распри, произвол и несправедливость, забываются племенные идеалы, исчезает былая внутриплеменная спаянность, патриархальная бедуинская этика.

Особое место в ряду доисламских бедуинских поэтов занимает негр Антара ибн Шаддад (ум. ок. 615), поэт-воин, предания о жизни которого вдохновили средневековых арабов на создание большой героической эпопеи.

Большинство стихотворений Антары посвящено либо описанию сражений и собственной доблести поэта-воина, либо теме его неразделенной любви к двоюродной сестре красавице Абле. Часто встречаются в поэмах Антары сетования на несправедливое отношение соплеменников, не желавших признать равноправным сына негритянки-рабыни, несмотря на его доблесть и множество подвигов, совершенных при защите племени от врагов.

Наиболее популярным произведением Антары была его касыда, причисленная средневековыми арабами к муаллакам. По традиции Антара начинает муаллаку описанием чувств, которые он испытывает при виде следов покинутого становища, где некогда жила его возлюбленная, далее он воспевает ее красоту и рассказывает о своей любви.

О, как ароматны уста эти полураскрытые,

Так пахнут они, словно мускуса полный кисет

И словно нехоженый луг, зеленеющий травами,

Где всходят гвоздики пунцовые и первоцвет.

(Перевод А. Ревича)

Поэт завершает муаллаку восхвалением своих бедуинских достоинств и ратных подвигов.

Описанию жизни Антары и его подвигов посвящены в арабской средневековой литературе целые тома. В легендах Антара изображается как непобедимый, храбрый воин, защитник угнетенных, преисполненный благородства и нравственной чистоты. Образ совершенного воина-бедуина, столь привлекательный для арабов VI–VII вв., превратился позднее, в период полного разрыва с языческими традициями и принципами древнеарабской этики, в некий идеал, к которому постоянно обращались арабы в своей средневековой идеализации героического прошлого.

Начиная с VI в. в Аравии появляются первые придворные поэты-панегиристы, которые покидали родное племя и перебирались ко двору мелких феодальных князьков Северной Аравии, пытаясь найти здесь материальную поддержку для себя и покровительство для своих соплеменников. Наиболее крупными фигурами среди них были ан-Набига, аль-Аша (ум. ок. 629) и аль-Хутайа (ум. в середине VII в.).

Первый панегирист в арабской поэзии, ан-Набига (ум. ок. 604), был выходцем из знатного рода племени зубьян, кочевавшего в северо-восточной части Неджда. О жизни поэта мы располагаем весьма отрывочными сведениями. Известно лишь, что большую ее часть ан-Набига провел при дворе правителя Хиры — Амра ибн Хинд (ум. 569) и его преемников, в частности ан-Нумана V (580–602), враждовавшего с династией Гассанидов.

Пытаясь защитить интересы своего племени и привлечь на его сторону правителей двух мелких арабских княжеств, поэт постоянно лавировал между высокими покровителями. Хирским и гассанидским князькам он посвятил множество панегириков, тем самым положив начало жанру придворной панегирической поэзии. Не забывал он и о делах родного племени и в ряде касыд призывал родственные племена абс и зубьян оставить раздоры, сохранять верность союзу и вовлекать в него другие племена, дабы быть сильными перед лицом грозного врага — гассанидского княжества. Наиболее совершенной касыдой ан-Набиги средневековые ценители считали его панегирик ан-Нуману V, иногда причисляемый ими к муаллакам. Высокопарные, насыщенные гиперболами панегирики ан-Набиги заметно отличаются по тону и стилю от простодушных восхвалений героя и племени в касыдах бедуинских поэтов.

Бурные события середины VII в. — распространение в Аравии новой религии и образование государства — не изменили общего характера поэзии, в основном сохранявшей сложившуюся в доисламский период структуру, но внесли в нее новое мироощущение и тематику. Поэты, принявшие новую религию, сочиняют благочестивые панегирики, в которых прославляют ислам и Мухаммада, призывают к священной войне с «неверными», а также поношения, где они обрушиваются на врагов ислама. Этих поэтов обычно называют ранними мусульманскими панегиристами.

