Чтение онлайн

— Ближайшие планы нового театра вы обнародовали, но о будущем ходят только слухи, и самые противоречивые…

— Есть планы на следующий год, есть на следующий за следующим. Зачем их раньше времени озвучивать? Мы ведем переговоры с ведущими режиссерами, ищем молодых певцов. Делаем проекты в связи с композиторскими юбилеями, мимо которых нельзя пройти, в этом году три больших юбилея — Верди, Вагнер, Бриттен. Опять же Рахманинов — у него, конечно, нет такого количества опер, как у Верди, но его наследие очень важно. Я даже считаю, что юбилейные торжества — это совсем неплохо. Они дают возможность еще раз показать постановки и представить артистов. Ведь наши вагнеровские и вердиевские голоса очень часто и очень успешно поют во всем мире.

— Конкурентоспособны?

— Не то слово. Иногда — вне конкуренции. Когда они поют в Мариинском театре, они, как кому-то кажется, лишь претендуют на что-то. А вот когда они поют едва ли не все подряд премьеры в «Ла Скала» и в «Метрополитен», они оказываются вне конкуренции. Я помню премьеру в «Метрополитен-опера», когда из трех звезд, ведущих спектакль «Анна Болейн», трое были моими питомцами. Не хвастаюсь, просто констатирую. О Нетребко я даже не говорю. Огромное количество самых важных проектов «Метрополитен» буквально держится на ней. Например, открытия прошлых сезонов — одно за другим, и в этом году опять открывать ею будем.

— Да, это звучит гордо: первый спектакль сезона в «Метрополитен» — «Евгений Онегин», поют Анна Нетребко, Оксана Волкова, Алексей Тановицкий. За пультом — Валерий Гергиев.

— Мы не придаем такого значения открытию сезона, для нас это просто начало творческого акта. А в Америке открытие сезона — это кульминация: самый крупный сбор гостей и оглашение самых амбициозных планов, привлечение национального и международного профессиональных сообществ, социальные связи, фандрайзинг, установление отношений со спонсорами. Для них это жизненно важное событие, которое открывает дыхание на весь год. И не все, но очень многое зависит от участия российских певцов, особенно представителей Мариинского театра. Не счесть постановок, сделанных в расчете на наши голоса. Я говорю это без фанаберии, мы нормально это воспринимаем, и в Париже, и в Зальцбурге это давно уже стало нормой. Может, здесь это кого-то приводит в состояние сбитого дыхания. Но мне гораздо важнее сегодня, что происходит в наших собственных театрах. Две сцены и Концертный зал — это теперь едва ли не самый мощный комплекс в мире…

— И все это надо заполнить качественным репертуаром.

— У нас сейчас более 90 опер. Это очень много. Держать их непросто даже такому опытному театру, как Мариинский.

— По-моему, столько названий в репертуаре никто и не держит.

— Да, но есть система восстановления спектаклей. Не идет опера три-четыре года, бывает, и семь лет не идет — затем мы ее восстанавливаем. В результате у нас в репертуаре большее количество названий, чем на Западе. И у нас своя труппа. Приглашаем звезд, но только с приставкой «супер» — нам нет смысла приглашать просто неплохих певцов.

— Намекаете на Большой? На «Кавалера розы», где все главные партии исполняли приглашенные звезды?

— Я не знаю, о чем вы подумали. Мы приглашаем Рене Папе, Ферруччо Фурланетто, Рене Флеминг, потому что они в одном ряду с нашими лучшими певцами. А «Кавалера розы» я не слышал. Я давно не слушал ничего в Большом и, если честно, я вообще сейчас о нем не думаю. О Большом театре все говорили полтора года назад, когда он открывался. Теперь открылись мы, и ни о чем другом я думать не могу.

— Уже известно, что в майской афише будет много звонких имен. А дальше?

— В июне мировая премьера «Левши» Родиона Щедрина в рамках фестиваля «Белые ночи», написанная специально для Мариинского театра. Мировая премьера новой оперы нашего классика — событие для нас большее, чем любые гастроли любой международной звезды. У меня есть планы брать все лучшее, что создается в Европе и мире, и в ближайшие два-три года показывать новые оперы живущих авторов, в том числе россиян. Есть великолепные произведения, созданные за последние годы, их у нас не видели. Показать их зрителю, по-моему, благородная задача.

— Правда ли, что все мировые звезды, которых вы приглашаете, выступают в Мариинском не за те деньги, к которым привыкли?

