Чтение онлайн

С 60-х годов X в. в Болгарии зарождается и совершенно другое неортодоксальное направление общественно-политической мысли и литературы — богомильство. Влияние богомильства продолжалось вплоть до XIII в. и получило распространение не только в Болгарии и на Балканах, но и в Западной Европе, в частности, в Италии, где с начала XI в. развивалась ересь катаров, перешедшая впоследствии во Фландрию и Лангедок (XII в.), а также в Южную Францию (альбигойцы). Европейское значение болгарского богомильства в общем процессе развития средневековых демократических движений подобного рода было в том, что оно оказалось посредствующим звеном в передаче западноевропейским народностям восточной дуалистической догматики, как и вообще представлений о дуалистической природе мироздания. Так, исследователи давно отметили в качестве древних источников вероучения богомилов дуалистические учения, возникшие на Востоке в III в. — манихейство и в VI — нач. VII в. павликианство. От них именно заимствовали богомилы представление о том, что все видимое в мире происходит от злого начала, которое так же изначально, как свет и добро. Это начало вкоренено в существо человека, хотя он и имеет в себе элементы света. Но было в богомильском учении и то, что целиком связано с болгарской действительностью и ее феодальным строем, точнее, с их неприятием и отрицанием. Если весь материальный мир во зле, делали вывод богомилы, то иконы, храмы, церковная иерархия, светские владыки, само государство — также от злого начала. Потому-то именно в адрес богомилов звучали от их современников упреки, что они «хулят» высшее феодальное общество. Отрицая существующие организации, богомилы, однако, учредили свою. Во главе ее стоял первоучитель, под началом которого находились отдельные братства. Организационная сплоченность и целеустремленная активность породили у богомилов ряд трактатов и литературных сочинений, проводивших идеи их доктрины.

Наиболее полно вероучение богомилов было изложено в «Тайной книге», относящейся к середине XII в. Она сохранилась благодаря переводу ее на латинский язык для итальянской общины богомилов, не разделив, таким образом, судьбу большинства богомильских сочинений, уничтожавшихся в Болгарии как еретические. Учение богомилов в этой книге изложено в форме вопросов и ответов во время беседы Иоанна Богослова и Христа, якобы состоявшейся за тайной вечерей. Форма сочинения еще более усложнена тем, что в ней приводятся рассказ в рассказе, когда Иоанн передает мысли Христа. В «Тайной книге» содержится богатая система образов, особенно в той ее части, где описывается, как природа переживает освобождение от зла.

Особой художественностью и драматичностью отличается богомильская книга «Видение Исаии», в которой рассказ ведется от первого лица, от имени пророка Исаии, который воочию видит, как в космосе происходит страшная борьба сатаны и его воинства с благочестием. «Видение Исаии» — это не вполне оригинальное сочинение. В нем древний апокриф «Вознесение Исаино» пополнен богомильскими идеями. Такой же переработкой греческой книги явилось и богомильское сочинение «Разумник», в которой некоторые сведения из области естествознания переплетаются с языческими представлениями и суевериями, всегда находившими в эту эпоху благоприятную почву в народных низах.

С богомильством вела упорную борьбу в Болгарии православная церковь и государственная власть. Крупнейшим идеологом этой борьбы был выдающийся болгарский писатель Козма Пресвитер.

В науке до сих пор остается нерешенным вопрос, к какому времени следует относить его жизнь и творчество. Ученые колеблются при его решении от X до XIII в. Но вероятнее всего Козма жил во второй половине или в конце X в. Сочинение Козмы называется «Беседа на новоявившуюся ересь Богомила», известно также несколько учительных слов Козмы. Обличение ереси приобрело у Козмы не только богословский, но и социальный характер. По его словам, богословы «хулят богатых, ругают старейшин, укоряют бояр, считают противниками богу всякого, кто работает на царя, и предписывают всякому рабу не работать на своего господина». Вместе с этим обличение ереси побудило Козму разобраться в породивших ее причинах, а это, в свою очередь, заставляло его во многом критически отнестись к окружающей действительности. Козма сурово критиковал неаскетическое поведение духовенства и монашества (монахи, «как свиньи в хлевах пребывают», и т. п.), частично — и аристократию. Следуя старой тенденции, восходившей к Иоанну Златоусту и другим «отцам церкви», Козма обличает неправедное духовенство, которое берет от пасомого им «стада» молоко и шерсть, но не заботится об «овцах». Многие монахи не живут по данным им обетам и этим соблазняют паству. Козма не жалеет красок, сильных гипербол, обращений, восклицаний и упреков, рисуя трагическую картину состояния болгарского общества. Все это он делает, разумеется, не потому, что он против его устоев, а именно для того, чтобы перед опасностью ереси, находившей столь широкую поддержку у народных масс, укрепить этот строй. Его сочинение художественно отточено и совершенно. Структура «Беседы» подчинена ритмическому началу. Нередко Козма прибегает к излюбленной в византийском ораторском искусстве форме анафоры.

Расцвет болгарской культуры в следующем столетии сменился для Восточной Болгарии трудным периодом византийского ига, который продолжался с 1018 по 1185 г., т. е. вплоть до создания Второго Болгарского царства. Литература на славянском языке преследовалась, повсюду насаждался греческий язык. Многие деятели болгарской культуры вынуждены были покинуть страну, но они несли высокие достижения болгарской культуры другим славянским народам. Особенно значительна и плодотворна была их роль в Киевской Руси. Ими были принесены или вновь сделаны переводы памятников византийской и собственной литературы, во многом они способствовали становлению и развитию русской оригинальной книжности.

