История взлетов и падений
Шрифт:
Если же негра обвиняли в изнасиловании белой женщины, то никакого выбора у него не было, а смерть была лишь заключительным актом в долгой и мучительной цепи страданий. Ведь только лишив «это животное» его исконного, природного могущества, можно было передать эту силу ее законному владельцу — белому мужчине. Профессор Кэлвин С. Хэрнтон обнаружил, что у этого мрачного ритуала был и извращенный религиозный аспект. «Это своего рода черная месса, первобытный обряд, порнографическое колдовское действо», — писал он в своей книге «Секс и расизм в Америке». «Лишив чернокожего гениталий, белые мужчины в балахонах ампутируют ту часть себя, которую они втайне считают отвратительной, мерзкой, непристойной и, хуже всего, неадекватной. С помощью кастрации белые мужчины подсознательно стремятся обрести сверхспособности, которые они приписывают черному фаллосу — уничтожая этот фаллос, они его символически возвеличивают».
Образ опасно свободного, одержимого сексом чернокожего с исполинским фаллосом внедрился в массовое сознание американцев благодаря новаторскому фильму режиссера Д. У. Гриффита «Рождение нации». Фильм вышел в прокат в 1915 году и стал первой американской кинокартиной, где использовались крупные планы, перекрестный и скоростной монтаж, а также естественное освещение. Все это было в новинку, и народ валом повалил в кинотеатры. По мнению историка Майкла Роджина, фильм «Рождение нации» стал самым успешным коммерческим проектом за первые пятьдесят лет существования американской киноиндустрии [122] . Опрос, проведенный впоследствии известным журналом «Вэрайэти» (Variety), показал, что американцы признали его величайшей картиной первой половины двадцатого века. Главное, что все эти дифирамбы возносились трехчасовой расистской тягомотине, изображавшей негров в виде сексуальных вепрей [123] , пускающих похотливые слюни и жаждущих лишь одного — лишить невинности еще одну белую девственницу. Этой угрозе противостояли конные рыцари в белых балахонах, готовые кастрировать своим мечом любого чернокожего, который бы осмелился оскорбить белую женщину, даже если тот пронзал ее своим чудовищным членом лишь в мыслях.
122
На создание фильма Гриффит потратил 112 тысяч долларов, в то время как чистая прибыль от проката составила около 1 млн долларов. Гриффит умер в 1948 году в полной нищете.
123
В массовках этого фильма снималось более тысячи человек, однако среди них не было ни одного негра. Роли чернокожих исполняли белые артисты, которых гримировали «под негров».
Фильм «Рождение нации» был снят по книге Томаса Диксона «Человек клана» (1905), в которой прослеживалась трудная судьба семьи Кэмерон, белых фермеров из Южной Каролины, которых после Гражданской войны донимали и освободившиеся рабы, и «саквояжники» [124] . В одном из ключевых эпизодов фильма за Сестричкой, девственной дочерью главного героя, гонится чернокожий по имени Гас, у которого изо рта (в буквальном смысле слова) идет пена. Догнав Сестричку, Гас, роль которого играл белый актер, загримированный жженой пробкой под негра, насилует ее. Позже члены Клана вершат над ним правый суд. Под бурный аккомпанемент бетховенской «Пасторальной симфонии», которая звучит на заднем плане, человек в белом балахоне вонзает свой кинжал в причинное место Гаса. В этом месте Гриффит показал крупным планом лицо насильника: изо рта у него течет кровь и он закатывает глаза от дикой боли. Каждый удар литавр в этом эпизоде сопровождается взмахом меча куклуксклановца — вверх-вниз, еще и еще. Великолепный отрывистый монтаж бьет наповал. Но вот раздается финальный гром литавр, и мы видим во весь экран искаженное лицо Гаса. Он мертв. И кастрирован [125] .
124
Так называли северян, приехавших после Гражданской войны на побежденный Юг «с одним саквояжем»: считалось, что они втридешево скупали земельные участки и грабили всех подряд на правах победителей.
125
Показ фильма в Бостоне, Филадельфии и других крупных городах вызвал массовые общественные волнения. В целом ряде мест его показ был запрещен властями, так как он провоцировал вспышки насилия против негров, а в одном городе после просмотра фильма белый мужчина застрелил черного подростка.
