Чтение онлайн

– Ну, так получилось же!
– попробовала она сохранить хорошую мину при плохой игре.

– Да получилось. Случайно, пообещай мне одну вещь, если ты соберешься устроить революцию в отдельно взятом царстве, ты подумай, что тебе тут еще править - это раз. А второе, старайся просчитать все последствия своих поступков. А для этого сейчас у тебя элементарно знаний не хватит. Первый раз тебе повезло, второй раз за подстрекательство к бунту тебе могут снеси твою безмозглую голову. Если так хочется облагодетельствовать народ, подумай о том, что ты для них сделаешь, когда будешь царицей и начинай учиться думать наконец!
– рявкнула я.

Алена надолго подвисла от моих слов, а потом поплелась к чистой бересте сочинять очередной манифест на тему 'Ежли б я была царицей!'

Забастовка имела последствия, Йося был вызван на ковер пред светлы очи царя-батюшки и получил такой разнос, что дня два не показывался никому на глаза, пока не свел синяки. А фингалы были знатные: крупные, симметричные, подчеркивающие красноту глаз. Даже магия была бессильна свести их за один день. Но Йося не расстраивался. Проще получить такой нагоняй, чем отсидеть в тюрьме пятнадцать суток, на которые так любил сажать царь нерадивых подчиненных, для того, чтобы они подумали о смысле жизни. Уже через два дня Йося носился по дворцу и раздавал указания, как ни в чем не бывало. Вот это-то и настораживало, уж слишком у него был довольный вид. Оказалось, что этот проныра не зря провел два дня в одиночестве зализывая свои раны. Он таки придумал, как ситуацию вывернуть в свою пользу. Все оказалось до удивления просто, нужно было прочитать, что накорябала Алена на бересте и немного подумать. Наши дамы в петиции не просили увеличения заработной платы, хорошо понимая, что им ничего не светит. Вопрос с восьмичасовым рабочим днем решался просто - Йося ввел посменную работу. Но нигде же не говорилось об уменьшении количества выполняемых обязанностей. Вот на этом ушлый дворецкий и сыграл, заставив дамочек напрячься и выполнять за восемь часов все то, что они раньше делали от рассвета до заката. Тетки вследствие реформы так упахивались, что о каком-то повторном бунте или забастовке не шло и речи. Тут бы копыта не отбросить от интенсивности работы. Так что дворцовый быт еще и выиграл. Комнаты убирались с невероятной скоростью, на кухне жарилось, парилось в две смены. Если раньше горячие блюда можно было получить строго до десяти вечера, то теперь на кухне кто-то находился и в полночь. Та же картина была и в прачечной. Под конец первой недели местные мадамы перестали разговаривать с Аленой, а дворецкий получил надбавку к жалованию за хорошо организованную работу. Вот так бесславно закончилась первая в истории забастовка, которую в Тридевятом прозвали 'бунтом поварешек'.

Алена дико обиделась на неблагодарных дамочек и продолжала чистить камины в своей красной косынке, гневно пыхтя от переизбытка революционных идей. Правда, в этот раз ей никто не велся на ее призывы по поводу всеобщего равенства. Так что наша первая феминистка Тридевятого царства быстро скисла и ходила на всех разобиженная. Нужно было быстро приводить ее в тонус и занять голову и руки чем-то более полезным. Я решила научить Алену вязать спицами. Крючком она вязала великолепно, а вот спицы так и не удосужилась освоить. После того как я ей показала простую вязку и что в последствии может получится, наша краса так загорелась, что тут же сгоняла в ближайшую лавку за нитками алого цвета. Я бы даже сказала ядовито-алого и засела за вязание.

– Аленаа, - позвала я ее.
– Ты чего там вяжешь?

– Беретку, - она даже не подняла голову от вязания, яростно пыхтя и пытаясь протянуть через петельку нитку. Получалось не очень.

– А ну ладно, - пусть лучше вяжет, это здорово успокаивает, чем устраивает революцию.

– Ален, ты слышала, что твой Риккардо учудил?
– полюбопытствовала я.

– Нет, а что?
– вязание как-то сразу было позабыто.

– Он решил при помощи твоего хрустального лаптя найти себе невесту. Сегодня на площади опять объявление повесили. Ты не представляешь, какая там опять толпа собралась.

– Шо за объявление?
– встрепенулась она.

– О том, что та, кто сможет надеть на себя отот лапоть будет его женой, - ухмыльнулась я.

– Фиааалкаааа! Караул! Так он же чичаз женится и не на мне, а шо я делать будуууу? А? Как я-то? Как же мой манихфест? Я же таки реформы придумала: и бесплатное образование и медицину. А шо теперь, мы так и будем неграмотные и больные?
– как она распереживалась, как по хате забегала, в волнении заламывая руки.

