Чтение онлайн

Сохранившиеся памятники (и сообщения древних авторов) дают основания говорить о том, что в Древнем Иране были профессиональные народные музыканты и певцы, которых в парфянской среде называли «госан». Особой популярностью пользовались стихи-песни Барбада, чье имя стало потом нарицательным.

О нормах поэтики, разработанных в пехлевийской литературе, можно судить по многим образцам. Большой интерес в этом отношении представляет метризированный фрагмент из гимна Вечному времени (Зарван) в «большом Бундахишне», где заметен переход от силлабики древней поэзии к квантитативной метрике классической поэзии.

Время сильнее обоих творений [добра и зла],

Время — верное мерило деяний.

Время ведь благостнее всех благостных,

Время судит лучше всех решающих [лучший судья],

Время [жизнь] — всегда преходяще,

Падает [человек] пребывающий в неге.

Душе от него [от Времени] не спастись,

Ни взлетев гордынею ввысь,

Ни опустившись скорбно вниз,

Ни в преисподней укрывшись.

Основная идея этого стихотворения, отражающего культ верховного божества Зарван (Вечное время), прародителя дуалистических Добра и Зла (Ормузда и Ахримана), состоит в противопоставлении Вечному времени преходящего жизненного срока всех живущих. Отсюда фатализм в признании всесилия судьбы, рока. Здесь отразилось древнее, свойственное многим народам и религиям трехмерное представление о мире: небо — верх, земля — низ, преисподняя — мировой океан.

Манихейская литература. Среди религий, в наибольшей мере претендовавших с первых веков нашей эры на роль мировых, универсальных, значительное место занимает, наряду с христианством и буддизмом, также манихейство, основоположником которого был Мани.

Мани родился в Южной Вавилонии около 216–217 гг. у знатных родителей иранского происхождения. Вавилония была тогда областью с развитым хозяйством, здесь было немало торгово-ремесленных городов. Вавилония славилась богатыми научными и культурными традициями. Здесь особенно увлекались астрологическими тайнами, мистическими верованиями. Мани рано начал свои проповеди, 25-летним апостолом новой религии он отправился в Индию, где создал первые общины своих приверженцев, затем — в Фарс и Сузиану (на Юге Ирана).

Суть проповедуемой Мани универсальной религии, которая должна была, по его замыслу, заменить все остальные, состояла в признании того, что мир — это арена вечной борьбы светлого и темного начал, а назначение человека — помочь светлому началу окончательно одолеть Зло. Манихейство вобрало в себя элементы гностицизма, зороастризма, христианства и буддизма.

Мани начал проповедовать новую религию в период становления Сасанидской империи, сделавшей своей опорой зороастризм. Первые Сасаниды, особенно Шапур I (243–273), не препятствовали распространению манихейства. Но вскоре, убедившись в том, что оно, по существу, направлено против государственного деспотизма и зороастризма, Сасаниды стали преследовать манихеев. Мани в течение многих лет неустанно проповедовал во всех провинциях Сасанидской империи, проникал, по некоторым данным, и в Центральную Азию, Кашмир и Тибет. По приказанию Варахрана I Сасанида (274–276), когда Мани вернулся из дальних стран в Иран, он был в 276 г. брошен в темницу, где и погиб. Тело его было изрублено на части, а голова на посрамление и устрашение «еретиков» была выставлена в городе Гунди-Шапуре.

Из многочисленных литературных трудов, приписываемых Мани, сохранилось только семь канонизированных произведений на арамейском (сирийском) языке, а также в традиционной передаче тексты его проповедей. Из сирийских подлинников произведений Мани ничего не сохранилось, а выдержки, приводимые из них мусульманскими и христианскими авторами, отрывочны и кратки.

Первое из этих семи произведений — «Евангелие Мани», состоявшее из 22 глав, значительные отрывки из которых дошли до нас на иранских языках (среднеперсидском и согдийском). Вторая книга, «Сокровищница жизни», в персидской передаче известна как «Нийан-и зиндаган». Третья — в китайской версии под названием «Книга тайн», по восточноиранским источникам — «Разан» («Тайны»). Остальные произведения — «Книга об исполинах» (восточноиранское — «Каван»), «Эпистолы» и «Книга псалмов».

Положения манихейства изложены в произведении «Кефалая», дошедшем до нас на коптском языке и — фрагментарно — на иранских языках. Вне канона известна книга учения, составленная Мани для Шапура I Сасанида («Шапуракан»).

Произведениям Мани присуща энциклопедичность. Он пытался охватить все науки своего времени — космогонию, географию, алхимию, астрономию, математику, ботанику, медицину и др. Все эти учения освещены его натурфилософией Света, окрашены человеколюбием. «Там, где нет любви, все деяния несовершенны», — гласят дошедшие до нас на согдийском языке слова Мани.

Проповеди и молитвы Мани глубоко лиричны, живописны, связаны с фольклором. Часто поводом для них были явления природы: восход солнца, гроза, облачное небо, почки на деревьях, благодатный дождь. Они в отличие от его трактатов более понятны и доходчивы. Мани нередко прибегал к поэтической форме, например в сохранившемся на мандейском (семитском) языке стихотворном фрагменте — может быть, одной из предсмертных молитв Мани:

Я ученик благодарный,

Что с Вавилоном расстался,

Расстался я с Вавилоном,

Чтобы вопль издать во Вселенной:

«Вас, о боги, о том умоляю,

Вас, о боги, молю всех за нас —

Чтобы милостью грех отпустить мой!»

Мани считался почитателем музыки и изобразительных искусств. По преданию, он сам был выдающимся художником (иранцы называют его Мани-Наггаш, т. е. Мани-художник) и каллиграфом. При раскопках в Синьцзяне обнаружена интересная манихейская живопись, стенная и миниатюрная. Название одного из произведений Мани — иллюстрированной книги «Аржанг» — стало в Иране и на всем Ближнем Востоке нарицательным для определения шедевра живописи.

Несмотря на жестокие гонения со стороны зороастрийской и христианской церквей, манихейская религия широко распространялась сторонниками Мани, рассеявшимися по восточноримским владениям, Средней и Центральной Азии, Китаю, Палестине и др. В христианских странах манихейские идеи оказались настолько живучими, что сохранились в народных сектах Средневековья: павликиане и мондракиты — в Армении, богомилы — в Болгарии, альбигойцы — в Западной Европе. На Востоке манихейство особенно распространилось среди согдийцев и в их колониях в Синьцзяне, а с VIII в. стало государственной религией Уйгурской державы. Сочинения, созданные Мани, а также приписываемые ему, переводились на разные языки и сохранились фрагментарно на сирийском и мандейском, среднеперсидском и парфянском, согдийском, коптском, китайском и уйгурском языках.

Свойственное манихейской проповеди широкое использование фольклорных элементов — притч, афоризмов и т. п. — говорит о том, что это были излюбленные жанры эпохи.

В одном из манихейских фрагментов на согдийском языке дается художественное описание «обетованной Земли Света»: «Земля Света — самосущая, вечная, чудотворная; ее высота непостижима, ее глубина невоспринимаема. Никакому врагу, никакому злоумышленнику по этой земле не пройти. Ее божественная поверхность — из алмазного вещества, которое никогда не разрушится. Все прекрасное порождено ею: холмы, нарядные, красивые, сплошь покрытые цветами, растущими в большом изобилии, фруктовые деревья, зеленые плоды которых не падают, не гниют; ключи, вечно струящиеся амброзией, наполняющей все Царство Света, его рощи и луга; бесчисленные жилища и дворцы, тропы и ложа, которые бесконечно существуют, на века вечные».