Чтение онлайн

Несмотря на то, что противопоставление Закона и Благодати присутствовало в трудах Отцов Церкви, именно в период Реформации это стало ярко выраженной тенденцией [5] . Их противопоставление приобрело доминирующий характер. Антонимом слова благодать стал закон; антонимом слова закон стала благодать. На самом деле, нельзя было подменять данные понятия. Так как это вело к беззаконию и немилости.

Как и Апостола Павла, Иоанна очень часто понимали неправильно и интерпретировали анахронически. Например, в Иоанна 1:17 в некоторых переводах Библии вставлено дополнительное слово – «а» (Современный русский перевод). Этого слова нет в греческом оригинале. Более того, даже если в переводе нет слова «а» (см. Синодальный перевод), этот стих понимают так, как будто именно это имеется ввиду. Наш современный разум не в силах прочитать этот текст и не противопоставить закон и благодать.

Автор этого Евангелия видел в Законе/Торе что-то очень хорошее. Причина кроется в его израильском наследии, которое Бог доверил народу Израиля, которое веками этот народ лелеял, хранил и защищал. Если не обращать внимания на противопоставление и взамен использовать в этом предложении (ст. 17) утвердительную форму – «Бог дал Закон через Моисея, (и) милость и истина явлены через Иисуса Христа», – тогда текст будет звучать органично. В данном случае, это будет взаимосвязано с предыдущими словами автора Евангелия о том, что мы получили благодать в дополнение к уже данной нам благодати (16И от полноты Его все мы приняли и благодать на благодать (ст. 16 в Синодальном переводе) Возможно, перевод, который поможет нам избавиться от этой врожденной дихотомии, будет звучать так: «Бог дал Тору через Моисея и благодать, и истину через Иисуса Христа». В тот момент, когда мы увидим, что греческое слово (Номос) не обязательно переводить как «закон» или можно перевести как «закон», подразумевая Тору Моисея, вариантов толкования этого отрывка станет больше.

И вот свидетельство Иоанна. Когда послали из Иерусалима священников и левитов спросить у него, кто он такой, Иоанн не уклонился от ответа и прямо заявил: «Я не Помазанник». «Кто же ты тогда?», – спросили они, – Ты Илия?» – «Нет». «Ты пророк?», – «Нет». «Кто же ты?» – продолжали они спрашивать. «Мы должны дать ответ тем, кто нас послал. Кем ты сам себя называешь?» «Я, как сказал пророк Исаия, голос глашатая в пустыне: "Проложите прямой путь Господу!"» Они были посланцы фарисеев (Ин. 1:19–24).

Здесь мы впервые сталкиваемся с одной из ключевых характеристик тех, кого Иоанн называет . Большинство споров, которые случаются между Иисусом и его оппонентами в этом Евангелии так или иначе связаны с концепцией власти. Кому принадлежит власть? Это основной вопрос, который задает и на который отвечает четвертое Евангелие. Мы читаем о том, что имели власть, чтобы послать комиссию левитов и священников для проведения расследования о деятельности Иоанна Крестителя (ст. 19). Если мы сразу перейдем к 24 стиху, мы увидим, что эта комиссия была послана определенной структурой власти – фарисеями. Иосиф Флавий, иудейский историк, которого нанял Римский Император для того, чтобы тот вел историческую летопись о евреях, сделал запись о соглашении между царицей Александрой Иерусалимской и лидерами фарисейской партии (141-67 до Р. Х.): «Во времена правления царицы Александры фарисеи вскоре сделались фактическими правителями, изгоняя, милуя, освобождая и заточая кого им заблагорассудилось». (И. Флавий, Иудейская война 1:5:2; см. также «отлучали от синагоги» в Иоанна 9:22; 12:42; и 16:2).

Необходимо помнить о том, что в Иерусалиме существовал только один духовный центр – Храм. Также там находился большой совет мудрецов, Синедрион, который управлял жизнью еврейского сообщества. Синедрион состоял из храмовых священников и многочисленных ведущих представителей фарисейского движения (Обычные люди гораздо более благосклонно относились к фарисеям, нежели чем к саддукеям). Иоанн, в определенной степени признавая власть «пославших» делегацию из Иерусалима, неохотно дает свои ответы. Однако, всякий раз, когда он отвечает на вопросы комиссии, мы видим (это особенно ярко проявляется в греческой грамматике), что его ответы становятся все короче и короче (Ин. 1:20–21).

