Чтение онлайн

Наступившая ночь не дала возможности нашим ча­стям занять сплошную оборону у перекрестка и перере­зать пути отступления. Да и немцы всеми силами стара­лись удержать за собой развилку. Они сосредоточили в этом месте несколько батарей шестиствольных мино­метов, которые плотным огнем держали нашу пехоту на почтительном расстоянии.

Командный пункт нашего полка расположился в бро­шенном немцами передвижном домике. Увидев нас, подполковник Пасько заметил:

— Ага, на ловца и зверь бежит.

И тут же объяснил задание — найти дорогу, чтобы вывести с тыла в район перекрестка стрелковый ба­тальон.

Наскоро перекусив, вшестером мы отправились в ночь и долго бродили по склонам сопок, пытаясь скрытно приблизиться к району перекрестка, но сделать этого не смогли из-за сильного минометного огня. Зато мы нашли очень удобную позицию для танков, о чем и до­ложили командиру полка.

210

Пасько принял решение выдвинуть приданные полку три танка Т-34 на огневой рубеж и взять под обстрел перекресток. Молоденький командир головного танка, в который сел я, глядел недовольно, сердито пригова­ривая:

— Дурацкое дело — нехитрое. Перещелкает нас не­мец в темноте, а танки еще пригодятся.

— Что ж, перещелкает — пойдете к нам в пехоту,— сказал я,— а пока давай двигай в стык вот тех высоток.

Через полчаса танки стояли под прикрытием отвес­ной скалы и вели огонь по перекрестку, по немецким машинам и колоннам солдат. Прощаясь, танкист, уже улыбаясь, сказал, что работы у них хватит до самого утра.

Поработали наши танкисты на славу.

На рассвете, когда мы подошли к ним, из всех трех машин раздавался храп, а на перекрестке валялись иско­реженные орудия, повозки, автомобили.

Путь на Петсамо был свободен. Наш полк маршем двинулся по дороге. К полудню мы уже встретились с десантниками Северного флота.

Всего два часа отдыха — и нам новое задание. Две роты первого стрелкового батальона и наш взвод раз­ведчиков сели на танки, автомобили-амфибии и понес­лись к никелевым рудникам вслед за отступающими фа­шистами. У небольшой речки головной танк настиг нем­цев, и не дав им снять понтонный мост, выскочил на противоположный берег. Идущие следом танки подави­ли несколько пулеметных гнезд и минометную батарею противника. К ночи мы остановились, а спустя несколько часов подошли другие роты нашего полка. Они принес­ли печальную весть — убит командир первого батальо­на майор Кузоваткин, наш большой друг и отличный

211

офицер. Батальоном стал командовать капитан Во-.

робы и

Оставляя никелевые рудники, немцы всюду понаты­кали огромное число мин. Пока мы возились с ними, противник откатывался все дальше и дальше. Наш полк вошел в поселок Никель. Все, что фашисты не успели взорвать, было заминировано — склады, здания, тонне­ли, вагоны. Разведчикам пришлось принять участие в разминировании, так как саперов не хватало, а мы понимали толк в немецких «сюрпризах».

В одном из железнодорожных тоннелей стояло де­сятка полтора товарных вагонов. Осветив состав кар­манными фонариками, мы осмотрели его и без тру­да обнаружили ловушку: стоило только потянуть дверь вагона, как раздался бы взрыв. Потребовалось немало времени, терпения, и хладнокровия для того, чтобы обезвредить мины. В одном вагоне лежали боеприпасы, в другом — советские деньги в папиросных ящиках, в третьем — колбаса и много всякого добра.

Только мы собрались отдохнуть и попировать, меня срочно позвали к командиру полка. У него уже находи­лись командиры батальонов и отдельных рот. Оказа­лось, поступил приказ — полку поручено совершить об­ходной маневр по труднопроходимой горной местности и выйти в тыл вражеской группировке, которая пре­граждала подступы к городу Киркенесу — важной воен­но-морской базе, откуда шла эвакуация войск против­ника.

Полк выступал немедленно, без артиллерии и обоза*

ГЛАВА ДВАДЦАТАЯ

В СЕВЕРНОЙ НОРВЕГИИ

Первые пять-шесть, километров полк шел., легко и довольно быстро по хорошо заметной горной тропе, но потом тропа исчезла и дальнейшее продвижение без разведки стало невозможным. Теперь впереди пошли мы. Марш километра на три-четыре, затем обратно за полком и снова, уже в третий раз, той же дорогой. По-ом снова. Эти челночные путешествия были изнури­тельными, выматывали все силы. Попадались на нашем пути и почти непроходимые места. Иногда полк в тече­ние восьми-десяти часов спускался только с одной скалы, обойти которую было нельзя. Спустя некоторое время догадались, что возвращаться всем взводом во­все не обязательно, достаточно послать одного-двух разведчиков. Самые большие неприятности нам до­ставляли горные речушки, через которые приходилось перебираться вброд. Остается удивляться, что ни один из нас не схватил даже легкого насморка.

Помнится, как на расстоянии пяти километров нам пришлось перебираться через десяток речушек, и каж­дый раз выше, чем по грудь. Настало время кому-то возвращаться за полком. И конечно, надо было назна­чить самого выносливого, физически крепкого парня. Смотрю поочередно на каждого из одиннадцати и за­держиваю взгляд на Юрии Крылове. Он без всяких слов понимают, что надо идти ему, встает и, улыбнув­шись, вдруг запевает:

Капитан, капитан, улыбнитесь!

213

Поет, а из глаз его помимо воли градом падают слезы. Потом он отворачивается и уходит. А мы, на­верное, в сотый раз, раздеваемся и растираемся спир­том, пока тело не начинает гореть огнем.

Так мы движемся несколько суток. На исходе сухари и консервы, на одиннадцать ртов две банки шпротов, а самое страшное — кончается спирт. Кругом же по-прежнему безлюдные и голые скалы.

В одну из темных осенних ночей, поднявшись на большую сопку, мы увидели на западе бегущую цепоч­ку огней. Это были фары немецких автомашин и мото­циклов.

Командир полка приказал двум стрелковым батальо­нам подойти вплотную к дороге и преградить путь от­ступающим немцам.

Нашему взводу подполковник поручил до утра охра­нять полковое знамя.

Устраиваясь на отдых, сооружаем из камней полу­круглый заборчик, за которым можно укрыться от хо­лодного ветра. Знамя в чехле кладем в изголовье. Двое остаются бодрствовать. Через час их сменят другие.

Утром —оно было хмурым, шел мокрый снег—мы узнаем, что ночные старания наших стрелков оседлать дорогу оказались пустым номером. Отступавшие гитле­ровцы развернули три батареи и не давали приблизиться. Всю ночь наши вели ружеино-пулеметныи огонь по до­роге, и всю ночь не останавливаясь ни нас час, по ней шли вражеские части. Они, конечно, несли потери, но сравнительно небольшие — как-никак, до немцев было не менее семисот метров. На таком расстоянии и по крупной цели еще надо попасть. К тому же осколки вражеских снарядов рикошетили от камней и выводили из строя много наших солдат.

День не принес изменений. Мы стреляли, немцы от­стреливались и колонна за колонной уходили по дороге на запад.

Между тем положение нашего полка становилось не­завидным. Кончались боеприпасы. Даже у нас, у развед­чиков, оставалось патронов на одну-две автоматные очереди. Правда, на каждого было еще по десятку гра­нат, но они не могли заменить патроны.

Ночь провели под прикрытием скалы, рядом с ко­мандным пунктом, а на другой день оказалось, что нем­цам надоело терпеть наше присутствие и за ночь они обложили полк со всех сторон. Такого нахальства от по­спешно отступающих фрицев мы, конечно, не ждали, а потому и не позаботились о наблюдении за действия­ми врагов. Мы думали, что вот-вот подойдут, вися на плечах у немцев, основные силы нашей дивизии. Вышло не так, и теперь —ясное дело — гитлеровцы попытают­ся уничтожить полк. Это понимал и Пасько. Но больше всего командир тревожился за знамя. Если цело боевое знамя —полк жив и будет жить. Утрачено знамя —беда непоправима. Тогда позор всему личному составу без исключения, начиная от командира и кончая ездовым в обозе.