Чтение онлайн

Подполковник говорил с нами сдержанно, твердо, но все же не так, как обычно давал приказ:

— Обстановка, товарищи, складывается неважно. Враг делает попытку окружить нас, ну а если быть от­кровенным—полк уже в кольце. Взводу разведки при­казываю: вынести знамя. Любой ценой. Немедленно, по­ка не заняты стыки.

Не знаю, скорее всего, мы бы не выполнили этого приказа. Погибли бы все, но не выполнили. Ведь немцы заняли кругом все высотки и простреливали каждую

215

лощину. Говорят, чудес не бывает. Нет, бывают чудеса! Для нас это было стадо норвежских овец, которое нето­ропливо двигалось по лощине, минуя высотки, занятые немцами. Решение пришло мгновенно. Быстро снимаем с древка алое полотнище. Наматываю его вокруг пояса под гимнастеркой и стягиваю бушлат ремнем. Потом, прячась за камнями, спускаемся в ущелье и забираемся в середину стада. Овцы спокойны и совершенно не ре­агируют на наше присутствие. Но нам приходится не­сладко. Гнемся в три погибели, а овцы больно наступают на ноги и трутся о наши головы и бедра, разукрашивая нас клочьями шерсти. Вместе со стадом мы удаляемся все дальше и дальше, а затем покидаем наших спаси­телей.

На другой день встречаем своих, наступающих сол­дат 35-го полка нашей дивизии. Вскоре находим началь­ника штаба майора Короткова и вручаем ему боевое знамя полка.

После короткого отдыха обгоняем 35-й полк и идем на хвосте отступающих немцев. Не дает покоя судьба товарищей, оставшихся в тылу. Мы стремимся скорее продвинуться вперед, привести подмогу, выручить. Нам все кажется, что роты 35-го полка наступают слишком, медленно.

Через несколько часов продвижение действительно застопорилось. Головная рота, встретив сильный огонь двух тяжелых пулеметов, залегла. Немецкий заслон за­нял очень удобную позицию и держал под огнем широ­кий участок дороги. Обойти пулеметы не было никакой возможности, так как справа лежало озеро, а слева от­резала путь река, вытекавшая из озера.

Несколько раз наши солдаты пытались подняться в атаку, но каждый раз несли потери и откатывались.

PAGE216

Так прошло несколько часов. Наше терпение лопну­ло. Принимаем решение — помочь пехоте подняться, по­дав пример. Даю команду приготовиться. В руках Ерофе­ева баян, захваченный из штаба. Николай Серов пробует гитару. И вот неожиданно для залегшей пехоты вдруг раздаются звуки русской «Барыни». Мы, все одиннадцать ребят, встаем и неторопливо двигаемся по дороге прямо на пулеметы. Они застучали оба. Зашатался и лег Петр Гришкин, падают еще двое разведчиков. Иван Ромахин медленно, как бы раздумывая, опускается сначала на одно колено и еще медленнее ложится головой вперед. Но мы идем, не оглядываясь, только чуть ускоряем шаги. Наш психический марш не так уж подействовал на нем­цев, как на наших солдат. Они поднялись, обогнали нас, строча из автоматов. Умолк один пулемет, второй. Заслон был сбит.

Мы вернулись к своим. Двое оказались мертвыми. Ро­махин и Гришкин живы. Отправив раненых с санитарами, мы похоронили на обочине дороги убитых товарищей, по традиции поставив на могиле автомат, некрытый

каской­" Забегая вперед, скажу, что, когда про нашу атаку узнал подполковник Пасько, он немедленно приказал на­чальнику штаба заранее заготовить на всех нас записки об аресте каждого на десять суток и при первой возмож­ности посадить. Добавлю, что эти десять суток гауптвах­ты мы отсидели, когда дивизия находилась в резерве Главного командования на Волге.

Наступающие роты 35-го полка ушли далеко вперед, и мы почти до самого вечера догоняли их. Когда подхо­дили к Киркенесу, услышали вдалеке, на западе, артил­лерийскую стрельбу. Это означало, что наш полк дер­жался.

21'

Последние немецкие подразделения, покидая город, уничтожили все, что могли. Особенно сильно пострадал порт. Там не оказалось ни одного целого причала. Вой­дя в город с 35-полком, мы не стали задерживаться и продолжали двигаться на запад, туда, где сражались в окружении наши товарищи.

На западной окраине Киркенеса неожиданно наткну­лись на длинные бараку, обнесенные несколькими ряда­ми колючей проволоки. Рядом раскинулось большое кладбище, буквально усеянное стандартными деревян­ными крестами. Нас встретила и окружила большая тол­па женщин, одетых в серые полосатые халаты. Бывшие узницы еще плохо понимали, что происходит, дивились нашим погонам. Многие плакали, обнимали разведчиков, целовали.

Вдруг у одного из бараков раздались громкие крики* Толпа понеслась туда. Побежали и мы. Несколько жен­щин, просто обезумевших, волокли за волосы по дере­вянному настилу хорошо одетую девушку, пиная ее но­гами и выкрикивая ругательства. Пришлось выстрелить вверх. Женщины отпустили жертву, и девушка поднялась на ноги. Высокая, стройная, одетая в шелковое платье, с массивным браслетом на руке, она резко отличалась от других.

По-немецки спрашиваю, кто она. На чистейшем рус­ском языке кричит, что ненавидит всех нас. По выкри­кам женщин выясняем, что это русская, продавшаяся немцам, надсмотрщица, не пожалевшая даже родную мать, сидевшую в лагере.

Мы растерялись и не знали, что предпринять. Потом кто-то из разведчиков сказал, что надо назначить свой трибунал и судить предательницу, как поступали на Украине.

PAGE218

В состав трибунала вошли три женщины — учительни­ца из Ленинградской области и две колхозницы из Бело­руссии. От нас включили Николая Верьялова.

Суд был коротким и беспощадным: смерть!

Дело принимало неожиданный оборот — не могли же мы в самом деле расстрелять женщину, хотя она и за­служивала этого. Ни у кого из нас не поднялась бы рука на безоружного человека. В то же время мы со­знавали, что это краг, предатель, заслуживающий воз­мездия.

Но как найти выход, что сделать, чтобы недопустить расправу и в то же время успокоить озлобленных, изму­ченных и жаждущих мести людей.

Мысль как всегда в таких случаях пришла совершен­но неожиданно.

Громко, чтобы слышали все, обращаюсь к гудящей толпе и требую внимания. Когда наступает тишина, вы­зываю двух-трех добровольцев, которые последуют с нами в горы и будут свидетелями расстрела.

Как и ожидал, охотников не нашлось.

Не теряя больше ни минуты, мы уводим девушку из лагеря в Киркенес и сдаем в особый отдел дивизии.

Там же узнаем, что немцы, окружив наш полк, отка­зались от попытки уничтожить его, а просто держали под обстрелом, пропуская по дороге свои войска, отступав­шие из Киркенеса. Полк, правда, понес потери, но они были небольшими.

Стоял ноябрь 1944 года, приближалась 27-я годов­щина Великой Октябрьской революции. К этому времени военные действия на нашем участке закончились. Лап­ландская армия немцев больше не существовала.

219

миЛ

в

Т

В

°-

ЙСКа

В

Севе

Р

ной