Чтение онлайн

Но если мужчины были заняты поддержанием дворцового церемониала, развитого и сложного, борьбой за власть, если на них губительно сказывалась система многоженства, то женщина могла свободно отдаваться своим эмоциональным переживаниям, устремлять все силы своей души в область чувств. Воспитанные в духе покорности, хэйанские женщины находили выход своим чувствам в занятиях изящными искусствами, в сочинении стихов, дневников, эссе и романов.

Эмоциональный мир женщины, несмотря на ограниченность и односторонность их развития, оказывался более богатым, чем духовный мир мужчины, мир рациональный, формировавшийся целиком в русле конфуцианской морали. Трагедия женщины и заключалась в том, что власть мужчины над ней была почти абсолютной, хотя духовно мужчина часто оказывался ниже возлюбленной, чью судьбу он держал в своих руках. И настроения женщины, испытываемая ею печаль глубоко согласовывались с буддийскими идеями бренности земного, связи причин и следствий, одной из проявлений которой была неизбежность кармы — расплаты за содеянное.

Блестящая эпоха господства хэйанской аристократии продолжалась четыре столетия. Упадок этой аристократии, предопределенный ее обособлением, замкнутостью в дворцовом кругу, вел ее к уходу с исторической арены. Одновременно с этим, экономическая основа благополучия правящей верхушки подрывалась извне: крестьяне, подвергавшиеся жестокой эксплуатации на государственных надельных землях, бежали с них в поместья, возникавшие на окраинах страны, на северо-востоке. В этих отдельных поместьях складывалось и накапливало силу военно-феодальное сословие самураев. Период Хэйан, названный периодом «мира и покоя», в действительности знал и острую борьбу внутри правящей верхушки, и массовые крестьянские волнения. Все более грозными становились и противоречия между центральной властью и поместными феодалами. И в конце XII в. поместные самураи уничтожили господство старой аристократии и установили свою власть над Японией.

Вместе с этими бурными событиями и глубокими социальными изменениями происходят и принципиальные изменения в литературе.

Литература XIII века

Пинус Е.М.

В период с конца XII по XIV в. в социально-политической жизни Японии произошли изменения настолько крупные, что они дали повод ряду национальных исследователей назвать их революцией. В эти века борьба за власть между крупными феодальными домами приняла особенно острую форму, начались открытые выступления поместных феодалов против правящей верхушки, попытки свергнуть ее вооруженной силой. В результате всех этих столкновений образовалось два враждебных лагеря: северо-восточные феодалы, ставшие вассалами сильного дома Минамото, и юго-западный лагерь под управлением близкого к императорскому трону аристократического дома Тайра.

На протяжении ряда десятилетий шла с переменным успехом кровопролитная борьба, закончившаяся к концу XII в. разгромом и гибелью Тайра. Древняя аристократия во главе с императором полностью лишилась своего господства, власть перешла в руки нового сословия — суровых воинов (самураев). Во главе страны встали военачальники (сёгуны), которые затем управляли Японией вплоть до буржуазной революции, так называемой Революции Мэйдзи.

Мы помним, что в хэйанский период в Японии была создана богатая и разнообразная литература, достигшая в своих лучших образцах высокого художественного совершенства. Эта литература перестала развиваться с падением придворной аристократии, в среде которой она создавалась. Новые хозяева Японии принесли с собой свое мировоззрение, стали создавать свою культуру, глубоко отличную от утонченной, аристократической культуры предшествующих веков.

Неограниченная власть, оказавшаяся в руках воинов-самураев, побуждала их считать себя выше других людей. «Среди цветов — вишня, среди людей — самурай» — в этой формуле нашла выражение мысль о превосходстве воинского сословия над «простыми» людьми. Понятно, что в самурайской среде должен был сложиться и свой особый кодекс поведения, взглядов, морали. Этот кодекс, окончательно оформившийся к XII в., получил название бусидо — «путь воина». Основной чертой его являлось стремление увековечить отношения господства и подчинения, иерархию внутри самого самурайства. Бусидо предписывал самураю беззаветную преданность военачальнику, готовность принести в жертву воинскому долгу не только себя, но и своих близких. «Когда стоишь перед господином, не оглядывайся ни на отца, ни на сына», — гласила самурайская пословица. Высшей доблестью считалось презрение к смерти. Гибель на поле боя возвышала воина, самоубийство (харакири), совершаемое вассалом вслед за кончиной военачальника, рассматривалось как дело чести. Искусство владения оружием, управления конем должно было отличать самурая, суровая жизнь в походах, аскетизм в быту должны были являться его уделом.

