Чтение онлайн

Конечно же, я изучал работы других ученых и читал много литературы на протяжении 25 лет, поэтому нельзя сказать, что на мою работу не оказали влияние другие авторы. Несомненно, оказали. Но именно во время работы над книгой я намеренно не прибегал к дополнительной литературе по этому предмету. Вместо этого я полагался на многотысячные отзывы читателей моего блога (Иудаика для Христиан), где на протяжении нескольких лет я публиковал материал, который лег в основу этой книги. Такое взаимодействие было бесценным для меня и очень помогло в написании этой книги, а также в исправлении ряда фактических ошибок и недостатков аргументации.

Еще одним возможным слабым местом этой книги может быть постоянное осознанное нежелание читать Евангелие от Иоанна в свете других Евангелий и во взаимодействии с ними. Я хотел прочесть Иоанна ради самого Иоанна. Мне было не интересно обнаружить для себя красиво оформленную, синхронизированную и сбалансированную Евангельскую историю. Подобные попытки уже предпринимались много раз.

Я думаю, во время работы над книгой именно такой подход, когда я отказался внимать другим голосам, таким как голоса великих христианских и еврейских ученых и других авторов Евангелия (Луки, Матфея и Марка), делает эту книгу необычной, глубокой и достойной внимания читателя. Согласитесь ли вы со мной или нет, – решать вам. Но, моя совесть чиста. Я поступил так, как мне казалось лучше.

Изначально был Тот, кто является Словом. Он был с Богом, и Он был Бог. Он изначально был с Богом. Через Него все было сотворено, ничто не было сотворено без Него (Ин. 1:1–2).

Долгое время ошибочно полагалось, что мысль, заключенная в этих трех стихах вступительной части Евангелия от Иоанна, является уникальной только для христианства. Были сделаны неверные выводы о том, что эти утверждения – не что иное, как революционная идея, далекая от иудаизма. Однако, все это далеко от истины. На самом деле, только в 14 стихе – «И Тот, Кто является Словом, стал человеком» – впервые появляется новая идея, которая вовсе не противоречит иудаизму. То, что мы читаем в этих первых трех стихах, должно помочь нам ясно увидеть, что автор Евангелия был посвященным евреем, укорененным в богатстве и многообразии иудаизма периода Второго Храма. Его глубоко еврейское сознание становится очевидным, когда в структуре своего пролога он прибегает к использованию израильских традиций толкования, характерных для того времени.

Во-первых, автор начинает свое повествование с основополагающих стихов Торы – «В начале Бог… (Быт. 1:1) и «сказал Бог». Поэтому, идея о том, что Евангелие от Иоанна – это христианский документ, написанный в противопоставление иудаизму, бессмысленна в свете приоритетов самого Иоанна. Для Иоанна, возможно даже больше, чем для авторов других Евангелий, все начинается с Торы. Во-вторых, идея Слова (Логоса/Мемра) Бога, обладающего сверхъестественными качествами и пребывающего в тесной связи с самим Богом, была не новой для иудаизма периода Второго Храма. Например, Филон, иудей из Александрии, который жил приблизительно в то самое же время, что и Иисус, но скорее всего никогда его не встречал, написал: «…амое универсальное из всего сущего – Бог; а на втором мест – Слово Бога». (Аллегорическое толкование, II, 86); «тень Бога – Его Слово, которое Он использовал как орудие, когда создавал мир… (Аллегорическое толкование, III, 96); «Это же самое Слово непрестанно ходатайствует перед бессмертным Богом от имени смертных творений, которые подвержены бедствию и страданиям; оно также является посредником, посланным Всемогущим к своим творениям…не является творцом, как Бог, но и не сотворен, как мы, находится посередине между этими двумя крайностями… («Кто наследник божественного», 205-6).

Филон Александрийский был не единственным иудеем первого века, который имел высоко развитую концепцию Слова (Логоса) Бога. В Иерусалимском Таргуме в переводе и дополнении к оригинальному еврейскому тексту Бытия 3:8, написано: «…ни услышали голос Слова Господа Бога, идущего по саду…и Адам со своей женой спрятался от Господа Бога среди деревьев в саду» (Иерусалимский Таргум). Вот как тот же самый переводчик/толкователь перевел Бытие 19:24: «И Слово (Мемра) Самого Господа обрушилось на жителей Содома и Гоморры…огнем от Господа с небес».