18 февраля 1915 года Диксон устроил просмотр фильма «Рождение нации» в Белом доме для своего друга, тогдашнего президента США Вудро Вильсона, с которым они вместе учились в аспирантуре балтиморского Университета имени Джона Гопкинса. Это был первый в истории Белого дома кинопоказ, и фильм произвел на президента сильнейшее впечатление. «Это все равно что писать историю молнией, — сказал Вильсон о фильме. — И к моему глубочайшему сожалению, все это ужасная правда». Второе высказывание президента относилось не к зверской кастрации Гаса, а к его животной похоти, нацеленной на белую женщину; эту точку зрения на врожденную природу негров президент Вильсон, урожденный южанин с соответствующим темпераментом, вполне разделял с Диксоном. Историк Джон Хоуп Франклин свидетельствует, что вскоре Диксон устроил еще один приватный показ фильма для Эдварда Д. Уайта, председателя Верховного суда США. «Когда-то и я был членом клана, сэр», — сказал тот Диксону после просмотра, явно в знак одобрения всего, что делали и Гриффит, и сам Диксон.
Однако цензоры воспротивились чрезмерному насилию в «Рождении нации», поэтому на экраны вышла альтернативная версия фильма, в которой Сестричка бросалась с обрыва, лишь бы не угодить в лапы чернокожего изверга. Но и здесь сексуальная природа расизма — особенно в сцене, где члены ку-клукс-клана спасают Лилиан Гиш от насильственного брака с чернокожим политиком, — была не менее явной. Гриффит, не скрывавший своих взглядов перед журналистами, заявил, что своим фильмом он стремился «вызвать у белых женщин отвращение к мужчинам с темным цветом кожи». Эта мысль, сказал он, возникла у него в связи с ночными рейдами ку-клукс-клана. А это значит, что нация, рождение которой Гриффит прославляет в своем фильме, появилась на свет в оригинальной версии этого фильма, где кастрация Гаса воспевала способность белого человека — Гриффит наверняка бы употребил слово «долг» — преградить дорогу черному пенису.
Поскольку речь идет о психосексуальных вопросах такого масштаба, то неудивительно, что к ним обращались две самые видные фигуры в американской литературе XX века. В романе «Свет в августе» нобелевского лауреата Уильяма Фолкнера описывалась жуткая история Джо Кристмаса — белого человека, который однако же считает себя черным, так как его покойный отец предположительно был чернокожим. Мать Джо умерла при родах, и его воспитывал белый фермер, человек с садистскими наклонностями, которого Кристмас убил в драке, когда тот застал его в постели с белой женщиной. После этого Кристмас ведет жизнь бродячего негра. В конце концов он встречает старую деву, тоже белую, с которой у него завязывается роман, причем всякий раз, когда они занимаются любовью, она выкрикивает: «Негр! Негр!» Однако вслед за желанием приходит раскаяние, и она охладевает к их интимным отношениям, после чего решает «возвысить» его нравственность. Когда же Джо отказывается молиться вместе с ней, она делает неуклюжую попытку прикончить его. В этой схватке он случайно убивает ее и вновь бросается в бега. Когда слух о преступлении Джо разносится по округе, за ним организуют погоню, и толпа преследователей настигает его на ферме в Миссисипи. Один из них, Перси Гримм, смертельно ранит Джо. Но это еще не все.
Когда остальные вбежали на кухню, то увидели, что стол отброшен в сторону, а Гримм склонился над телом. Когда они подошли посмотреть, чем он занят, то увидели, что человек еще не умер. Когда же они поняли, что делает Гримм, одни из них издал придушенный крик, попятился к стене, и его стало рвать. Затем Гримм тоже отскочил назад и швырнул за спину окровавленный мясницкий нож.
— Теперь ты даже в аду не будешь приставать к белым женщинам! — сказал он.
По свидетельству Джона Б. Каллена, жившего в детстве по соседству с Фолкнером, сюжет романа был основан на реальных событиях, с кастрацией и линчеванием, которые случились в их родном городе в штате Миссисипи, когда Фолкнеру было одиннадцать лет, а сам Каллен был подростком. Жертвой этой незаконной расправы — а, по мнению Каллена, преступником, понесшим справедливую кару, — был чернокожий фермер Неле Пэттон, обвиненный в изнасиловании и убийстве белой женщины на ферме к северу от Оксфорда (штат Миссисипи). После ареста, писал Каллен, Пэттона поместили в местную тюрьму, где «с восьми вечера до двух часов ночи толпа [состоявшая из местных белых мужчин] долбила тюремную стену кувалдами и ломами, чтобы добраться до заключенного.
Когда толпа наконец ворвалась в тюрьму и сбила с камеры замок, Нелса… пристрелили, а его тело вышвырнули на улицу. Кто-то (не знаю, кто именно) отрезал у него уши, снял с него скальп и вырезал его мошонку… А после его повесили на суку ближайшего орехового дерева».
