Чтение онлайн

— Но это все-таки не маска, которую вы носили на «Высоцком».

— Тоже правда. Недавно по Первому каналу показали полную версию фильма, и я этому рад. В сериал вошли многие фрагменты, ранее остававшиеся за кадром. Роль раскрылась по-другому, образ Владимира Семеновича стал объемнее и интереснее.

— За чужими работами следить успеваете?

— Хожу на заметные спектакли. Очень понравился «Добрый человек из Сезуана» в постановке Юрия Бутусова. «Евгений Онегин» в Вахтанговском заслуживает самых лестных слов. Кстати, и в Риге сделали любопытный мюзикл Onegins. Актеры играют замечательно. Да, порой действие балансирует на грани фола, но так ведь и Александр Сергеевич любил похулиганить…

— К слову, вы же ходили 21 ноября на Российское литературное собрание, Сергей. Вроде бы не ваш профиль.

— Там были не только писатели. Я участвовал в работе секции кинематографа и драматургии. Речь шла о том, что ситуация в театрах более или менее нормальная, интересные современные авторы идут туда. Нужны свободные площадки, где молодые могли бы реализовывать замыслы. А вот с кем настоящая беда, так это с кинодраматургами. Хорошие сценарии — большая редкость. Это порождает недоверие продюсеров, работе с оригинальными текстами те предпочитают переделку на русский лад американских историй. За океаном индустрия работает как часы, все надежно и отлажено. Поэтому проще взять чужую заготовку, слегка отредактировать и запустить в производство. В итоге большинство российских картин имеют отчетливый голливудский оттенок. А культура-то у нас иная… Да, есть Арабов, Ибрагимбеков, был Володарский, но это старая школа. Молодежь куда подевалась? Авдотья Смирнова пишет и снимает симпатичные истории, Михаил Сегал сделал интересный фильм «Рассказы» по собственным новеллам, картины «Простые вещи» и «Как я провел этим летом» Алексея Попогребского мне понравились, но это скорее исключения, эксклюзивы…

— Последнюю премьеру с участием Дюжева смотрели? «Курьер из «Рая»?

— Меня же звали туда сниматься. Сценарий написал Андрей Кивинов, автор «Каникул строгого режима», в которых я играл с Димой. В этот раз пришлось отказаться. И из-за занятости, и в целом история почему-то не зацепила, а я стараюсь доверять интуиции.

— Театральных ролей тоже сторонитесь?

— В следующем сезоне на сцене МГТ должна быть большая премьера с моим участием. Название пока не скажу. Приглашенный режиссер, музыкальный спектакль… Избегаю слова «мюзикл», поскольку мы в любом случае не сможем сделать, как в Америке. Это их жанр. Но наша постановка должна быть интересной, если получится осуществить все задуманное…

— Вы в губернии надолго рассчитываете задержаться?

— Не загадываю. Замахнулся на то, чтобы поднять дело, дать ему жизнь. Буду сам играть, людей привлекать. А иначе какой смысл ввязываться?

— Мало ли? Может, как в футболе: потренировал команду первой лиги и — в высшую…

— Я за то, чтобы вместе добиваться повышения в классе, заслужив это своей игрой. Конечно, зарекаться глупо, и я не стану. Но могу твердо сказать: мне здесь интересно. Уже тот факт, что я придумал новый театр, говорит о многом. Понимаете? Не возглавил существующее, а с нуля создаю…

— Когда юридически утвердят статус МГТ?

— Надеюсь, до Нового года. Остались бумажные, бюрократические формальности… Собственную антрепризу закрываю, спектакли переношу сюда, чтобы не разрываться, не заниматься десятью делами сразу. Основной, по сути, единственной площадкой для меня будет Губернский театр. Конечно, очень важно, как сыграем премьеру. Зачин!

— Сильно переживаете?

— Хочу помочь актерам. Когда сам выхожу на сцену, личным примером стараюсь показать молодым артистам, мол, все в порядке, ситуация под контролем, не надо чрезмерно волноваться. Даже если что-то провисает, вызываю огонь на себя, отвлекаю внимание публики, вытягиваю. «Нашла коса на камень» играют без меня. Придется наблюдать со стороны. Это гораздо труднее…

— Откуда смотреть будете? Из-за кулис?

— Сяду где-нибудь в зале. Скромненько, на стульчик…

— Ага, и зрители начнут следить не за событиями на сцене, а за реакцией Безрукова.

