Чтение онлайн

– Ишо раз поцаловал, - и опять эта улыбка.

– Ален, соберись, то, что вы целовались, это я поняла, а о чем вы разговаривали, до чего договорились.

– О чем?
– она на минуту задумалась.
– Ну, ежели главное, то я после полудня на тот конкурс еду, свой лапоть мерить. А когда он меня признает, то Ромка объявит меня своей невестой.

– Уже Рома?
– удивилась я.

– Ага, Риккардой его кличут тока чужие, а я для него уже своя, - она гордо задрала нос и приосанилась.

– Ладно-ладно, что я против? Так во сколько ты говоришь, ты там должна быть?
– решила я уточнить, пока она опять не соскользнула в это странное состояние влюбленности.

Вот вроде я фея любви, а наблюдать, что это чувство делает с любым человеком и не только, мягко говоря, странно. Индивидуум резко глупеет, причем прямо на глазах, ему отказывает критическое мышление, появляется излишняя сентиментальность, которая ведет к невероятным поступкам, начиная от дарения стога свежеоборванных ромашек до профукивания огромных сумм на подарки, только бы любимая улыбнулась. И, тем не менее, именно это чувство мы вспоминаем с трепетом, с нежной улыбкой и душевным теплом, невзирая на то, как закончатся те или иные отношения. Наверное, именно это меня в свое время и привлекло. Ведь с именем любимой на устах мужчины совершали, совершают и будут совершать не только милые безумства. Память о той, что ждет, любит и помнит, помогает им переносить невзгоды и тяготы войны, выживать там, где выжить-то подчас невозможно, совершать невероятное, то, что потомки назовут подвигом.

Из задумчивости меня вывело удивленное лицо Алены, оказывается, она меня уже минуты две как дозваться не могла.

– Фиалка, ты чего?
– обеспокоилась она.

– Да так, задумалась, - отмахнулась я.
– Так, во сколько тебе во дворец?

– Так аккурат после полудня, у час, - расплылась она в улыбке.

– Так чего мы сидим? Кого ждем? У нас же времени в обрез!
– взвилась я.
– А тебя еще в порядок привести нужно!

Следующий час мы носились по хате как ужаленные и наводили на Алену красоту. В этот раз решили брать скромной элегантностью, все-таки будущая царская невестка, должна соответствовать. Я ей организовала шелковое серовато-жемчужное платье со скромной бледно-розовой отделкой, аккуратные туфельки, волосы убрали в незамысловатую, но элегантную прическу. Буквально капелька макияжа, духов и Алена была готова к судьбоносной примерке лаптя.

Во дворец мы прибыли вовремя. У парадного входа нас встретили охранники, но узнав, что мы на примерку, тут же пропустили вовнутрь. Нам даже не пришлось плутать по дворцовым закоулкам, Алену встретил один из лакеев и торжественно сопроводил в бальный зал. Мы бы и сами дошли, но не просвещать же всех подряд, что эта элегантная дама в сером и та самая замурзанная Аленка, и.о. трубочиста - одно и тоже лицо. Поэтом она приняла невозмутимый вид и гордо несла себя в сторону бального зала, не показывая насколько для нее это волнительно.

Зал встретил нас настороженной тишиной. Под стенками жались неудачливые претендентки, посреди зала за столом сидели оба принца и их родитель, со скукой ожидающие продолжения мероприятия. Видимо ничего нового лапоть утворить не сподобился, а когда тебе показывают лезгинку или танец с саблями раз в пятый, поневоле начинаешь скучать. Посредине зала стояло кресло, возле которого на бархатной подушечке во всей своей хрустальной красе стоял Он - лапоть. Алена, сдерживая волнение, прошла к креслу, назвала себя и дала примерить норовистую обувку. Раздалась барабанная дробь, предвещая очередной акробатический этюд с Аленкиным участием, и лапоть даже дернулся устроить ей веселую пятиминутку.

– Развею, - едва слышно рыкнула я, и непослушный артефакт тут же успокоился.

Роман сидел бледный как полотно и подозрительно рассматривал Алену. Все-таки от него не укрылось некое движение, совершенное прелестной ножкой будущей невесты. Неужели обманула, неужели не она, а очередная самозванка. Тишина зала буквально гудела от скопившегося в ней напряжения и ожидания, а когда нервозность окружающих достигла своего пика, Алена театрально достала из небольшой сумочки второй лапоток.

– Любезный, помогите мне одеть вторую туфельку, - попросила она с улыбкой все еще стоящего на одном колене пажа.

– С удовольствием, - расплылся тот в ответной улыбке, но не тут-то было. Не прошло и мгновения, как на его месте оказался принц и с многообещающей улыбкой вцепился во вторую ножку будущей супружницы. Замена туфли на хрустальный лапоть произошла молниеносно и в гробовой тишине. Роман поднялся и протянул руку Алене, помогая ей встать и так и не выпустив ее ладошку, подвел ее к родителю.

– Позвольте представить мою невесту Парамонову Алену Никифоровну, - сказал он.

– Кхм, - поднялся их величество и в растерянности представился.
– Царь!

– Алена, - смущаясь, пролепетала она и протянула вторую конечность для знакомства, первую все еще не выпускал принц.

– Ну что ж, - сказал царь Елисей, после того как облобызал ей ручку.
– Будем знакомы, - и уже для остальных.
– Итак, господа, мероприятие по выбору невесты для ненаследного принца Риккардо считаю успешно завершенным.

Любопытствующие гости с неохотой потянулись на выход. На их лицах читалось разочарование, от того, что самое интересное пройдет мимо них, и удивление, что же это за девица, о которой никто ничего не знает.

– Пойдемте ко мне в кабинет, нужно обсудить некоторые вопросы, - царь Елисей окинул грозным взглядом сыновей и будущую невестку и первым вышел из зала.

– Не робей, - шепнул Рома на ушко Аленке, - я тебя в обиду не дам.

Шли мы не долго. Попадавшиеся по пути слуги старались слиться со стеной и убраться подальше от нашей компании, уж больно выразительным было лицо у царя-батюшки. Придворные, словно чувствуя надвигающуюся бурю растворились в неизвестном направлении. Наверно годы жизни при дворе стимулировали у них появление некоего внутреннего барометра, который четко показывал погоду во дворце.

– Присаживайтесь, разговор у нас будет долгим, - сказал царь, когда мы оказались в его кабинете. Оба принца тут же заняли привычные места, чуть развалившись в креслах, сам монарх с комфортом устроился у себя за столом, Алене же он предложил стул с жесткой спинкой, который тут находился для неугодных. Уж слишком неудобен он был и несколько выпадал из общей картины рабочего комфорта царского кабинета.

– Итак, милочка, Вы претендуете на руку моего сына?
– не стал тянуть кота за хвост венценосный родитель.

– Да, - сказала Алена, теребя пальчиками подол шелкового платья и поерзывая на стуле от волнения.

– А позвольте узнать, - продолжил царь Елисей холодно, - чем Вы отличитесь от остальных барышень? Наверно у Вас есть громкий титул?

– Нет, - сказала Алена тихо.

– Нет, хорошо. Может у Вас есть титулованные родственники, родство с которыми могло бы принести пользу государству? Может не в Тридевятом, а заграницей?
– продолжил он ее пытать.

– Я сирота, - Алена опустила голову от неловкости и кажется уже начала понимать в какой переплет она попала, позарившись на царского отпрыска.