Наиболее крупными мусульманскими панегиристами были Каб ибн Зухайр (ум. 662) и Хассан ибн Сабит (ум. 674). Большой популярностью у средневековых арабов пользовался панегирик пророку Каба ибн Зухайра, прозванному «аль-Бурда» («Плащ»), ибо, согласно преданию, за этот панегирик пророк вознаградил поэта верхней одеждой с собственного плеча.

Прозаическое творчество древних арабов несопоставимо по значению с поэзией, во всяком случае в дошедших до нас образцах, и представляет скорее историко-культурный интерес. Источники свидетельствуют, что у древних арабов были широко распространены пословицы, афоризмы и басни. Многие из них, согласно арабской традиции, создал древнеарабский легендарный мудрец Лукман. Словесные состязания между представителями племен и разнообразные публичные выступления способствовали развитию ораторского искусства, подчинявшегося уже в доисламский период определенным стилистическим и композиционным правилам. В бедуинской и придворной среде имели хождение сказания о героических событиях арабской истории.

Часть арабских исторических преданий до исламского времени вошла в позднейшее собрание «Дни арабов» («Айям аль-араб»), содержащее рассказы о многолетних войнах и памятных сражениях между бедуинскими племенами, набегах и угонах скота. Эти предания передавались из поколения в поколение, позднее арабские филологи собрали их в особые сборники. По свидетельству позднейших источников, значительное число «Дней…» собрал средневековый филолог Абу Убайда (728–825). Некоторые из собранных им преданий вошли в сохранившиеся до наших дней сочинения Ибн Кутайбы, Ибн Абд Раббихи, Ибн аль-Асира и других средневековых арабских историков, географов и составителей антологий.

«Дни арабов» подразделяются на несколько циклов; каждый цикл объединяет предания о войнах, связанных с определенным племенем или группой родственных племен и более или менее правдоподобно рисующих исторические события. Элементы героической эпики в «Днях арабов» не развиты. При этом в «Днях арабов», что, по-видимому, обусловлено позднейшей записью и обработкой, идеализация бедуинских подвигов и патриархального прошлого сосуществует с косвенным осуждением язычества как эпохи непрерывных и жестоких военных столкновений. Многочисленные лирические отступления, чаще всего в форме стихов, произносимых воинами-поэтами — участниками рисуемых событий, эмоционально окрашивают сухое, почти деловое повествование. Впоследствии содержащийся в «Днях арабов» обильный историко-биографический материал был использован авторами антологий как комментарии к стихам доисламских поэтов.

Древнеарабская языческая поэзия легла в основу арабской средневековой поэтической культуры. Сложившийся в Средние века литературный канон причудливо сочетал древние поэтические традиции бедуинов-завоевателей с новыми представлениями средневекового мусульманского общества. При этом арабские завоевания и распространение арабского языка на покоренных территориях привели к парадоксальным на первый взгляд последствиям: «арабизированные» и исламизированные народы стали рассматривать чуждую им во всех отношениях бедуинскую устную поэзию как эстетический идеал и образец для подражания. Сформировавшись на основе художественной практики бедуинов Аравии, средневековый арабский поэтический канон закрепил идеал красоты, сложивжийся в древности в народном представлении, и отлился в условную и устойчивую систему принципов, правил и приемов как самого искусства, так и творческого процесса.

Таким образом, формируется поэзия, ориентирующаяся на ставшую канонической традицию древних арабов. И хотя реальная жизнь меняющегося общества и историческое развитие и оказывают известное влияние на содержание поэзии, форма ее на протяжении многих столетий в основных чертах остается неизменной. Непрерывной работе над формой в пределах устойчивой традиции во многом обязаны своим совершенством самые высокие достижения средневековой арабской поэзии.

Более свободной от влияния древней традиции оказывается проза, почти неизвестная бедуинам-завоевателям и складывавшаяся преимущественно в среде вновь обращенных мусульман. Но и проза, первоначально возникавшая главным образом на основе индо-иранской и греческой традиции, испытывает на себе влияние Корана и древнеарабских устных исторических преданий и перерабатывается в арабо-мусульманском духе.