Чтение онлайн

Как в дальнем море, средь небесной вышины,

И вижу я —

Скрывается, плывя,

В лесу полночных звезд ладья луны.

(Перевод А. Глускиной)

Сборники Хитомаро, вошедшие в «Манъёсю», включили и обработанные им народные песни. В его стихотворениях получили свое начало национальные черты японской поэзии, с ее краткостью и иносказательностью, природной символикой, определенной философской направленностью, созерцательным духом и т. д.

Мастером пейзажной лирики был Ямабэ Акахито. Он и Хитомаро славились как «два гения японской поэзии». Биография Ямабэ Акахито мало известна. Он был придворным поэтом и состоял в свите императора Сёму, но занимал скромное место и имел невысокое звание. Путешествуя по стране, он воспевал ее в песнях странствий. Знаменита его песня, посвященная горе Фудзи:

…И вот, когда я поднял взор

К далеким небесам,

Она, сверкая белизной,

Предстала в вышине.

И солнца полуденный луч

Вдруг потерял свой блеск,

И ночью яркий свет луны

Сиять нам перестал.

И только плыли облака

В великой тишине,

И, забывая счет времен,

Снег падал с вышины.

Из уст в уста пойдет рассказ

О красоте твоей,

Из уст в уста, из века в век,

Высокая вершина Фудзи!

(Перевод А. Глускиной)

Поэзия Акахито лишена стилистических украшений и в то же время необычайно тонка и поэтична, как например, в этих двух коротких стихотворениях:

Я не могу найти цветов расцветшей сливы,

Что другу показать хотела я:

Здесь выпал снег, —

И я узнать не в силах,

Где сливы цвет, где снега белизна?

В этой бухте Вака,

Лишь нахлынет прилив,

Вмиг скрывается отмель,

И тогда в камыши

Журавли улетают крича…

(Перевод А. Глускиной)

Иным был поэт Яманоэ Окура — зачинатель гражданской поэзии, в стихах которого зазвучал протест против социальной несправедливости. Он прожил долгую жизнь. Служил придворным чиновником, был широко образованным человеком, хорошо знал китайскую культуру и литературу, жил одно время в Китае и писал стихи на китайском языке. Знаменита его поэма «Диалог бедняков» («Хинкю мондоута»). Социальные мотивы звучат также и в его песнях о детях. Поэзия Окура содержит также буддийские мотивы, философские раздумья о быстротечности жизни; поэт использует в своих песнях народные легенды и предания, но самое замечательное в его творчестве — это пафос гуманности, сочувствия обездоленным.

Его друг, поэт Отомо Табито, представитель знатного рода Отомо, занимал высокие должности при дворе, но подвергся опале, много лет пробыл в ссылке на острове Кюсю, под конец жизни вернулся в столицу и там умер. Он, как и Окура, был образованным человеком, знал китайскую литературу, философию. Все это, как и у Окура, оставило определенный след в его поэзии. Наибольшей известностью пользуется его цикл стихов «Гимн вину» — глубоко своеобразный, хотя и навеянный аналогичными темами китайской поэзии, где он издевается над конфуцианскими и буддийскими книжниками:

До чего противны мне

Те, что корчат мудрецов

И вина совсем не пьют.

Ты вблизи на них взгляни —

Обезьянам впрямь сродни.

(Перевод А. Глускиной)

Высмеивание конфуцианских и буддийских ученых, пользовавшихся покровительством двора, было до известной степени критикой внутренней политики правителей, широко пропагандировавших буддизм и китайское школьное образование. В этом отношении стихи Отомо Табито можно рассматривать как самые первые зачатки сатиры.

Сын Табито — Отомо Якамоти — едва ли не самая значительная фигура по своей роли в формировании литературной поэзии нарской эпохи. Он служил при дворе, занимал высокие должности, но был заподозрен в заговоре против императорского дома и выслан за пределы столицы. За время своей службы при дворе он не раз впадал в немилость и подолгу жил в различных провинциях. Еще задолго до провансальских трубадуров он слагал замечательные песни, воспевающие любовь. Основные характерные черты классической любовной поэзии X–XIII вв. восходят в своих формах именно к поэзии Якамоти:

Чем так мне жить, страдая и любя,

Чем мне терпеть тоску и эту муку,

Пусть стал бы яшмой я,

Чтоб милая моя

Со мной осталась бы, украсив яшмой руку!

(Перевод А. Глускиной)

Надо упомянуть имена и Каса Канамура с его прекрасными песнями странствований, и Такахаси Мусимаро — любителя народных легенд, и поэтесс Нукада, Отомо Саканоэ, Каса, Ки, создавших изящные образцы любовной лирики.

Все виды японской лирической поэзии появились впервые в поэзии великих поэтов нарской эпохи. В эту же пору сложились ее специфические черты: лаконичность, выразительность, суггестивность, тесная связь с бытом, с жизнью, поэтический подтекст, рассчитанный на ответную реакцию слушателя и читателя, дополняющую стихи (ёдзё — эмоциональный отклик), проникновенная любовь к природе, тонкое чувство прекрасного, человечность. Эта поэзия приоткрыла особый оригинальный поэтический мир, обнаружила лирическое богатство высокой поэтической культуры, представленное в самобытной выразительной форме.

Антология «Манъёсю» оказала влияние не только на дальнейшее развитие поэзии, но вся последующая средневековая литература, включая и повествовательные жанры, и драматургию, испытала ее влияние. Более того, ее песни или фрагменты песен, ее образы, сравнения были вплетены в художественную ткань не только песенно-повествовательных жанров Средневековья, но и знаменитого романа «Гэндзи моногатари», классических драм ёкёку, сказов дзёрури, известного эссе «Макура-но соси»; они встречаются в известных дневниках (никки), и в рассказах периода Позднего Средневековья. Эта поэзия живет до сих пор в национальных жанрах современной японской поэзии. Антология «Манъёсю» служила источником, из которого вся последующая японская литература черпала свои образы, темы, сюжеты.