Эти примеры, взятые у Филона Александрийского и из Иерусалимского Таргума, – только лишь малая толика того, что можно было бы процитировать в данном случае [1] . Таким образом, я прихожу к выводу, что понятие «Слово Бога» – это вполне израильская концепция, не зависимо от того, на каком языке она написана, и это ни коим образом, не является дополнением или отступлением от израильской мысли того времени.

Он был источником жизни, и жизнь была светом для людей. Свет сияет во тьме, и тьма его поглотить не смогла (Ин. 1:4–5).

Для автора этого Евангелия, Слово Бога отличалось от Бога и в то же самое время, каким-то образом, было самим Богом. Это Слово Бога (Логос/Мемра) играло исключительную роль в сотворении мира, о чем мы читали ранее. Более того, жизненная сила, которая заставляет любое Божье творение дышать, двигаться и существовать, была тонко связана и зависела именно от этого Слова Бога (ст. 3). В этой части автор Евангелия сравнивает Логос/Мемра/Слово со светом, сияющим во тьме, решительно утверждая, что сила тьмы не смогла объять (победить) его. Весь последующий текст Евангелия, включая образы тьмы и света, новозаветные богословы традиционно связывали с влиянием на автора греческой философии Платона. Однако, в 1948 году, когда были обнаружены Свитки Мертвого моря, и затем, по прошествии десятилетий они стали доступны ученому сообществу, возникла совсем иная картина. Образы света и тьмы, а также другие похожие темы часто встречаются в свитках Мертвого моря (1QS 3.13-4.26) [2] .

В качестве примера мы можем прочитать отрывок из документа, написанного членами кумранской общины приблизительно за сто лет до Иисуса: «Следует ввести всех самоотверженно жертвующих собой, чтобы творить законы Бога, в праведный союз для объединения в совете Бога, и чтобы ходить перед лицом Его непорочно, согласно всем откровениям по срокам их свидетельств, и любить всех сынов Света, каждого сообразно его жребию в совете Бога, и ненавидеть всех сынов Тьмы, каждого по его преступлению сообразно с возмездием Бога» (1QS 1.7-11).

До сих пор не утихают споры среди ученых о том, что представляла эта община, которая записала и сохранила большую часть свитков Мертвого моря. Однако, нет сомнений в том, что Кумранские документы окончательно и бесповоротно относят Евангелие от Иоанна к концептуальным представлениям Израиля эпохи поздней античности.

Был человек, посланный Богом, имя его Иоанн. Он пришел для свидетельства – для того, чтобы стать свидетелем света, и чтобы поверили все через него. Сам он не был светом, но пришел для того, чтобы стать свидетелем света. Этот свет был истинный свет, освещающий всех, кто рождается в мир (Ин. 1:6–9).

Служение Иоанна Крестителя в Евангелии от Марка представляет собой полемический контраст израильской Кумранской общине. Возможно, Иоанн [3] когда-то был членом этой общины. Между ними есть много точек соприкосновения, но вместе с тем и резких разногласий. В качестве примера можно упомянуть то, что Кумранская община и Иоанн называли свое служение «Голосом, взывающим в пустыне, готовящим дорогу Господу» (Ис. 40:3). В Уставе Кумранской общины мы читаем:

«…усть отделятся от местопребывания людей Кривды, дабы идти в пустыню, чтобы проложить там дорогу Йахве, как написано: "В пустыне проложите дорогу Йахве, выровняйте в степи торный путь нашему Богу"». Таково истолкование Учения Торы, как Он заповедал через Моисея…и как открыли пророки через дух Его святости» (1QS 8:12б-16а; См. также 1QS 9:19–20).

Это значит, что Кумранская община, также, как и Иоанн Креститель, верила, что в них исполнилось пророчество, записанное в книге Исаии. Цитируя Септуагинту, еврейско-греческий перевод Библии, Марк пишет об Иоанне Крестителе, что он был «голосом глашатая в пустыне… (Марк 1:1–2). Помимо разницы в истолковании 40 главы Исаии, существует еще одно (в числе многих других) крупное разногласие. Члены Кумранской общины считали себя представителями Божьего света или говоря их языком «детьми света». Мы читаем в свитке «Войны»: