Чтение онлайн

Вроде бы игра, а насколько все было интересно! Есть такой ЗИЛ-41072 «Скорпион», автомобиль сопровождения и охраны. Выездной БТР, или, как мы его еще называли, «танк во фраке». Наши ребята люк открывали и стреляли по «боевикам» холостыми. Если бы все происходило по-настоящему, от машин оставались бы колеса. Грохот в кабине броневика стоял такой, что уши закладывало.

— Страшновато, наверное?

— Как такового страха не было. Было самообладание, был интерес к делу. Твоя задача — управлять автомобилем и в случае чего суметь увести его в безопасное место. В любой момент на пути может рвануть взрывпакет, и тут главное не растеряться. Да, взорвалась граната. А ты должен двигаться с той же скоростью и в том же направлении. Мы, конечно, не гнали сто двадцать, километров шестьдесят в час держали, но это все равно непросто.

— Стреляли из боевого оружия?

— Нет, на учениях всегда холостыми, но бывало, что кто-то впадал в ступор. Конечно, понимаешь, что не убьют, но ведь надо действовать, ясно соображать. Не дай бог завтра случится то же самое, только уже с настоящими террористами. Жизнь показала: остановился — все, смерть. У нас проходили подготовку водители, работавшие с президентом Грузии Шеварднадзе. Он специально их прислал, чтобы обучить здесь, в Москве, как нужно работать, как ездить, как правильно защищать первых лиц. И когда в 1998-м случилось уже второе по счету покушение, эти ребята сумели вытащить его с линии огня, сохранив при этом и свои жизни. Правда, от машины мало что осталось. Гранатометчик ударил чуть ниже лобового стекла в моторный отсек — двенадцатицилиндровый движок разлетелся на куски. Кузов аж вздулся, крыша на дыбы встала. Машина последние метры на катках практически ехала: резины не было, сгорела. На следующий день Шеварднадзе показывали по телевизору с исцарапанным лицом, слегка перевязанного. «А, это меня стеклышком посекло!»

Наша работа не за оружие хвататься, а выводить машину из-под обстрела. Помните недавнее покушение на Чубайса? Там не так много пуль было выпущено, но стреляли прицельно. Попали и в капот, и по средней части, и по задней. Человек, сидевший за рулем, справился. Это инстинктивно, это под корой головного мозга: не надо останавливаться и рассматривать, кто там в меня пуляет, знай дави на газ. А та служба, которая его прикрывала, — вот они и начали перестреливаться. Их задача — погибнуть, но остановить врага или дать основной машине фору и позволить отъехать на безопасное расстояние. Поэтому обучение проходило, проходит и будет проходить во взаимодействии со всеми службами. Это неотъемлемая часть работы.

— Пригодились в реальной жизни навыки?

— И очень сильно. Возвращаюсь как-то с дачи (у меня тогда был «Москвич-2141»), справа сидит мой десятилетний сын, сзади — соседка с маленьким ребенком. Едем в направлении Москвы по Киевскому шоссе. А оно тогда еще было двухрядное. В какой-то момент дорога пошла вниз, и вдруг у меня ни с того ни с сего отрывается переднее левое колесо. Это на скорости 80 километров! Впереди — речка Незнайка, а за мной едет ГАЗ-53. Машина теряет устойчивость, начинает уходить на встречку. Удерживаю руль двумя руками — как учили, «в стопор», и потихонечку забираю вправо. Закончился мост, отбойник, сзади водитель ход уменьшил, и я, увидев это, съезжаю на обочину и там останавливаюсь. Как был, без колеса. Его я нашел на противоположной стороне дороги на дереве.

Нам показывали, как свести к минимуму потери, если ситуация безвыходная: бить по касательной, не в лоб, стараться уйти от столкновения, контролировать автомобиль до последнего. И не нужно бояться, это хуже всего.

— А кто учит в ГОНе так водить?

— Сейчас на это есть специально обученные люди, инструкторы.

— Свои или привлеченные со стороны?