Они спросили его: «Раз ты не Помазанник, не Илия и не пророк, почему ты крестишь людей?» «Я крещу водой, – ответил Иоанн. – Но есть среди вас человек, вы Его не знаете. Он должен прийти после меня, но я недостоин даже развязать у Него ремень сандалии». Все это происходило в Вифании, за Иорданом, где обычно крестил Иоанн (Ин. 1:25–28).

В предыдущем отрывке мы читали о том, что священники и левиты из Иерусалима были посланы фарисейской фракцией Иерусалимской правящей элиты. Публично потребовав от Иоанна предъявить им свои полномочия, они задали ему ряд скоропалительных вопросов: «Ты – Помазанник? Ты – Илия? Ты – пророк?»

Все эти риторические вопросы на самом деле представляли собой заявление из Иерусалима о том, что у Иоанна не было соответствующих полномочий. Иоанн – не Помазанник. Он не Илия, которого ждут, чтобы тот пришел и приготовил путь Господу, посетившему свой народ. Не был он и эсхатологическим пророком из книги Второзакония 18:18. Иными словами, допрос этого комитента косвенно указывал на то, что Иоанн не имел права проводить такое массовое водное крещение в Израиле. Позднее, обращаясь уже к самому Иисусу (Ин. 10:24), прямо потребуют от него сказать им (упор на слово «им») Помазанник ли Он. Иисус ответил им, что ему не нужно одобрение Храма, поскольку он имеет одобрение высшей силы, которая когда-то наполняла Храм, – Всемогущего Бога Израиля – его собственного Отца. Ответ Иоанна поразил левитов и священников. Он сказал: «Я крещу водой, – ответил Иоанн. – Но есть среди вас человек, вы Его не знаете. Он должен прийти после меня, но я недостоин даже развязать у Него ремень сандалии» (ст. 26–27). Из всего вышесказанного мы можем заключить следующее:

Во-первых, Иоанн считал, что для выполнения своих полномочий он имел одобрение Бога, поэтому ему не требовалось получать одобрение от иудейских властей. Позднее в Евангелии автор будет говорить об этих начальниках из Иерусалима, как о злых пастухах Израиля, о которых пророчествовал Иезекииль (Иез. 34:1-16). Далее автор покажет Иисуса в образе Доброго пастуха Израиля, который должен будет управлять Израилем вместо них. Мы будем постоянно встречать такое противопоставление Иисуса и некомпетентных израильских властей. Когда мы подойдем к 10 главе Евангелия, подробно рассмотрим роль Иисуса, как Доброго Пастуха Израиля в сравнении с начальниками (злыми пастухами).

Во-вторых, Иоанн предъявил им обвинение в «незнании». Эта тема будет, раз за разом повторяться в Евангелии и завершится полноценным судебным разбирательством против формального руководства Израиля. Это, в свою очередь, покажет Иисуса Добрым пастухом Израиля.

В 26–27 стихах Иоанн по существу бросает вызов делегации, говоря что-то вроде этого: «Вы пришли ко мне, потому что вас послали официальные пастухи Израиля. Разве не интересно то, что ни вы, ни те, кто послал вас, не знаете Того, кто идет после меня? То, что я здесь делаю, имеет значение – да, но это ничто по сравнению с тем, что будет делать Он. Он гораздо больше меня».

На следующий день Иоанн видит идущего к нему Иисуса и говорит: «Вот Божий Ягненок, который унесет грех мира! Он Тот, о котором сказал я: "Вслед за мной идет человек, который стал больше меня, потому что был прежде меня". Я не знал кто Он, но я пришел крестить водой для того, чтобы о Нем стало известно Израилю» (Ин. 1:29–31).

В Евангелии от Иоанна Иисус изображен как Пасхальный Ягненок. Вы вероятно помните историю из Еврейской Библии/Ветхого Завета (Исх. 12; Чис. 9), – для того, чтобы ангел смерти прошел мимо домов верующих израильтян, их семьям нужно было нанести особый знак на косяки дверей кровь ягненка. Евангелие от Иоанна изображает Иисуса как окончательную жертву – Божьего Ягненка, который не только символично покрыл грехи израильских семей, но и взял на себя грехи всего мира (стих 29).