Чтение онлайн

— Вы с этой самой программой участвовали в праймериз в позапрошлом году в Волгограде? И почему, кстати, потом в депутаты не пошли?

— Вообще я очень любопытный, от профессии журналиста это качество у меня осталось. Хочется все узнать самому: что за формат такой — праймериз? Пригласили — приехал, выступил перед обычными людьми, всем вроде понравилось, кроме меня. Нужно было попробовать, чтобы понять, что политика — это не мое: расталкивать локтями, бороться за статус. В итоге выяснил для себя, что государева служба интереснее.

— И тем не менее в СМИ довольно часто именуют вас политиком.

— Это они еще не привыкли и не разобрались, что к чему и кто за кем. Согласен, что есть такая опасность и даже желание у многих — позиционировать меня как будущего политика. Но это делается лишь для того, чтобы втянуть Следственный комитет в политику, в интриги и сомнительную полемику. Чтобы тем самым нашу объективную позицию по конкретным делам дезавуировать. Между тем задача перед Следственным комитетом поставлена ровно обратная — максимально дистанцироваться, уйти от политики. Чтобы никто не мог влиять на работу следствия, никакие политики — ни провластные, ни оппозиционные. Следственный комитет — это юридическая машина, а не политический инструмент.

— Иван Грозный, создавая опричнину, тоже имел в виду эффективную государственную машину...

— Прошу зафиксировать в протоколе: про опричнину не я сказал... Не будь я на службе, то порассуждал бы о прогрессивной роли этого института против разложившейся боярской олигархии. Но, боюсь, неправильно поймут мой сугубо исторический интерес. Если серьезно, то сегодня нет причины бояться новой опричнины. В российской Конституции есть прямой запрет на идеологизацию государства. Не говоря уже о том, что все идеологии обанкротились. Разделять на верных и неверных не получится, кроме как по признаку законопослушности.

— Чем не опричнина?

— Это уже не опричнина, а правовая система.

Витязь самодержавия

/ Политика и экономика / Наше вс

Как государь Николай Павлович разочаровался в вертикали власти

К какоМУ периодУ российской истории ближе всего наше время? Либералы, кивая на брежневское безвременье, заблуждаются. Если уж листать учебник истории, то лучше перечитать главу, посвященную царствованию государя императора Николая I. Среди злопыхателей он был известен как Палкин, поклонники царя зовут витязем самодержавия. Тут вам и вертикаль власти во всей своей красе, и возникновение корпорации силовиков, и заигрывание с системными либералами, и поиски государственной идеологии. И застой. Так назвал это время Петр Чаадаев. Кстати, система спецслужб, созданная при Николае Павловиче, дошла до нас почти в неизменном виде — разве что названия другие. Впрочем, ни вертикаль, ни воцарившаяся в стране стабильность не уберегли Россию от потрясений, а самодержца — от суда над самим собой.

Государево древо

История царствования Николая I полна белых пятен. До конца не проясненным остается даже вопрос о происхождении Николая Павловича. Его отец, Павел I, если верить официальной родословной, родился от брака Петра III и анхальт-цербстской принцессы, вошедшей в историю как Екатерина II. Однако до самого конца династии ходили слухи, что биологическим отцом Павла являлся один из первых фаворитов Екатерины дипломат Сергей Васильевич Салтыков. Отцом же самого Николая злые языки называли и вовсе придворного гофкурьера Бабкина.

Романовы, кстати, относились к своей родословной без особого пиетета. Когда внук Николая I, Александр III, услышал из уст Константина Победоносцева версию о происхождении своего прадеда Павла Петровича, то перекрестился и произнес: «Слава богу, мы русские!» Хотя, когда императору представили альтернативную точку зрения, он и ей был рад: «Слава богу, мы законные!»

Впрочем, Николай I к проблеме своего происхождения подходил серьезно. В 1906 году в Санкт-Петербурге были опубликованы «Воспоминания о младенческих годах императора Николая Павловича, записанные им собственноручно». Начинались они довольно странно: «Всем известно, кто был мой отец и кто моя мать». Если всем известно, так что на этом делать акцент? Но самого царя проблема эта, судя по всему, не на шутку мучила. С одной стороны, смешки за спиной по поводу «гофкурьерского» происхождения, с другой — фактическая изолированность от семьи. На круг — гнетущее одиночество.

Николай воспитывался отдельно от старших братьев Александра и Константина, родившихся на 19 и 17 лет раньше. К тому же готовили его не к престолу, а к службе в армии: сразу же после рождения малыш Коленька был записан в чине полковника в элитный Конный полк. В четыре года приписан к лейб-гвардии Измайловскому полку (он до смерти носил измайловский мундир). С 1803 года воспитанием ребенка стал заниматься суровый немецкий генерал Ламздорф. В 1817 году Николай назначен генерал-инспектором по инженерной части и шефом лейб-гвардии Саперного батальона. С 1818 года он командир бригады 1-й Гвардейской дивизии.

Чему именно, кроме палочной дисциплины, научила армия будущего царя, известно мало. В любом случае плоды этого просвещения королева Великобритании Виктория оценила невысоко: «Ум его не обработан, воспитание его было небрежно».

Он почти не пил, не курил, любил собак, обожал парады. Как тогда и полагалось человеку из высшего общества, долгие годы царь жил на две семьи. По завещанию он оставил любовнице Вареньке Нелидовой 200 тысяч рублей и право оставаться во дворце под одной крышей с вдовствующей императрицей. Помимо этого, по словам современника императора, он «пользовался репутацией неистового рушителя девических невинностей. Можно сказать положительно, что нет и не было при дворе ни одной фрейлины, которая была бы взята ко двору без покушения на ее любовь самого государя». Царь виртуозно владел шершавым армейским юмором. Согласно историческому анекдоту, когда ему подали прошение от купчихи Семижоповой с нижайшей просьбой о смене фамилии в связи с неблагозвучностью, император начертал на прошении «Удовлетворить. Хватит и пяти». Словом, солдат, не знающий слов любви. Потому что сам не слышал их с детства. Не испытавший теплоты подлинных человеческих отношений, никого к себе не приближавший и никому не доверяющий.

Самодержец постоянно разъезжал по стране с инспекциями. Как писал Василий Ключевский, он «бывало, налетит в какую-нибудь казенную палату, напугает чиновников и уедет». В общем, мастер ручного управления. И прирожденный трудоголик: Николай отличался блестящей памятью и большой работоспособностью, называя себя — не поверите! — каторжником Зимнего дворца (не отсюда ли пошла путинская «галера»?). И понятно, что первым делом государь заботился об укреплении безопасности государства и системы своей личной власти.

Государево око

При Николае численность армии и флота выросла почти на 40 процентов, на их содержание в среднем уходило до 40 процентов расходов казны. Кстати, сегодня 16 процентов бюджетных трат идет по разделу «Национальная оборона» и 15 процентов — «Национальная безопасность и правоохранительная деятельность». Понятно, что с таким финансированием николаевская Россия исправно исполняла роль «жандарма Европы»: были жестко подавлены польское восстание и революция в Венгрии.