— Совершенно не собирался говорить о деньгах. Деньги как снег. Ну больше снега в этом году, меньше. Если меньше — это не значит, что плохой год. Скажу о другом. Поддержка театров, особенно исторически великих, имеет громадное значение. Упираться каждый раз всеми конечностями в одну задачу: как можно больше денег собрать и как можно меньше выплатить — так нельзя работать. Бывают дорогие спектакли, бывают недорогие, и дорогой иногда бывает плох, а недорогой хорош, от суммы вложенных денег не зависит. Вы это знаете не хуже меня. Но мне неинтересно говорить с певцом, который торгуется за каждую копейку. У нас свои хорошие певцы, я это часто повторяю. Не собираюсь сходить с ума от звезд-гастролеров и превращаться в торгаша, который кого-то уговаривает выступить за недорого. Мне просто неинтересно иметь дело с людьми, желающими заработать в России в два, в три, в пять раз больше, чем в другой стране, а такое бывает.

— На фоне успехов оркестра и оперы дела в балетной труппе Мариинского не столь радужны. В труппу объявлен дополнительный набор. Это значит, что ей срочно нужна подпитка извне?

— Абсолютно не значит. Просто в том составе, который у нас сегодня есть, мы не справимся с объемом работ. У нас и в оркестр набор идет, и в хор, и в оперу. Никакого отношения к состоянию труппы это не имеет. Состояние балета, как мне кажется, хорошее, даже блестящее, в спектаклях, где хорошо поработал хореограф и удачно подобран состав. Знаете, у нас и технический персонал сейчас пополняется, ведь мы выросли в четыре раза, больше площадь и техническая мощность. Нам нужны новые специалисты.

— Но новые силы не решат старых проблем. По факту все острые вопросы снимаете вы.

— Помогать артистам раскрыться — вот моя обязанность, моя работа. Балет живет своей жизнью, хор — своей, хоть я постоянно на связи и постоянно спрашиваю, есть ли проблемы. Проблемы бывают, но изредка. Подчеркиваю — изредка. Я считаю, что в балетной труппе нет никакого кризиса. И в меньшей степени, чем в Москве, есть острота отношений между администрацией и некоторыми членами труппы. Это абсолютно преувеличенные истории, ничего общего не имеющие с действительностью. Да, Юрий Фатеев, уже несколько лет временно исполняющий обязанности руководителя, не художественный руководитель, а заведующий труппой. Ранг художественного руководителя выше, и, как правило, худруками становятся люди, имеющие за плечами мировую карьеру. Только человек, сам достигший вершины, поднимает до высокого уровня труппу, с которой работает. Но я не считаю, что сегодня мы задыхаемся без своего штатного главного балетмейстера, который пришел бы воплощать свои балеты. У нас, например, много ставил и опять собирается ставить бывший худрук балета Большого театра, а сейчас главный приглашенный хореограф Американского театра балета Алексей Ратманский. Вы заметили, что Ратманский создал у нас несколько балетов до своей мировой карьеры? Его «Анну Каренину» вы видели? «Конька-Горбунка»? «Золушка» была моей инициативой, я считаю, высочайшего класса партитура Прокофьева требовала адекватной современной интерпретации, и Ратманский с ней справился.

— Хотите сказать, что предоставляете труппам творческую автономию?

— Процесс и в оперной, и в балетной труппе идет своим ходом. И, видимо, неплохо, раз результаты налицо, у нас большая афиша с успешными спектаклями, гастроли в Нью-Йорке, Лондоне и Эдинбурге, Японии и Китае, в Германии, Италии и Франции проходят убедительно. Иногда хочется получить единодушную критическую оценку мастерства труппы, хореографии, музыкального уровня звезд, но в наше время при наличии сумасшедшего количества мнений это невозможно. Вы можете в блогах найти триста разных оценок нашего спектакля. Один критик хвалит, для другого где-то недобор, где-то перебор. И замечательно, что мы живем в мире, где точку зрения трудно контролировать. Но плохо, когда встречаешь откровенное циничное вранье в нелитературных выражениях. Тут надо просто не обращать внимания, хотя это и трудно.

— То есть крупных кадровых перемен в балетной труппе в ближайшее время не ждать?

— У нас везде, и в оперной, и в балетной труппе, будет меняться структура руководства. Нам нужны новые силы — новые артисты, новые менеджеры. Этого требуют обстоятельства. Но это не значит, что все будут уволены, а придут новые люди. Просто будет сделан акцент на новом структурном механизме, который обеспечит Мариинскому качественное ведение спектаклей на всех трех сценах. Такого нет нигде в мире. Во всяком случае среди знаменитых театров — в Вене, Лондоне, даже в Париже, где две сцены.