— Тихонько зайду, когда свет погаснет. Никто и не заметит…

Умри — замри — воскресни

/ Парадокс

Наука все больше склоняется к тому, что смерти не существует

Мы выходим из подъезда и думаем, повернуть нам налево или направо. Слева — трамвай, справа — троллейбус. Поворачиваем направо. А в это время наш «двойник» идет налево в сторону трамвая. Еще один «двойник» отправляется пешком. Третий вообще остается дома. Таких «двойников» не счесть: согласно квантовой физике и весьма популярной сегодня гипотезе мультиверса мир состоит из бесконечного числа параллельных вселенных, а значит, наша физическая сущность, которая кажется нам единственной и неповторимой, — только одна из возможных реальностей. Исходя из этого предположения, Роберт Ланца, профессор Института регенеративной медицины в американском Университете Уэйк Форест и научный руководитель исследовательской компании Advanced Cell Technology, утверждает, что смерти как таковой не существует. Есть только «перезагрузка времен»…

Определяет сознание

«И если вы не живете, то вам и не умирать», — поется в известной песенке, которая могла бы стать гимном субъективного идеализма. Нет ничего объективного, есть лишь наши представления о реальности. Это провозгласил родоначальник данного направления философской мысли Джордж Беркли, а его многочисленные последователи, среди которых — Юм, Кант, Ницше и такие видные экзистенциалисты, как Сартр и Хайдеггер, — подхватили: нет ничего, что существовало бы независимо от наших сознания и воли. Материя первична, спорили с ними материалисты и, как известно, в этом споре одержали убедительную победу. Во всяком случае в отдельно взятой стране. Правда, методами отнюдь не научными, а политическими.

Но прошло время (которое, как утверждают сторонники Ланца, тоже плод нашего воображения), и спор возобновился. На подмогу философам пришла квантовая физика, рождением которой мы обязаны не менее известным именам — таким, как Альберт Эйнштейн, Поль Дирак и Макс Планк. На основе их идей Ланца построил свою теорию биоцентризма, согласно которой Вселенная существует только благодаря работе нашего сознания, а не наоборот.

Иначе говоря, если нет нас, нет и Вселенной. Ее структура якобы объяснима только через биоцентризм, где феномен сознания конкретного индивида — центральное звено, а пространство и время не являются объектом или вещью. Это лишь удобная форма нашего понимания мира, которую мы несем на себе, как черепаха панцирь. Таким образом, будто бы нет никакой абсолютной и существующей независимо от нас матрицы, в которой физические явления происходят на самом деле. А значит, все попытки пролить свет на природу Большого взрыва, выяснить, какой была Вселенная в начале своего существования и что с ней будет потом, лишены объективности. Все это мы можем узнать только через наше восприятие этих явлений. Как пример Ланца приводит особенности нашего цветового восприятия: измени что-то в структуре нейронов мозга, и красное станет зеленым, и наоборот.

Для подтверждения своей гипотезы профессор использует известный в физике «опыт Юнга», еще 200 лет назад ставший экспериментальным доказательством волновой теории света. В опыте пучок когерентного света направляется на непрозрачный экран-ширму с двумя параллельными прорезями, позади которого устанавливается проекционный экран. Особенность прорезей в том, что их ширина приблизительно равна длине волны излучаемого света. Если ученые смотрят за движением пучка, он ведет себя как пуля, проходящая через одну щель. В противном случае пучок проходит через прорези подобно волне. Таким образом, делает вывод Ланца, поведение фотонов меняется с помощью человеческого восприятия.

Свойство фотона быть одновременно частицей и волной — одно из самых парадоксальных в современной физике, однако именно оно, похоже, определяет жизнь Вселенной, где свет ведет себя как две разные сущности сразу. Но почему же только две? Таких сущностей, возможно, мириады, предполагает Роберт Ланца.

Неувядающий цветок

Приведем такой пример. Главный герой книги Карлоса Кастанеды попадает в племя индейцев, которые в своих психопрактиках используют галлюциногенные растения. Испробовав этот метод на себе, герой чувствует себя вороной, свободно летающей над миром людей. Придя в себя, он допрашивает старого индейца, было ли это на самом деле. Разговор не клеится. По мнению индейца, сознание первично: «Ты чувствовал себя вороной? Значит, ты был ею». Но европейца такая трактовка событий явно не устраивает, и он допытывается, где в это время находилось его тело. Индейцу, которому данный вопрос совершенно неинтересен, отвечает: «Тело? Если тебе это так важно, оно валялось в кустах».