Чтение онлайн

Вот главного героя пьесы Любови Стрижак «Кеды» зовут Гриша, хотя в программке это и не указано. Гриша — 26-летний оболтус. Нынче таких принято именовать — хипстер. Он в общем-то симпатяга, улыбчив, беззлобен, не агрессивен. Во всяком случае таким его играет Данила Шевченко. Работу то ли сам бросил, то ли выперли, тусуется, покуривает травку. Время от времени волонтером в детский дом заглядывает, где с удовольствием играет с мальчишками. Все два дня, что мы с ним знакомы, хочет купить кеды, фирменную хипстерскую обувку. Да денег нет, мама не дает. Хорошие стоят не меньше ста баксов. Столько же, сколько сходить с девушкой на этот спектакль, а зал — битком. Но это так, к слову. Отличительная черта хипстеров, кстати, интерес к артхаусу. Поход в модный театр, а «Практика» театр модный, из их арсенала.

Кеды он так и не купил — погиб, можно даже сказать, как герой, смертью храбрых. Врезался на велосипеде в автозак, куда загребли его друга, фотографировавшего на протестном митинге. Сутки назад испугался, узнав, что его девушка, ушедшая к другу, беременна от него, а тут нате вам. Есть в этом финале некая беспомощность. Натяжка. Ведь полтора часа тебе рассказывали о неспособности на поступок поколения, отказывающегося от обывательских ценностей и не знающего, чем их заменить. Впрочем, можно трактовать такой финал и как попытку ответить на вопрос, куда слился протест креативного класса.

А спектакль Руслан Маликов поставил стильный и очень цельный. Выстроив в пустом пространстве систему экранов и зеркал (художник Екатерина Джагарова), он вместе с хореографом (Сергей Землянский) и композитором (NVG) передал опустошающе суетный ритм большого города. Но главное, режиссер предложил актерам свой способ существования на сцене, когда выразительный пластический рисунок, лишенный бытового правдоподобия, психологически наполнен. Это — театр. «Холодно. Холодно. Холодно. Пусто. Пусто. Пусто...» Еще не Чехов, но уже Треплев.

«Итоги» представляют

/ Искусство и культура / Художественный дневник / "Итоги" представляют

Золотой стандарт

3 апреля в Клубе Игоря Бутмана на Чистых прудах выступит Квартет Игоря Бутмана с первым концертом в нынешнем году. Пианист Николай Левиновский, контрабасист Виталий Соломонов, барабанщик Эдаурд Зизак обитают внутри бутмановского биг-бэнда в качестве ритм-секции, но в любой момент могут быть извлечены по принципу матрешки. В комплекте с Игорем Бутманом эта тройка составляет вышеозначенный квартет — лучший российский состав, «торговую марку» отечественного джаза. Квартет выступал перед Биллом Клинтоном, Владимиром Путиным и Цзян Цзэминем, не говоря о многочисленных фестивалях и лучших джазовых клубах Birdland, Smoke и Regattabar.

Хрупкий мир

Одна из лучших пьес ХХ века «Стеклянный зверинец» Теннесси Уильямса давно не шла на московской сцене. Хотя американский наследник Чехова предоставляет актерам прекрасную возможность блеснуть в тонко выписанных ролях, рассказывая пронзительную историю непростых взаимоотношений в некогда преуспевающей, а ныне едва держащейся на плаву семье. В Театре Наций на главную роль пригласили Марину Неелову, впервые изменившую родному «Современнику». Поставил спектакль молодой режиссер Туфан Имамутдинов. 3 апреля.

Колесо жизни

Документальный фильм Рона Фрике «Самсара» снимался почти пять лет в 25 странах. Визуально и концептуально он продолжает традицию, начатую картинами «Барака» и «Хронос». Сами авторы называют эту традицию «невербальная медитация». Фильм переносит нас на священные земли и в зоны стихийных бедствий, в сердце промышленных объектов и природных чудес. Причем автор не побоялся разбавить красоту не менее впечатляющим безобразием. Он снят на 70-миллиметровую пленку и представляет собой полуторачасовое путешествие по самым удивительным местам планеты. В прокате с 4 апреля.

Радости для всех

Примадонна Хибла Герзмава балует поклонников сольными концертами нечасто, но регулярно. Нынешний пройдет 4 апреля в Большом зале консерватории в сопровождении давно работающего с певицей Академического симфонического оркестра Московской филармонии под руководством Юрия Симонова. Как всегда на рециталах, Герзмава представит обильную программу: «для разогрева» избранные романсы Чайковского, затем сложнейшие образцы бельканто — каватина Лючии («Лючия ди Ламмермур») и ария Лю («Турандот»). Оркестр поддержит солистку вердиевской увертюрой и неожиданной в этом контексте Пятой симфонией Прокофьева.

