Чтение онлайн

Письмо принесло с собой тепло наших северных землянок, улыбки и голоса друзей. Оно обрадовало нас и в то же время заставило сладко сжаться сердце. Та­кое бывает, когда человек вспоминает лучшее, самое сокровенное, что было в прошлом. Спасибо вам, доро­гие. Мы вернемся, мы не имеем права не вернуться.

Еще несколько дней прошло в приготовлениях, и вот мы все трое в поезде Москва — Ярославль. Вагон пере­полнен. Едва нашли место. В общем купе, куда мы при­строили единственный чемодан, сидит стайка девчат. Знакомимся. Все они из какого-то училища и коренные москвички. Едут к родителям в Ярославль, куда в то вре­мя были эвакуированы многие государственные учреж­дения столицы. Поезд шел медленно, часами простаивал ка маленьких пустынных станциях, пропуская воинские

134

эшелоны. От нечего делать мы с девчатами почти всю дорогу резались в подкидного. В качестве стола для карт одна из девушек приспособила наш чемодан, чем г разу испортила нам настроение. Мы все время боя­лись, что чемодан ненароком соскользнет с колен и от­кроется. Тогда быть беде — пассажиры неминуемо при­мут нас за фашистов-диверсантов — ведь в чемодане лежали новенькие немецкие парабеллумы и черная офи­церская форма войск СС. За сутки пути нам так и не удалось сомкнуть глаз.

В Ярославль прибыли в полдень и прямо с вокзала поехали в городскую комендатуру. Там о нас знали и сразу же отправили в гостиницу. Утром следующего дня мы уже тряслись на грузовике по левому берегу Волги.

День стоял морозный, яркий снег искрился в лучах солнца и слепил глаза. Грузовик бежал по хорошо ука-I анной дороге легко и быстро.

В кузове кроме нас троих находились еще четверо: капитан-артиллерист, возвращавшийся в свою часть пос­ле госпиталя, два солдата и молоденькая медицинская < естра. Все они сидели спиной к кабине, спрятав лица от встречного ветра и подняв воротники шинелей. Мы же, поддерживая друг друга, стояли во весь рост и мужест­венно глядели вперед. Морозный встречный ветер жег лоб, щеки, подбородок, выдавливал из глаз слезы. Мед-( естра строго заметила, что смотреть на ветер нельзя, надует в глаза и будет больно.

Но мы отшучивались и даже пытались доказать, чго »то нам полезно. Если бы сестричка знала причину наше­го «отважного» поведения! Нет, не бравада, не жело-ние показать хорошенькой женщине свою волю и вы­носливость заставляли нас «плакать» на бешеном ветру.

С какой бы радостью мы присели, отвернулись и спря­тали головы в шинели! Но ведь немецкие офицеры, при­бывшие с острова Крит, должны иметь загорелую, смуглую кожу, а мы были бледнолицы, как грибы-шам­пиньоны. И грузовик-то мы выбрали для того, чтоб в пути обветрить и провялить наши лица до менее по­дозрительного цвета. Много раз мы останавливались, чтобы подышать, размять затекшие ноги, иногда в по­путной деревне удавалось согреться за самоваром. В одной из деревушек мы постучались в первый же по­павшийся дом и спросили у открывшей двери молодой хозяйки, не угостит ли она чайком озябших путешест­венников. Женщина улыбнулась открыто, весело и при­гласила в дом.

В избе на русской печи лежала маленькая седая ста­рушка. Молодая хозяйка стала на лавку, и мы услышали шепот:

— Маманя, люди тут с дороги. Обогреться просят.

Самовар, что ль, поставить?

— Ставь, а я в погреб спущусь.

Через полчаса мы сидели за пыхтящим самоваром, хрустели солеными огурцами и квашеной капустой, а старушка, жалостливо поглядывая на нас, то и дело просила «не отказать» и «откушать». К концу чаепития, ксгда мы оттаяли и насытились, завязался разговор. Ста­рушка объявила, что нынче ей бог послал праздник — оба сына, как сговорились, с фронта письма прислали. Бог их миловал — пока живы и здоровы.