Местная газета «Лафайет каунти пресс» опубликовала тогда заметку с описанием бесславной кончины Нелса Пэттона, чей заголовок и подпись к нему звучали так: «ЧЕРНЫЙ ИЗВЕРГ ПЕРЕРЕЗАЛ ЖЕНЩИНЕ ГОРЛО/Его жертвой стала миссис Мэтти Макмаллен — она прожила после случившегося всего десять минут/Шерифы Хартсфилд и Посс бросаются в погоню, хватают убийцу и сажают в тюрьму/Толпа штурмует тюрьму и убивает головореза/Тюремщиков связали, и хотя ключей от камеры не нашлось, организованная толпа спокойно и решительно взяла ситуацию в свои руки».
В 1963 году писатель Джеймс Болдуин, который родился и вырос в негритянском Гарлеме, второй раз в жизни отправился на американский Юг. Он собирался оказать помощь активисту борьбы за гражданские права Джеймсу Формэну, агитировавшему чернокожих жителей сельских районов Алабамы участвовать в выборах. Спустя два года короткий рассказ Болдуина «Предстоящая встреча» был опубликован в сборнике его рассказов с одноименным названием. Когда герою этой истории, шерифу Джесси, чьим прототипом был шериф Биг Джим Кларк из города Сельма в штате Алабама, приходится иметь дело с демонстрантами, борющимися за гражданские права в небольшом городке на юге США, он вспоминает, как еще ребенком, сидя на плечах у отца, он стал свидетелем линчевания. Всего в одном абзаце Болдуин умудряется передать дух этой оргиастичной церемонии с ее нездоровой сексуальной подоплекой.
[Джесси] чуть повернул голову и увидел море лиц. Он смотрел на лицо матери. Ее глаза ярко блестели, а рот был приоткрыт: никогда еще он не видел ее такой прекрасной… Он ощутил небывалый прилив счастья. Он смотрел на висящее, смугло отсвечивающее тело — самый прекрасный и самый страшный предмет, какой он только видел в своей жизни. Один из друзей отца поднял руки — в них был нож… и тут, будто по сигналу, все стихли… Человек с ножом подошел к висящему телу. Вот он повернулся, улыбнулся. Теперь вокруг не было слышно ни звука… [Он] обхватил рукой органы ниггера, словно взвешивая их. В его руке они казались чем-то совершенно абстрактным — как взвешиваемый на весах кусок мяса, но только тяжелее, гораздо тяжелее и… такие здоровые, куда больше, чем у отца [Джесси]… таких больших он еще никогда не видел — и таких черных. Белая рука все больше оттягивала их, обхватывала, ласкала… И тут глаза умирающего уперлись прямо в глаза Джесси — на секунду, не дольше, — но ему показалось — прошел целый год. Джесси закричал, и тут же закричала вся толпа — сверкнуло лезвие ножа, сначала вверх, а после вниз, отсекая эту страшную штуку… И тут же толпа ринулась вперед, разрывая тело на части.
Через пару мгновений, когда Джесси утих, отец сказал ему: «Ну что я тебе говорил? Тебе уж точно будет не забыть такой пикник».
Лицо отца блестело от пота, но глаза были умиротворенными. Джесси любил сейчас своего отца, как никогда в жизни. Он чувствовал, что отец провел его через величайшее испытание, раскрыл ему невероятную тайну, которая станет ключом ко всей его дальнейшей жизни.
Впрочем, порой факты были еще ужаснее, чем вымысел. В 1932 году чернокожего батрака по имени Клод Нил обвинили в изнасиловании и убийстве Лолы Кэнниди, девочки-подростка, дочери его работодателя. Случилось это в округе Джексон сельского района Флориды. После ареста Нила отвезли в тюрьму городка Брутон в штате Алабама, по ту сторону границы штата, что должно было уберечь его от расправы. Однако той же ночью белые добровольцы из «комитета бдительности» похитили его оттуда. Похитители собирались просто передать его в руки членов семьи Кэнниди. Но наутро в газете «Игл» (Eagle), издававшейся в близлежащем городе Доутэн, штат Алабама, появился такой заголовок: «Во Флориде сожгут на костре негра насильника, захваченного в Брутонской тюрьме, изувечат и сожгут живьем в отместку за содеянное». После такого жуткого анонса на ферму Кэнниди явилось несколько тысяч человек, многие из которых распивали домашний самогон.