В самой Восточной Болгарии в этот период вне контроля церковной и государственной власти начинает преобладать народная, нередко апокрифическая литература. Возникают народные варианты житий, например «Житие Иоанна Рыльского», очень простое и наивное по своей композиции, или так называемая Солунская легенда о Кирилле, содержащая его будто бы автобиографический рассказ о крещении болгар. Появляется даже апокрифическая летопись, где фантастический, легендарный элемент переплетен с реальными историческими данными. Болгарские правители в этой летописи крайне идеализированы, но изображение чуть ли не райского процветания независимой в прошлом Болгарии в летописи звучит как противопоставление византийскому рабству и призыв к его свержению.

Более благоприятными были условия для развития литературы в Западной Болгарии, где сохранялась государственная независимость. Впрочем, и здесь определенные трудности возникали с ликвидацией Охридской патриархии и подчинением церкви константинопольскому патриарху. Охридские архиепископы — греки Феофилакт (1084–1107) и Дмитрий Хоматиан (1216–1234) способствовали развитию литературы на греческом языке, хотя и не пренебрегали при этом славянскими святыми — просветителями. Каждый из них, как отмечалось выше, написал на греческом языке «Житие Климента Охридского», а известный византийский писатель Георгий Скилица — греческое «Житие Иоанна Рыльского».

Очень важной для сохранения традиций болгарской письменности была широко развитая деятельность западноболгарских монастырей по переписыванию книг. Именно здесь в XI в. возникли такие замечательные памятники письменности, сохранившие древнеславянскую кирилло-мефодиевскую традицию, как Зографское и Асеманиево Евангелия, Синайские «Псалтирь» и «Требник», «Клоцов сборник» и т. д.

С возрождением болгарской государственности в 1185 г., казалось, были созданы благоприятные условия для развития болгарской культуры. Однако почти непрерывные династические войны и феодальные междоусобицы и в последней четверти XIII в. нашествие монголо-татарских завоевателей создавали неустойчивую и тревожную обстановку в стране, приводили к гибели многих памятников письменности. Стабилизация происходит при царе Иване-Асене II (1218–1241). Столица Болгарии Тырново все более возрастает как культурный центр, его начинают сравнивать в самой Болгарии с Константинополем. Из Византии, оказавшейся в это время под властью крестоносцев, сюда стекаются реликвии и святыни. Перенесение в Тырново в 1233 г. мощей Параскевы-Петки Епиватской, византийской подвижницы начала XI в., с этого момента ставшей называться Тырновской, послужило поводом для составления летописного рассказа об этом событии и краткого проложного жития святой. В них прославляется не только святая как защитница Тырнова, но и сама столица — «преславный град Тырнов». В конце XIII в. возникает «Житие» зографских мучеников, пострадавших от латинян в 1275 г. В нем с особой горечью говорится о сожжении в Зографском монастыре 193 болгарских книг.

В сознании болгар книга всегда оставалась драгоценным средством сохранения самосознания и символом живой преемственности традиций.

Именно в XIII в. в Тырнове были заложены основы для того взлета, который сделала болгарская литература в XIV в. Уже тогда были созданы те ее произведения, которые оставались образцом литературного творчества как в самой Болгарии, так и в ряде других славянских стран.

В XIV столетии болгарская культура была ведущей в Юго-Восточной и Восточной Европе. Поэтому с падением Второго Болгарского царства (1396) болгарской культуре был нанесен страшный удар. Уничтожались ее памятники, горели в огне книги, сотнями гибли ее творцы. Развитие этой культуры было прервано в тот момент, когда она достигла своей вершины. С конца XIV в. в Болгарии наступил период полутысячелетнего турецкого ига. И только неистребимая воля к свободе, воспитанное в предшествующие века самосознание, как и чувство единства с другими славянскими народами, позволили болгарскому народу в труднейших условиях сберечь, а потом и возродить свою культуру.

Сербская, хорватская и словенская литературы

Толстой Н.И.

Возникновение и начальное развитие сербской письменности тесно связано с кирилло-мефодиевской традицией, с просветительской деятельностью многочисленных учеников и последователей Кирилла и Мефодия, создававших новые культурные центры. Ряд старославянских памятников, такие, как «Мариинское евангелие» (XI в.) и «Клоцов сборник» (XI в.), отражают некоторые особенности сербского языка и возникли, вероятно, на сербско-болгарском языковом пограничье. Эти памятники дают основание для предположения, что в Сербии в глубокой древности была известна глаголица, которая затем довольно скоро была заменена кириллицей Древнейшие сербские памятники «Мирославово евангелие» (конец XII в.) и «Волканово евангелие» (начало XIII в.) писаны уже кириллицей.

В хорватских землях, особенно в северной Далмации, глаголическая традиция сохранялась очень долго, почти до нашего века. Самые ранние дошедшие до нас хорватские глаголические памятники — «Венские листки» (отрывок мессы, XII в.), фрагмент легенды о сорока мучениках (XIII в.) и др. — свидетельствуют о тесной связи ранней хорватской письменности с кирилло-мефодиевской школой.

Эта связь, хотя и в слабой форме, заметна в древнейшем памятнике словенского языка и литературы — Фрейзингенских (Брижиньских) отрывках (конец X — начало XI в.), писанных латиницей. Фрейзингенские отрывки, однако, не положили начало словенской письменно-литературной традиции. Она не была продолжена, и лишь во второй половине XIV и в середине XV в. вновь появляются краткие религиозные тексты на отдельных словенских наречиях — «Целовецкая (ратешская) рукопись» и «Стишская рукопись». По некоторым глоссам в немецких текстах можно судить о существовании каких-то словенских текстов и формул и нерелигиозного содержания.