Чтение онлайн

В село, где находилась цель нашей операции — штаб румынскою полка,— мы должны были явиться со сто-

ы железнодорожной станции. Но не могут же не­мецкие офицеры идти пятнадцать километров пешком. ! ' 1м предстояло либо сесть на попутную машину, либо 1 росить ее у коменданта станции.

Часам к девяти утра мы вплотную подошли к станци­онным постройкам и, выбрав момент, спокойно напра-лись в здание вокзала.

В середине помещения тянулись вылощенные дере­.. «ные диваны. На них располагалось десятка три сол­дат и офицеров. Вдоль стен были расставлены столики. В углу работал буфет. Наше появление осталось без внимания. Никто не проявил даже малейшего интере-.п — да и мало ли в прифронтовой полосе офицеров

п черных плащах.

Оглядевшись, подошли к буфетной стойке, где чело­, –к с красной феской на голове и оттого похожий на

PAGE123

турка разливал из больших бутылей пенистое пиво. По­клонившись и не проронив ни слова, он любезно подви­нул нам сразу три высоких кружки. Справа облокотил­ся на стойку и молча тянул пиво офицер-артиллерист. То же самое сделали и мы, внимательно разглядывая окру­жающих. Расплатились с буфетчиком настоящими рейхсмарками и отправились к коменданту станции, ка­бинет которого, как пояснил турок, размещался в этом же здании.

Комендант, румынский офицер, плохо говоривший по-немецки, был чем-то расстроен. Выслушав Богаты­ря— мы с Власовым, на всякий случай, помалкивали,—• он мрачно сказал, что специальной машины у него нет, а попутные пойдут в нужную нам часть не раньше чем будут разгружены прибывшие вагоны, то есть после обе­да. Комендант посоветовал нам пройти в следующее зда­ние, где есть гостиница для офицеров, и отдохнуть с до­роги. Это было лучше, чем торчать на вокзальных ска­мейках, рискуя встретить какого-нибудь любопытного собеседника, и мы отправились в гостиницу. Админи­стратор, тоже румын, был угодлив и расторопен. Он быстро позвал горничную, и та отвела нас на второй этаж в небольшую комнату с кроватью, двумя стульями и старым кожаным диваном.

Спустя несколько часов грузовая машина с тюками зимнего солдатского обмундирования, на которых вос­седали мы, въехала в нужное нам село.

Пока шофер уточнял у встречного румына, где нахо­дится вещевой склад, мы слезли и направились к центру деревни, внимательно наблюдая за всем, что нас окру­жало.

Село было дворов на двести. Большинство домов — маленькие, низенькие, крытые соломой. Только в цен­

444

гре несколько домов посолиднее, побогаче. На одном из них висит штандарт румынской армии. Значит, тут штаб. Уточняем это у первого попавшегося солдата и не торопясь, с полным равнодушием ко всему окружающе­му, направляемся к дому с флагом.

Стоящий у крыльца часовой, увидя нас, вытягивает-< я и по-ефрейторски, оттянув оружие, приветствует. I !ропуска он не спросил. Это нас не удивило, мы знали, что даже немецкие армейские офицеры стараются по возможности не связываться с представителями охран­ных отрядов своего фюрера.

Поднявшись на крыльцо, я по привычке оглянулся на –ысового-—он стоял по-прежнему навытяжку и смотрел ним вслед. Неловко вспоминать, но я невольно тогда выжал на своем лице нечто вроде улыбки. В сенях Бого-!ырь, обернувшись к нам, приложил палец к губам. Этот жест был понятен — мы должны только молчать. Иван имел основания беспокоиться за наше произношение.

Дверь отворили рывком, несильным, но рывком. В передней, которая прежде служила хозяевам дома .-.ухней, теперь размещались писаря штаба. За одним из грех столов сидел человек в расстегнутом мундире и что-то писал. Он вскинул голову, положил авторучку

поднялся, лихорадочно застегивая мундир. Но он /спел дойти до верхней пуговицы, потому что Сергей пасов, находившийся к писарю ближе всех, резко по-ьернулся и двумя руками сдавил ему горло. Мы с Богл-ырем, не задерживаясь, прошли к следующей двери. В другой комнате с голым письменным столом и сту­лом— видимо, приемной — никого не было.

Власов вошел следом за нами, с писарем он покон­чил без единого звука — это мы умели делать, это был наш хлеб.

145

Еще'пять шагов, и мы открыли дверь в последнюю комнату. Первым шагнул Богатырь, за ним я, потом Сер­гей. Дверь мы оставили чуть-чуть приоткрытой, чтобы услышать стук входных дверей.

Прямо перед нами за столом сидел грузный крупный человек с полковничьими погонами. Справа у стены на раскладушке лежал другой. При нашем появлении он потянулся к кителю, висевшему на спинке стула. Пол­ковник спокойно и пристально рассматривал нас и ждал. Неожиданно, вопреки разработанному плану, Иван Бо­гатырь с угрозой выпалил: ,

— Господин полковник, мы прибыли для получения сведений.

И Иван шагнул к столу. То же пришлось сделать и мне.

— За какими сведениями? — спросил полковник спо­койным и ровным голосом.

И снова неожиданное:

— Какие нам необходимы.

Лицо полковника стало бескровным. Медленно, грузно он поднялся, опираясь на широко расставленные руки, и с расстановкой проговорил:

— Вы что-то пу-та-е-те, господа.

В тот же миг полковник схватил лежавший на столе кортик и занес его. Богатырь отшатнулся. Я кинулся впе­ред, вытянув руку навстречу удару.

Я перехватил кортик, но тут же чуть не закричал от острой боли — нож распорол мне правую ладонь.

Я продолжал еще держать руку полковника, когда Богатырь, широко размахнувшись, тяжело ударил пи­столетом в висок гитлеровца. Не выпуская из руки кин­жала, полковник стал оседать. Вббешенный Богатырь нанес еще один удар. Моя ладонь, разрезанная почти

до половины, хлестала кровью; я шарил глазами по ком­нате в поисках какой-нибудь тряпки, чтобы стянуть ру­ку. Увидел, как Власов стукнул по голове вскочившего с раскладушки другого офицера и сунул в его малень­кий рот пакет первой помощи. Иван лихорадочно соби­рал со стола полковника бумаги, потом стал открывать ящики. Все это пронеслось перед глазами как в калей­доскопе, а в голове стучала одна мысль: как остановить кровь. Наконец, я увидел, что тумбочка, на которую мой взгляд натыкался не раз, накрыта белой салфеткой. Сорвав ее, замотал руку, сунул за борт мундира и толь­ко тогда огляделся более осмысленно. Полковник был мертв. Румынский майор — о чине можно было судить по кителю — лежал без сознания. Причем, засовывая кляп, Власов перестарался, и вытащить пакет изо рта майор не сможет, если и очнется.