Старушка без умолку рассказывала о своем житье-бытье— «до войны, милые, разве так жили?»; о колхоз­ных делах—«скотина-то у них страсть как отощала, ка­кая из соломы еда»; о своей красивой невестке — «она мне эаместо дочери родной».

1М

И вдруг эта старая добрая женщина, у которой, ка­залось, вся жизнь-то от стола до печки, сказала:

— Люди вы, гляжу, военные, грамотные. Скажите мне, сынки, доколе же вы отодвигаться-то будете? Сколько же солдат у бусурмана проклятущего Гитлеря-ки, коль их кажинный день сон по радио тыщами кла-лут?

И пока мы мялись, подыскивая слова, чтобы отве­тить старушке, та вздохнула и убежденно произнесла:

— Видно, наши генералы поля большого никак не найдут. Вот как найдут, и тогда войне полный конец.

— Какого поля, мать?

— Такого большого поля, чтоб всем миром собрать-с я и побить фашистов.

Мы были поражены таким неожиданным выводом и не сразу поняли глубокий смысл этих слов. Бабка дей-< пзительно как в бога верила, что непременно найдется такое поле, где русские могут развернуться во всю свою мощь и одолеть супостата. Мне хотелось встать и об­нять эту старуху, невольно преподавшую нам урок ве­ликого патриотизма и веры в победу. Я глядел на корич­невые морщинистые руки старой крестьянки, на ее осу­нувшееся с запавшими глазами лицо, и вдруг с острой жалостью понял, что бабка плоха, она не дождется конца войны, не дождется сыновей. Хотелось сказать: "Мы найдем поле, мать, и победим».

В Горьком мы простились с попутчиками. Через не­сколько дней, пересаживаясь с одной машины на дру­гую, добрались до цели. Это был штаб Донского фрон­та. В отделе разведки ждали нас и сразу же переправи­ли в одну из дивизий на передовую линию обороны.

ГЛАВА ТРИНАДЦАТАЯ

«РУМЫНСКИЙ БЛЮЗ»

В избе, где располагался разведывательный отдел дивизии, нас встретил молодой подтянутый капитан и объявил, что начальник отдела отсутствует, но прика­зано накормить нас, сводить в баню и устроить на от­дых. Штабной писарь отвел нас в маленькую избушку на самом краю деревни и познакомил с хозяином — молчаливым старым крестьянином с редкой, будто выщипанной бородкой. За ужином я спросил старика, почему они не ушли, как другие, из села,—ведь это передний край, немцы рядом.

— Он за Волгу пройти не должон, — хмуро сказал хозяин, — не пропустят. А ежели пропустят, то он и вез­де достанет, так что лучше сидеть дома.

Поговорив еще немного, мы устроились на деревян­ных лавках и заснули, но вскоре нас разбудили громкие голоса. Они принадлежали пятерым солдатам и старше­му сержанту — разведчикам дивизии. Они только что вернулись с переднего края, где были вместе с майо­ром — начальником разведотдела.

Разговорившись, мы выяснили, что от всего состава разведывательной роты дивизии не осталось и отделе­ния. Видимо, без работы ребята не скучают.

Начальник разведывательного отдела дивизии, когда мы вошли, встал навстречу и со словами «очень рад» пожал руку каждому. Я сразу подумал, что на нас майор возлагает какие-то большие надежды и, очевид­но, попросит помимо нашего основного задания по-

1)3

мочь разведке. Забегая вперед, скажу, что я ошибся — разведка дивизии работала отлично, имела большую агентурную сеть у немцев и всегда была в курсе всех дел врага. А приветливость майора объяснялась тем, что он просто был приветливым человеком.

Майор поинтересовался, сколько времени нам потре­буется на подготовку операции и в какой помощи мы нуждаемся. Богатырь ответил, что требуется несколько дней: надо изучить оборону немцев и найти участок для прохода в тыл.

Майор немного помолчал и вежливо сказал:

— Изучать, конечно, можно, но не так долго. Дело в том, что через оборону немцев вас проведут мои то­ри, Думаю, что вы могли бы на них положиться. Если хотите, — продолжал майор, — можете пройти по уча-• тку и познакомиться с местностью. Проведет сержант.