Иван Крылов – Superstar. Феномен русского баснописца
Шрифт:
Ил. 9. Крылов в Собственном садике императрицы Марии Федоровны. Сапожников А. П. Иллюстрация к басне «Василек». 1834.
Эта гравюра как своего рода визуальный эпиграф неслучайно заменила портрет автора, который в «изящных» изданиях было принято размещать на фронтисписе. Издание в целом представляло собой апофеоз Крылова-классика, из живого человека превращенного в персонажа культурного мифа о нем самом.
Ил. 10. Неизвестный художник. Собственный садик императрицы Марии Федоровны в Павловске. 1820-е. Фрагмент. Музей-заповедник «Павловск».
Приветствуя выход этой необычной книги, «Северная пчела» писала:
Можем сказать, что наш Поэт нашел достойного себя Артиста. Изобретение, расположение, исполнение и выражение этих рисунков превосходны! <…> Издатель не мог иллюминовать их для публики; от этого книга вздорожала бы непомерно: за раскраску каждого рисунка требовали по рублю.
Мы уверены, что все читатели и любители превосходного таланта И. А. Крылова (а кто в России его не чтит и не любит?) поблагодарят почтенного А. П. Сапожникова за его прекрасный труд и вниманием своим вознаградят А. Ф. Смирдина за значительные издержки, коих стоило исполнение сего издания 316 .
316
СПч. 1834. № 97 (2 мая). С. 385.
Действительно, распродать такую дорогую книгу было непросто. Двухтомник с нераскрашенными «черными» гравюрами можно было купить в лавке Смирдина за 25 рублей. Позднее все-таки появились и экземпляры с иллюстрациями, раскрашенными акварелью, за 175 рублей, но такая цена делала их почти недоступными. Издание нуждалось в рекламе, и в майском номере принадлежащей Смирдину «Библиотеки для чтения» вышла статья Григоровича, где в виде cameo помещен короткий комментарий самого баснописца:
Автор Басень желал сам сделать подобное издание, принимал и меры; но необъятность издержек* остановила его намерение. Ныне осуществилась мысль автора трудами г. Сапожникова.
_______________
* По малому у нас числу хороших граверов, почтенный Иван Андреевич хотел поручить выгравировать картинки на стали ко всем своим Басням в Англии и напечатать там и самый текст. С него спросили миллион рублей! 317
О том, что перед нами один из типичных фарсовых рассказов Крылова 318 , говорит, в первую очередь, неимоверная сумма, якобы запрошенная за работу корыстолюбивыми англичанами 319 . Планировать выпуск собственного издания баснописец, связанный десятилетним контрактом, тоже никак не мог. Между тем в контексте статьи эта шутка звучит похвалой изданию Смирдина. Чисто русское, выпущенное безо всякого участия иностранцев, оно по своим художественным качествам и совершенству исполнения оказывается ни в чем не уступающим знаменитым британским кипсекам 320 . И даже анекдотический миллион здесь выглядит оценкой не столько услуг английских мастеров, сколько истинного достоинства сочинений русского баснописца.
317
Григорович В. И. Картинки к басням Крылова, сочиненные г. Сапожниковым. С. 178.
318
Подробнее о фарсовом поведении баснописца и его фарсовых рассказах см. в главе 3.
319
В оленинском кругу была, несомненно, памятна история с попыткой Державина в первой половине 1800-х годов заказать в Англии гравирование иллюстраций к своим сочинениям. Тогда заграничные мастера также заломили за свою работу астрономическую цену, да еще и, по словам Державина, «из зависти к славе российской» уничтожили одну из картинок, изображавшую триумф русского оружия (см.: Сочинения Державина с объяснительными примечаниями Я. Грота. Т. VI. СПб., 1871. С. 139, 148–149; Объяснения на сочинения Державина… СПб., 1834. С. 53).
320
Соперничество тех или иных отечественных изделий с прославленными английскими и торжество доморощенного мастерства над заморским – один из характерных идеологических топосов николаевского времени. Много позже он будет иронически обыгран в «сказе» Н. С. Лескова «Левша» (1881).
Однако в литературных кругах не могли не замечать и контекста, в котором возникла шутка Крылова.
Одновременно с выходом смирдинского издания А. П. Башуцкий готовил к выпуску третью часть «Панорамы Санкт-Петербурга» – едва ли не самого амбициозного книжного проекта тех лет. Главным его украшением должны были послужить двенадцать отдельных тетрадей с видами и планами города. Гравирование их на стали Башуцкий еще в 1832 году заказал в Германии, но в начале 1834-го, недовольный темпами и качеством работы, передал заказ в Англию. «Условия, сделанные с английскими граверами, были почти те же [что и с немецкими. – Е. Л., Н. С.], но цена работы их гораздо выше», – писал он позднее 321 . В подготовку своего издания Башуцкий вложил большие деньги и рассчитывал на успешные продажи и прибыль; в этом отношении его весьма вдохновили первые образчики работы англичан, доставленные в Петербург «тотчас по открытии навигации», то есть в апреле 1834 года. Не ошибемся, предположив, что наполеоновские планы Башуцкого и его «Панорама» были предметом разговоров в момент выхода крыловского двухтомника 322 .
321
Башуцкий А. П. Панорама Санкт-Петербурга. Кн. III. СПб., 1834. С. IV.
