Чтение онлайн

— А в Кремль за это время вызывали?

— Да, четыре или пять раз. Всякие уточняющие вопросы о моей жизни задавали. На работе об этом не знали, более того, в отделе кадров просили никому не говорить. Уточняли мой график и исходя из него назначали время. Могли вызвать в субботу. А когда пришло время уходить, мне прислали такую повесточку, как при призыве на действительную службу в КГБ СССР. Принес в отдел кадров автобазы МПСС — у всех глаза на лоб полезли.

— И вас сразу посадили на лимузин?

— Нет, до этого нужно было еще дорасти. Для начала нас направили на специальные курсы в Купавну. Там войсковая часть, своего рода учебка. Мы месяца три занимались, вроде как к сессии готовились: жили на казарменном положении, ходили в форме, упор на спорт. Подъем в шесть утра, пробежка. Солдаты бегут — и мы за ними. Но если они наматывали по пять кругов, то у нас были поблажки: могли всего парочку пробежать — так, для бодрости.

— Кто контролировал учебный процесс?

— На каждую дисциплину был отдельный человек. Если инструктор по стрельбе — значит, он учит только огневой подготовке. Ну и еще материальную часть оружия преподает. Как правило, «педагоги» были из системы КГБ.

— Как выглядела сдача экзаменов? Неужели билетик тянули?

— Да, все как в нормальном институте: сидит комиссия из твоих вчерашних наставников, подходишь, вытягиваешь...

— А если не сдал?

— Откровенно неуспевающих, тех, кого приходилось тащить, не было. Тактику стрельбы из пистолета и устав все знали. Только изучение свода законов давалось непросто, но все в итоге осилили. Кстати, уже на этом этапе, когда тебя еще не приняли на работу, с тобой занимается инструктор по вождению. Парочку дней.

— Так мало?

— Они просто хотели понять, как человек ведет себя на дороге, а не то, правильно ли он сидит или держит руль.

— После курсов уже зачисляли в отдел?

— Да, приступали непосредственно к работе. Но меня сначала определили в транспортное управление КГБ, а не в Гараж особого назначения. В 9.00 начинался развод. К этому времени уже нужно было быть в классе. Приходили исключительно в костюмах — никаких спортивных брюк или курток. На каждом этаже стояли машинки для чистки обуви. После утреннего построения занимались тем, что скажут. Далеко не всегда вождением: народу было много, машин мало, и наш набор был на первых порах в резерве. Если удавалось выехать на автомобиле в город, то это считалось за праздник.

— Помните свои первые задания?

— Начинал на грузовике. Был определенный маршрут, но сперва — инструктаж. Каждый из нас получал напутствие о соблюдении скоростного режима и аккуратной езде. В конце всегда говорилось: «Ведите себя корректно, с сотрудниками милиции в конфликт не вступайте». В те времена всем машинам транспортного управления полагались специальные талоны — без права проверки.

— И номера соответствующие?

— Да, номерные знаки MНП, в шутку их называли «Мы не пьем». Черные. На легковых висели МОЛ — «Мы охраняли Леню». Сотрудники ГАИ знали нас, что называется, в лицо и останавливать даже не пытались, хотя внутри гаража имелась своя служба безопасности. Следовала по тому же маршруту, что и мы, следила за порядком. Набирали туда из старослужащих, из опытных водителей.

— Что возили на грузовиках?

— Да все, начиная от продуктов и заканчивая запчастями для машин. Даже строительная техника своя: краны, самосвалы, цистерны. Ведь внутри комитета были строительные роты, возводившие дома для сотрудников КГБ. Хлебовозки и те имелись. По сути, служба технического и материального обеспечения.

— В грузовой колонне требовалось сколько-то отслужить, чтобы идти дальше?

— Нет, не было такого, что ты должен отработать энное количество лет на грузовике и лишь потом тебя пересадят на лимузин. Периодически приходили заявки из Гаража особого назначения на двух-трех водителей, и начальники колонн с начальником автобазы решали, кому предложить перейти работать на легковушку. Через четыре года очередь дошла и до меня. Отказываться не стал. Но случалось, что ребята ни в какую не хотели переходить на более престижное место.