— Все выходцы из спецслужб. Я начинал работать в ГОНе с одним товарищем. Со временем он отучился в институте, окончил МАДИ и вместе с нами учился владению автомобилем. Есть такое понятие — человек прирожденный. Вот это про него, он с первого раза делал ровно так, как нужно. Теперь коллега, о котором я говорю, — главный начальник тех самых курсов профподготовки, целый полковник. Они у себя же кадры куют, выбирают самых способных.

— Случались в вашей практике опасные ситуации?

— Обошлось без крупных аварий, только поломки. С Яковлевым был такой эпизод: трогаемся от Большого театра, вышли на Театральный проезд. Я сижу в хвостовой машине и вдруг вижу, что у основной спущено наполовину заднее правое колесо. Датчиков давления-то еще не придумали. А ехать далеко, на Рублевку. Говорю ребятам из сопровождения, сидящим рядом, о ЧП, и они по рации останавливают весь кортеж.

— А как пассажир отнесся к задержке?

— С пониманием. Александр Николаевич был человек вменяемый, не особо притязательный. Мы же не имеем права подвергать опасности охраняемого. Конечно, можно было поехать и на таком колесе, но зачем рисковать? Да никто и не спрашивал у Яковлева разрешения. Ему было просто сказано: возникла поломка, устраним и продолжим движение. ВИП-персон всегда информировали о том, что происходит с машиной.

Припарковались напротив фонтана, занялись ремонтом. Я выбегаю, помогаю достать запаску. Берусь за нее двумя руками, рву на себя… Думал, на руки встану, как акробат. Оказывается, сам диск тяжелый плюс специальные шины НИИШП «Гранит» с усиленными боковинами. Колесо весит далеко не десять кило!

Пока возились, охранники стояли у автомобиля Яковлева, сам он сидел сзади, не выходил. Во-первых, по инструкции нельзя, а во-вторых, у него с войны было ранение ноги. В общем, машину починили и поехали дальше 60 километров в час…

— Так медленно?

— Все члены политбюро в то время не любили скорость. Например, председатель Совета министров СССР Николай Александрович Тихонов вообще запрещал гонять: «И куда мы летим?» — говорил. Но надо отдать должное: они всегда вовремя приезжали на работу и никогда не брали время с запасом.

— Сейчас с какой скоростью двигаются автомобили кортежа?

— Не водитель задает темп движения, а пассажир. В зависимости от того, во сколько надлежит быть на месте, тебя протягивают или тормозят. Всякое бывало. Иной раз пассажир ставил перед фактом, не спрашивая, успеем или нет. Вот его вызвал президент: «Так, выходим и через 20 минут должны быть в Кремле». А по-нормальному полчаса ехать.

— ВИПы когда-нибудь жаловались на водителей?

— Такое тоже бывало. Жалобы могли исходить от начальника охраны, от самого охраняемого, от членов его семьи.

— К чему обычно были претензии?

— Жены иногда просили куда-то сходить, сделать что-то по хозяйству. «Он мне сумку не помогает тащить!» Так ведь это нарушение всех инструкций. Нам не зря выдается оружие. Мы в любой момент должны исполнить свои обязанности и вообще не имеем права отлучаться от машины. Посмотрите по телевизору, как проходят визиты: водитель ждет в автомобиле, а не бегает за сигаретами. Потому что наблюдает за периметром. Как только президент или вице-президент оказывается внутри лимузина, шофер ожидает команды начать движение. А тут: «Пойди мне авоську с морковкой занеси». Не занес? Плохой водитель.

Несколько лет назад убили заместителя главы Центробанка Козлова. Чиновник вышел из спортклуба, а водитель-охранник нес его сумку со спортивной формой. Какой ты водитель или охранник, если работаешь носильщиком? В итоге обоих застрелили прямо около автомобиля. Бывает, что ВИП-персона давит на человека, считая, что выполнение мелких поручений выше чувства долга.

— Кого возили после Яковлева?

— Удалось поработать еще с Николаем Ивановичем Рыжковым, а потом пришли новые времена и молодые реформаторы. Когда судьба свела с Егором Гайдаром, было такое ощущение, что я попал в таксомоторный парк.