Все содержание и направленность бусидо глубоко согласовывались с идеологией буддизма, претерпевшего в самурайской среде значительные изменения: исчезли эстетизация, любование внешней обрядностью, свойственные придворной знати.

Отношение к буддизму самурайства носило другие черты: оно отличалось суровым фанатизмом, слепой верой в карму — неразрывную цепь причин и следствий, определяющих жизнь каждого человека еще до его появления на свет и в последующих перерождениях, так же как и судьбу его потомков, вплоть до последнего колена.

Все эти черты мировоззрения воинского сословия нашли полное воплощение в произведениях, получивших название гунки — военные эпопеи, или, точнее, историко-героические повести. Гунки стали основной повествовательной литературой, оставшейся от начального периода господства самураев — первых веков классического Средневековья в Японии (периода Кама-кура). Это не значит, что японская литература того времени не знала других жанров и форм. Продолжалось успешное развитие поэзии (в частности, танка, например, в творчестве Сайгё-хоси, 1118–1190, и Фудзивара Садаиэ, 1162–1241), зафиксированное в антологии «Син Кокинсю» («Новая Кокинсю»), составленной в первой половине XIII в. Появились исторические трактаты типа «Гукансё». Существовала обширная литература буддизма, теоретиками которого выступили Хонэи (1133–1212), Синран (1173–1262) и Нитирэн (1222–1282). Однако самым распространенным и наиболее типичным жанром литературы в период Камакура оставались гунки.

Крупнейшие из гунки — это записанные в XIII в. «Хогэн моногатари» («Сказание о годах Хогэн»), «Хэйдзи моногатари» («Сказание о годах Хэйдзи»), повествующие об определенных исторических моментах жизни Японии (годы Хогэн — 1156–1158, годы Хэйдзи — 1159–1160), а также «Хэйке моногатари» («Сказание о доме Тайра»), «Гэмпэй сэйсуйки» («Записи о расцвете и упадке Минамото и Тайра»). Позднее, в начале следующего столетия, появилось еще одно произведение типа гунки — «Тайхэйки» («Записи о Великом мире»).

Материалом сказаний, основой их сюжета стали исторические события — эпизоды борьбы двух сильнейших домов Минамото и Тайра.

Главное внимание авторов сказаний направлено на изображение судьбы Тайра, и прежде всего судьбы военачальника Киёмори, стоявшего во главе рода Тайра в период их наибольшего расцвета и славы. Род Тайра, хотя и происходил от одной из ветвей императорского дома, долгое время не был близок ко двору. Однако Киёмори сыграл главную роль в подавлении первых же выступлений против двора, в которых участвовали и Минамото. Военная удача привела его к власти и, по образному выражению автора «Хэйке моногатари», он «зажал в своей ладони Поднебесную четырех морей» (т. е. Японию).

Эти мятежи и возвышение Тайра описаны в двух первых сказаниях — «Хогэн моногатари» и «Хэйдзи моногатари». И в самом крупном из сказаний, «Хэйке моногатари», из составляющих его двенадцати (в других вариантах — тринадцати) свитков шесть посвящено рассказу о жизни и смерти Киёмори.

Киёмори занимает пост канцлера, и дом Тайра за недолгий срок превращается в такую силу, перед которой склоняют головы другие феодалы и сам император. Проходит время, и Киёмори, обойдя законного наследника, возводит на престол своего малолетнего внука. Неудивительно, что непомерно растут упоение властью, гордыня возвысившегося рода. «Человек ничего не стоит, если не принадлежит к дому Тайра» — эти слова, слетевшие с уст одного из Тайра, стали ходячей поговоркой в те времена.

Автор «Хэйке моногатари» рисует гигантскую фигуру Киёмори с его неудержимыми страстями и неописуемой храбростью, о которой в воинской массе ходили легенды. Киёмори — типичное порождение своего времени, политический и военный деятель современного ему мира. Он — олицетворенная воля к власти, человек необузданный в желаниях, надменный даже в отношениях с приближенными, неумолимо жестокий с врагами рода, с Минамото. В ослеплении властью он замахивается на религиозные святыни: предает огню храм Миидэра в старинной столице Нара, приказывает разрушить огромную статую Будды, драгоценное наследие отошедшей эпохи. В 1181 г. Киёмори умирает, и тотчас же начинает идти под уклон судьба гордых Тайра. Они вынуждены покинуть столицу Киото, затем терпят поражение от дружин Минамото в битве при Ити-но-тани, а год спустя, в 1185 г., последние Тайра вместе с малолетним императором находят свою гибель в водах бухты Дан-но-ура, в Симоносекском проливе.