Чтение онлайн

Одним из необходимых условий для этого явится, по-видимому, объединение [4] нанкинского (Чан-Кай-Ши) и Ханысоуского («Уханьского». Ван-Тин-Вей и др.) правительств, соглашение с Фыном (весьма, впрочем, неверный союзник) и принятие всеми вождями революции соответствующей интересам и стремлениям 400-миллионной массы китайского народа программы Суна.

Проведение этой программы (чрезвычайно трудное в сложной хаотической обстановке борьбы генералов, местных правителей, вмешательства и интриг иностранных держав) можно считать наилучшим из возможных результатов «национальной революции».

Если же безответственные и легкомысленные директивы московских «вождей» (захват земли и власти на местах, разжигание гражданской войны в тылу) будут иметь какой-либо успех, единственным практическим результатом при данном отношении реальных сил может быть резкий отход вправо национальной китайской буржуазии и консервативно-буржуазное завершение китайской революции. Уже теперь наблюдается «поправение» верхов Гоминдана под влиянием эксцессов (сам Бухарин вынужден употребить этот термин, говоря о захватах фабричных масс, конфискации имущества, сражающихся на фронте солдат революционной армии и т. д.), вызванных большевицкой пропагандой в отсталых малокультурных массах.

Результат может быть и худший, а именно поражение китайского национального движения, продление на новый долгий период внутреннего хаоса, генеральской междуусобицы и японского «проникновения».

Во всяком случае ясно одно: авантюристическая, легкомысленная политика Коминтерна, проводимая за счет русской государственной казны, в Китае вдвойне преступна – и с точки зрения интересов народов, входящих в Советский Союз, и с точки зрения китайской революции.

«Россия и славянство» (Париж, 1928–1934) – «Орган национально-освободительной борьбы и славянской взаимности». Еженедельная газета при ближайшем участии П.Б. Струве. Струве был членом редакционного комитета газеты, его «ближайшее участие» заключалось прежде всего в том, что он, как и в «Возрождении», активно писал о событиях политической, экономической и культурной жизни в своем «Дневнике политика». Первый номер газеты появился 1 декабря. До закрытия газеты в июне 1934 г. Струве напечатал 216 статей. Он стремился дать Русскому зарубежью идейные ориентиры как в его повседневности, так и на будущее – в «возрожденной России».

Мы не думаем, чтобы наше время было какой-то новой эпохой невиданной еще «идеократии». Всегда во все времена лица, и индивидуальные, и коллективные, облекали свои стремления в идеи и, наоборот, идеи искали для своего воплощения живых личных носителей, опять-таки и индивидуальных, и коллективных. Одни люди бескорыстно творили идеи, другие активно их захватывали и творчески себе присваивали, третьи старательно ловились на эти идеи.

Так будет и впредь.

В будущей России мне видятся только две творческие, влекущие и построяющие идеи.

Это, во-первых, идея национальная. Интернационализм, глупый и нудный, бессмысленный и бесстыдный, большевистской революции как-то выковывает в русских душах и там, во Внутренней России, и здесь, за рубежом, новый, упорный и кряжистый национализм, во многом еще требующий выправки и шлифовки, но бесконечно драгоценный, органический и плодотворный. Все жизнеспособные партии в будущей России будут так или иначе национальными, и самая сильная из них, быть может, так и назовет себя прямо и просто – русской партией.

Во-вторых, это – идея крестьянская. С 1861 г. для всех мыслящих людей стало ясно, что Россия не может не быть, так или иначе, крестьянским царством. Освобожденная от коммунистического гнета Россия будет стоять под знаком крестьянского аграризма. И потому, может быть, самая сильная из будущих партий Великой России будет та, которая называя себя русской, будет по своему составу и корням партией крестьянской.

Как крестьянская, или земледельческая, эта партия выставит простые и ясные, бесспорные пункты ближайшей экономической программы:

1. Обильное и дешевое снабжение крестьянства промышленными товарами.

2. Хорошие цены на сельскохозяйственные, т. е. крестьянские, продукты.

3. Дешевый железнодорожный тариф для людей и грузов.

Как партия национальная, она прежде всего потребует:

1. Сильной национальной, а не партийной власти.

2. Суда правого, скорого и милостивого.

3. Национального образования и воспитания, и

4. Полного воздержания государственной власти от вторжения в дела совести и веры.

Экономическая программа национальной крестьянской партии будет означать отрицание и коммунизма, и социализма, которые в России не могут не быть построены на прямой и бесстыжей эксплуатации крестьянства.

Ее политическая программа будет означать отрицание всякой, с позволения сказать, «идеократии», т. е. подчинения большинства народа, или нации, правящему меньшинству из каких-то милостивых государей с их излюбленными идеями и идейками.

Позволю себе думать, что русская партия, национальная и земледельческая, есть идея гораздо более жизненная и творческая, чем евразийская «идеократия», или, выражаясь по-русски, но несколько «зоотехнически», евразийский отбор.

Освободившее себя от коммунизма крестьянство будет знать, кому вручить и поручить власть не над страной, а в стране.

«Евразия» (Париж, 1928–1929) – «Еженедельник по вопросам культуры и политики». Девиз газеты: «Россия нашего времени вершит судьбы Европы и Азии.

Она – шестая часть света. ЕВРАЗИЯ – узел и начало новой мировой культуры».

Дмитрий Петрович Святополк-Мирский (1890–1939) – историк литературы, критик, публицист.

В 1920-е годы его статьи появлялись в различных газетах и журналах Русского зарубежья, Англии, Франции, Италии. В 1926–1928 гг. был редактором и автором журнала «Вёрсты». Будучи членом редакционной коллегии газеты «Евразия», опубликовал в 35-ти номерах более сорока статей и рецензий по вопросам политики, литературы и кино. Статья «К вопросу об отличии России от Европы» – пример развития некоторых евразийских идей, сформулированных Н.С. Трубецким и Л.П. Карсавиным. Противопоставляя Восток Западу, Евразию Европе, автор критиковал концепцию правового государства, считал единственным достижением Запада «создание научно-технической культуры», обосновывал особое значение «коллективизма» как «благоприятной среды для научно-технической культуры».