— Почему?

— Из-за строгой дисциплины, зачетов, ненормированного графика. У многих были семьи, и близкие не всегда терпимо относились к тому, что муж или отец по первому звонку должен явиться в Кремль. Тем более что нередко вызывали ночью или рано утром.

— Кто был вашим первым пассажиром?

— Сначала я возил коменданта объекта (это вроде завхоза или администратора в доме, где живут первые лица), который трудился у члена политбюро ЦК КПСС Яковлева. Затем меня рекомендовали на семейную машину к самому Александру Николаевичу. Тогда была такая градация: есть первая колонна ГОНа, которая обслуживает высшее руководство страны, и есть вторая — она работает с семьями. Задачи у меня были разные, но главное, я был не просто водителем, но и охранником. С Ниной Ивановной, женой Яковлева, ездили в поликлинику на улице Грановского (ныне Романов переулок), приходилось забирать ее внуков из закрытого детского садика на Рублевке. Иногда выполнял и хозяйские поручения: смотаться за костюмом в ателье или забрать пальто из химчистки.

— Стояли в очередях за колбасой вместе со всеми?

— Нет, мы не ездили по магазинам в обычном понимании этого слова. Писалась заявка от коменданта, мы приезжали, куда сказано, и забирали заказ. Все, кроме еды: ею занималась отдельная служба, доставлявшая продукты на дом.

Я работал в таком режиме с 1985 по 1989 год. Но в конце 80-х семейную колонну как привилегию расформировали, а тех, кто работал в ней, отправили на годовые офицерские курсы. Ведь для того, чтобы возить первых лиц государства, надо было получить офицерские погоны. То есть снова учиться — более углубленно изучать законы, огневую подготовку, вождение.

— Что конкретно отрабатывали?

— Каждый водитель в межсезонье должен был пройти двух-трехдневный тренинг на автомобиле. Тогда занятия проходили на Ходынском поле. Там не только мы катались, но и транспортная часть ЦК, и совминовские. У всех был свой график.

Приезжали на Ходынку кортежем спортивных машин. Это мы их так называли, вообще-то это обычные серийные автомобили, которые предназначались для тренировок. На них никаких спецзаданий не выполняли. Были даже ЗИЛы, но уже отходившие свой срок. Новых не давали: мало ли, кто-нибудь запорет. Тогда большого количества транспорта в гараже не было, и каждый автомобиль закреплялся за конкретным человеком.

Сначала отрабатывали легкие приемы, так называемый разогрев перед основными упражнениями. Например, передняя часть машины вывешивалась домкратами, мы садились за руль и быстро крутили баранку влево-вправо до упора в течение нескольких минут. Затем проходили змейку на скорость, отрабатывали парковку, разгон-торможение в условиях зимы или летом. Если что-то не получалось, помогал инструктор, хотя на второе, максимум третье занятие все уже входило в подсознание. «Руки помнят, руки делают». Конечно, поначалу больше работаешь с наставником. Слушаешь, что он говорит, обучаешься различным вещам, тому же полицейскому развороту. Одна из самых сложных задач — так называемый квадрат. На обледенелый асфальт ставят четыре конуса, а ты, вкатываясь, добиваешься того, чтобы автомобиль в заносе кружился вокруг них. Причем нос машины во время движения должен смотреть строго на фишки.

— А тактическое взаимодействие репетировали?

— Да, но не на Ходынке. Там не было условий, да и нельзя такое на людях показывать: вокруг дома, из окон все видно. И потом, стрельба и взрывы в центре города — само по себе табу. Для серьезных тренировок использовался Дмитровский полигон. Он идеально подходил для моделирования различных нештатных ситуаций. Стреляли из машины, на ходу выпрыгивали, на подножках ездили. Например, зима, движется кортеж, по бокам основной машины мотоциклы. Неожиданно наперерез выскакивают псевдотеррористы и начинают палить из автоматов. Двухколесные врассыпную, а твоя задача их не зацепить, чтобы не упали. Свалился — все, покойник. Ребята и падали по-настоящему, и кувыркались. Когда возвращались после тренировки на установку (точку сбора), нам инструкторы говорили: «Ты, ты и ты — вы все убиты».