В темноту, назад и вниз

/ Искусство и культура / Художественный дневник / Что в итоге

Романы Виктора Олеговича Пелевина — солнца, по мнению многих, русской словесности — давно не имеют названий. Каждый из них до поры носит кличку «новый пелевин», которая со временем трансформируется в «прошлый пелевин», а дальше, по мере забывания текста читателем, начинает обрастать уточняющими подробностями — «тот пелевин, который про оборотней» или «тот, который про вампиров». Раньше этих общих описаний хватало для безошибочного узнавания. Теперь будет сложнее: романов о вампирах у Виктора Олеговича стало два — на прошлой неделе в продажу поступило продолжение книги 2006 года Empire V. Очередной «новый пелевин» называется красиво и, как обычно, непонятно — «Бэтман Аполло», а его главный герой — памятный нам по Empire V вампир-подросток Рама, за прошедшие годы немного повзрослевший. На протяжении романа он сначала отправляется в подземный замок Дракулы (изумительно похожий на Хогвартс) осваивать престижную профессию ныряльщика в смерть, по возвращении на родину использует полученные знания для извлечения с того света мертвых миллиардеров, а параллельно инспирирует белоленточные протесты в Москве. Надо ли говорить, что «болотная революция» после пропускания через пелевинскую шайтан-машинку оборачивается просто-напросто способом увеличить в мире количество баблоса — особой эмоционально-энергетической субстанции, служащей главным источником вампирского кайфа. А основным этическим нервом романа становится гипертрофированная обеспокоенность автора непомерной ролью женщины в современном мире: Рама оказывается самым некомфортным образом зажат между двумя равно властными женщинами — американской вампиршей-диссиденткой Софи, мечтающей освободить человечество от власти вампиров, и бывшей возлюбленной Рамы Герой, принявшей обязанности Великой Мыши, местной вампирской королевы.

Обсуждать достоинства и недостатки очередного «нового пелевина» мне сложно. Продукция эта стала до того предсказуемой и целлулоидной, что расположение нового романа (продающегося, к слову сказать, за немыслимую цену — пятьсот с лишним рублей) между двумя другими главными бестселлерами месяца — «Манускрипт, найденный в Акко» Пауло Коэльо и «Черным городом» Бориса Акунина — уже не вызывает никакого внутреннего протеста. Особая ручная тонкость проработки и способность вступать в диковинный резонанс с внутренним миром каждого из сотен тысяч читателей — то, что когда-то и отличало «пелевиных» от других кассовых книг, — полностью истерлись от частой носки. Каждый следующий «пелевин», написанный в рамках немыслимо прибыльного, но совершенно, говорят, драконовского контракта с издательством «Эксмо», становится все более бесчеловечным — в том же примерно смысле, в котором бесчеловечны «Макдоналдс», «Кока-Кола» или изделия писательницы Юлии Шиловой. В нынешнем «пелевине» градус бесчеловечности и автоматизма снимает всякие сомнения в том, что 150 000 экземпляров первого тиража разлетятся со свистом, и в то же время заставляет по-новому взглянуть на старую легенду, согласно которой настоящий Пелевин давно умер (сторчался, впал в нирвану — кому что нравится), а пишут за него специально обученные литературные негры.

В «Бэтмане Аполло» Пелевин честно, но несколько рутинно и не сказать, чтоб особо зажигательно, обстебывает все, до чего может дотянуться — от «болотной революции» до Аллы Борисовны Пугачевой (которая оказывается предыдущим воплощением отечественной Великой Мыши) и от феминистской идеи (к ней писатель особенно беспощаден) до подростковой моды на романы Стефани Майер. Но главным образом он с избыточной (а местами просто-таки утомительной) подробностью обустраивает придуманный им вампирский мир — выстраивает его логику и космологию, штукатурит стены, любовно протирает тряпочкой гробы. Похоже, он собирается сюда вернуться через годик — в соответствии с контрактом. Жить-то надо.

Игры патриота

/ Спорт / Спецпроект

Виталий Смирнов — о карательной психиатрии и застенках Комитета партийного контроля, о том, кто из бывших советских руководителей приходит к нему в снах, куда чуть не занесло олимпийского Мишку, а также о том, что за «сказочный лес» был зашифрован в стихах Добронравова и на кого он охотился вместе с Гагариным