Чтение онлайн

— Берите, ребята, ешьте…— объявил он и улегся на свое место. Видно было, что парню стыдно и очень жаль продуктов, хотя бы и попорченных.

К столу подошел Ромахин. Он поочередно брал в ру­ки тот или иной предмет, показывал его для всеобщего обозрения, цокал языком и пытал у Шестопалова:

— Неужели, Потро, все это ты отдаешь нам?

— Отдаю,— хмурился тот.

— И бесплатно, за так?—не унимался связной.

— За так,— кивал Петро.

Раздался такой хохот, что земля посыпалась из ще­лей настила. Заметив меня, Рашпиль вскочил и по всей

PAGE125

форме доложил, что без нас ему некуда податься, он просит оставить его во взводе и дает слово оправдать доверие.

Петр Шестопалов стал неплохим разведчиком, но ко­пить съестное продолжал. Такое, говорят, превращается в привычку, если человеку пришлось хоть раз в жизни долго быть наедине с голодом.

ГЛАВА ВОСЕМНАДЦАТАЯ

РАЗВЕДКА БОЕМ

Бежит в испуге орда злодейская, Земли не чуя под собой,— Идет десятая, идет гвардейская, Идет бесстраешая с врагами в бой!

Эту песню о 10-й гвардейской стрелковой дивизии, сложенную самодеятельными поэтами и композитора­ми, пели солдаты и на марше, и в землянках. Она звуча­ла бодро и весело. Ведь шел 1944 год, год, когда в на­шей победе уже не оставалось сомнений.

Войска 14-й армии, действующие на Мурманском на­правлении, готовились к решающим наступательным боям.

1944 год для нашего взвода разведки начался удач­но. В течение января и февраля мы взяли трех «языков», причем почти без потерь, и в середине марта коман­дование предоставило разведчикам пятидневные отпуска, которые мы решили провести в Мурманске.

Город почти весь был разрушен. На каждой улице мы видели пепелища и груды развалин. Фашистская авиация, правда редко, но продолжала налеты. Мы не любили и, честно скажу, панически боялись гула авиа­ционных моторов и свиста бомб. Мы могли без страха и даже с улыбкой войти в землянку к немцам, могли спокойно жевать сухари под ураганным артиллерийским огнем, но самолеты—это не тот табак: во время воздуш­нД|х тревог и бомбежек, довольно равнодушно воспри­нимаемых горожанами, наши нервы не выдерживали. Думаю, что трусили мы от незнакомого и поэтому гнету­щего состояния беспомощности. Стыдно сказать, но, пасаясь налетов, а заодно и позора, мы ушли из города остановились в поселке Дровяном, где у нас нашлись : накомые.

Денег у нас, отпускников, было сравнительно много, ;о купить что-либо на них оказалось делом нелегким. В те годы господствовал натуральный обмен, а эквива­лентом всех цен являлась буханка черного хлеба. Мы, фронтовики, мало что смыслили в коммерции и, навер­ное, испортили бы себе отпуск, если бы не два бидона одни, накопленных разведчиками за счет «законных» Фронтовых стограммовой. С помощью наших знакомых 1Ы быстро поменяли водку на продукты и все пять дней прожили безбедно, даже помогли с питанием при-этившим нас людям.

Вернувшись в полк, мы получили задание выявить но-ые огневые точки в обороне врага и почти каждые –утки лазали на передний край в разных местах, терпе­ливо сидели в снегу перед окопами гитлеровцев. Но точки все никак не выявлялись.

Так незаметно наступил май. Земля, освободившись от снега, снова стала союзницей разведчиков, и мы ка­чали подумывать о поиске с захватом «языка».

Наконец, было решено забраться во вражеские тран­шеи на высоте 168, которая находилась прямо за озе­ром. Лед уже сошел, по утрам поверхность озера силь­но парила, и вот, выбрав день, Власов, Верьялов и я сели в резиновую лодку и поплыли, разматывая за собой тон­кий и прочный шнур. Перед тем условились: если мы грижды дернем шнур, то Ромахин и другие разведчики

быстро подтянут нас обратно. Греб Верьялов. Весла опускались неслышно, без всплесков. Мы с Власовым, изготовив автоматы, напряженно вглядывались в сине-молочную пелену тумана. Благополучно одолели с 00 метров , разделяющих берега, и причалили возл-э больших камней.

Только замаскировали в кустах лодку, глянули на­зад— и растерялись: озеро уже не парило, его поверх­ность была чистой и гладкой как зеркало. Что делат! ? Мы видны, как глухари на снегу, и некуда спрятаться. К/ с шальные прыгаем в лодку и начинаем сигналить, ожи­дая, что вот-вот грохнут выстрелы. Проходит минута, другая. Лодка бежит крейсером. Еще минута, и мы н.а своем берегу. Считаем, что немцы прошляпили, а нам повезло.

На следующее утро, но часом раньше повторили рейд и на сей раз благополучно добрались до ближай­шего дзота. Когда мы, вытащив кинжалы, вошли туда, трое немцев дулись в карты. Увидя нас, они словно ока-.менели и не двинулись с места. Двое из них так и оста­лись лежать там с картами в руках, а третьего, с кляпом, во рту, мы отнесли в лодку. С высоты 168 не раздалось ни одного выстрела. Как выяснилось потом из показаний немца, наши кгртежники собрались в дзот с трех разных постов, и мы, по существу, сняли все наблюдение.

Когда мы доставили немца в полк, нам даже сначала не поверили: взять «языка» из чужого дзота без всяких потерь и почти без шума — такое случается не часто. Но когда фриц-пленный подтвердил, что он с высоты 168, и дал путные сведения, нас засыпали поздравлениями. Традиционная треска на ужине в честь разведчиков по-? казалась нам особенно вкусной. То ли она шла под наст-* роение, то ли расстарался повар.

PAGE193

'Потом снова потянулись обычные фронтовые будни, алнятия, дежурства на «нейтралке» и в редкие погожие йетние вечера даже волейбольные бои на кривой каме­нистой площадке.

В июле взвод получил приказ готовить разведку боем. Операцию намечалось провести силами второй стрелко­вой роты и взвода разведки на высоте Стог. Эта сопка на правом фланге имела сильную оборону с крытыми траншеями и множеством огневых точек.

Командира второй роты лейтенанта Горобца мы все хорошо знали, так как не раз пользовались его гостепри­имством.

Это был высокий, крупного телосложения человек С большими натруженными руками. Немного наивный и добродушный, он пользовался всеобщей любовью ^олдат, и не только второй роты. Его уважали в полку

(

«эк честного и добросовестного офицера, а солдаты лю­били, как отца, за чуткость и внимание. Родом лейтенант фыл из Белоруссии. В деревне под немцем у него оста­лись мать, отец и дса маленьких брата — и лейтенант становился порой задумчивым и невеселым. Команди­ром роты его назначили совсем недавно — до того он был взводным,— но Горобец в самое короткое время так подтянул роту, что она заняла одно из первых мест в полку по боевой и политической подготовке.