– Да успокойся ты, - сказала я в сердцах, когда от ее мельтешения уже начала кружиться голова.
– Никто кроме тебя тот лапоть не оденет. Там противоугонная система стоит. Каждый раз как очередная дура попытается твой лапоть на свою ножку напялить будет включаться крик баньши и маленький разряд тока, ну чисто для профилактики, шоб к чужому добру руки не совала. Ну может и еще какие сюрпризы сработают. Не помню уже толком, что там намудрила. Так что не дури, кроме тебя лапоть никто не оденет.

– Фух, - она как подкошенная плюхнулась на кровать.
– Тогда ладно, пущай развлекается. Фиалка, а мы когда к нему пойдем признаваться шо я его невеста?

– После гонок, - я почесала дрыном макушку и продолжила, - да, так будет лучше всего. Там же первое время от знатных претенденток будет не протолкнуться. Увидишь, набегут со всего царства, что тараканы. Да и те, которые сейчас во дворце постараются первыми подсуетиться. Когда у них ничего не получится, сюда наедут купечески дочки, а потом только дело дойдет до простых горожанок. Так что не нервничай, минимум неделя у нас еще есть, а то и две. Приданное у тебя солидное, да и бизнес в руках перспективный, так что невеста ты хоть куда.

У Аленки глазки сразу заблестели, плечики выпрямились и на лице расцвела счастливая улыбка и она принялась вязать берет с удвоенным рвением. А я достала из пространственного кармана мешок с тыквами и продолжила клепать кареты. А что делать? Еще неделька-другая и контракт будет выполнен, я сплавлю Алену замуж, но это же не значит, что у нее не должно быть своего дохода. Скажем на шпильки. Правда, куда ей столько шпилек? Ну, это уже не мое дело. Да и для гонок нужно транспорт подготовить, а это карет десять.

На следующее утро Алена умудрилась проснуться раньше меня и уже вовсю вертелась перед зеркалом, в чудовищном красном берете. Представьте себе красный мешок на завязочках и с помпоном для красоты. И вот этот ужас был одет на ее прелестную головку.

– Алена, - сказала я вкрадчиво.
– А ты уверена, что тебе стоит выходить из дому в этом?

Я ткнула пальчиком в сторону ее головы.

– А шо, по-моему авангардненько и креативненько, ни у кого такого нема, - ухмыльнулась она мне через плече и продолжила поправлять свой ультрамодный аксессуар.

– И откуда ты таких слов нахваталась?
– удивилась я.

– А с кем поведешься, от того и нахватаешься, - и главное смотрит так лукаво в мою сторону, уууу, злыдня!

– Ну что, красная шапочка, пошли во дворец, нужно разведать, как там идет первый день примерок. Ты же не захочешь такое шоу пропустить?

– Та ты шо! Ни в жизть!
– и она с резвостью юной антилопы погарцевала в сторону дворца.

А там творилось что-то нереальное. Дворец брали штурмом девицы от пятнадцати до тридцати лет. Некоторые особо ушлые пытались там же соблазнить стражу, чтобы проникнуть во дворец в числе приглашенных аристократок. Пребывающие кареты не подпускались к воротам, и родовитым прелестницам приходилось пробираться сквозь толпу. Вот тут на них горожанки и отрывались, старясь оторвать то рюшу, то вытащить шпильку, сорвать цветочки с корсажа, да и просто оторвать рукав. Дворцовая стража на ситуацию повлиять не могла. Дворцовая площадь не входила в их юрисдикцию и бедные вояки с жалостью смотрели на потрепанных аристократок. Слава богу, хоть распорядитель мероприятия запустил их во дворец всех вместе, иначе разгневанные горожанки на рюшах бы не остановились.

Мы смогли проникнуть на территорию дворца через ворота для прислуги. Алена наплевав на свои обязанности, сразу помчалась на второй этаж к балюстраде, через которую так хорошо было видно, что творилось внизу. Она была не одинока в своем порыве. Здесь собралось большая часть прислуги, живо обсуждающая происходящее внизу. А происходило там следующее: посреди бального зала стояло кресло, возле которого на бархатной подушке лежал хрустальный лапоть и переливался всеми цветами радуги. Рядом расположились оба принца, писец и паж. Царствующей четы нигде не наблюдалось. Наверно царь-батюшка не воспринял всерьез намерение младшего отпрыска жениться на первой встречной с ногой нужного размера.

– Итак, уважаемые дамы, - начал Риккардо, - прошу минутку внимания. Сейчас подходите по одному к этому креслу, садитесь, называете себя, пока писец записывает Ваши данные, паж помогает Вам примерить туфельку. Если она Вам не подошла, уступаете место следующей претендентке. Итак, начинаем.

Претендентки выстроились по старшинству, хотя по их горящим глазам было видно, что они готовы ринуться к вожделенной обувке без всякой очередности. Кстати, следует отметить, что практически все барышни были одеты в красные, хорошо декольтированные платья. От этой агрессивно настроенной толпы рябило в глазах, и начинала болеть голова.