322
Предприятие Башуцкого ожидаемого успеха не имело. 21 октября 1834 года английское судно Ann Gales, которое везло из Лондона в Петербург готовый тираж гравюр для «Панорамы Санкт-Петербурга», оригинальные рисунки и стальные доски для печати, потерпело крушение у острова Тексел в Северном море (Там же. С. V; Ship News // Morning Post. 1834. Oct. 28. [P. 4]). Это нанесло сокрушительный удар по планам издателя. Третья часть «Панорамы Санкт-Петербурга» выйдет только в начале 1835 года, а большая часть запланированных приложений так и не увидит света.
Два роскошных издания, работа над которыми велась одновременно, два «патриотических проекта», посвященные один вершинному достижению отечественной литературы, другой – величию имперской столицы, различались лишь подходом к оформлению. Башуцкий делает ставку на самую модную и современную технологию – гравюру на стали, позволявшую, в частности, выпускать увеличенные тиражи иллюстраций, и на лучших в мире (и самых дорогих) английских граверов. Крылов же в характерной лукаво-простодушной манере посмеивается над ним: и он-де обращался к хваленым англичанам, причем заказ его был во столько же раз сложнее заказа Башуцкого, во сколько раз большую плату они заломили. Положись он на иностранцев, книга не увидела бы света, но, к счастью, русский художник Сапожников не нуждался в чужой помощи и сам награвировал свои рисунки. Так в иронической миниатюре Крылов обыгрывал собственную патентованную «русскость» – важнейший компонент его бренда, как литературного, так и коммерческого 323 .
323
Популярность английских гравюр на стали оказалась так велика, что спустя год в рекламе очередного смирдинского издания басен, украшенного портретом Крылова с пастели П. А. Оленина, подчеркивалось, что он «прекрасно гравирован в Лондоне» (БдЧ. 1836. № 1. Отд. VI. С. 31). Между тем стоило взять книгу в руки, чтобы увидеть на портрете надпись кириллицей: «Оленинъ – Гобертъ». Гравюра была выполнена Джоном Гобертом (Gaubert), «печатником при Академии художеств», многие годы работавшим в России. Он, в частности, гравировал по заказу Башуцкого некоторые виды для «Панорамы Санкт-Петербурга», после того как основная часть иллюстраций погибла при транспортировке из Англии.
Эксклюзивные отношения между Крыловым и Смирдиным, самым авторитетным русским литератором и самым авторитетным издателем, привели к тому, что с начала 1835 года баснописец стал официальным редактором «Библиотеки для чтения».
Все началось с громкого скандала из-за публикации в декабрьском номере журнала за 1834 год стихотворения М. Д. Деларю «Красавице» (вольного перевода из Гюго). Цензор А. В. Никитенко, пропустивший «кощунственный» текст, был помещен на гауптвахту, поэт отставлен от службы. Крылов, что с ним в те годы бывало редко, не дистанцировался от происходящего: в личной беседе выразив сочувствие Никитенко 324 , он в свете блистал едкой устной эпиграммой на Деларю («Мой друг, когда бы был ты бог…» 325 ). Тень нависла и над издателем: петербургский митрополит обратился к императору, «прося защитить православие от нападений Деларю и Смирдина» 326 . И буквально в те же дни проштрафился тогдашний редактор журнала Греч. 19 декабря в «Северной пчеле», которую он также редактировал, появилась рецензия на постановку оперы Дж. Мейербера «Роберт Дьявол», где упоминалось об изменениях в оригинальном либретто. Они, как выяснилось, были сделаны по распоряжению Николая I, и «его величество велел сказать ему за это, что еще один такой случай – и Греч будет выслан из столицы» 327 .
324
Никитенко А. В. Дневник: В 3 т. Т. 1. С. 166 (запись от 9 января 1835 года).
325
Крылов. Соч. Т. III. С. 316.
326
Пушкин. Полн. собр. соч.: В 17 т. М.; Л., 1937–1959. Т. XII. С. 335.
327
Никитенко А. В. Дневник. Т. 1. С. 166.
Все это в совокупности грозило «Библиотеке для чтения» участью «Московского телеграфа», запрещенного не далее как в апреле 1834 года. Спасая свой журнал, Смирдин принял решение пригласить на место Греча человека, само имя которого должно было успокоить правительство. Выбор неслучайно пал на Крылова; главную роль здесь сыграли не столько слава и опыт, сколько безупречная политическая репутация «огосударствленного» баснописца.
Вскоре, нанеся новому редактору визит, цензор Никитенко в недоумении и даже негодовании записал:
Он жалуется на торговое направление нынешней литературы, хотя сам взял со Смирдина за редакцию «Библиотеки для чтения» девять тысяч рублей 328 . Правда, он не торгует своим талантом, ибо можно быть уверенным, что он ничего не будет делать для журнала. Однако он пускает в ход свою славу: Смирдин дает ему деньги за одно его имя 329 .
Столь выгодные для Крылова отношения закончились менее чем через полгода. Свою миссию он выполнил 330 , однако малозаметное сообщение, помещенное в октябрьском номере журнала, намекает на некий конфликт с реальным редактором О. И. Сенковским. За комплиментарной формой явственно различима насмешка:
328
Для сравнения: директор «Библиотеки для чтения» О. И. Сенковский, фактически выполнявший и обязанности редактора, получал от Смирдина жалованье в размере 15 тыс. руб. в год.
329
Никитенко А. В. Дневник. Т. 1. С. 167 (запись от 9 января 1835 года).
330
В первые же дни редакторства Крылова вокруг «Библиотеки…» едва не разразился новый скандал, на сей раз связанный с публикацией в январском номере за 1835 год стихотворения поэта-дилетанта М. А. Маркова «Русский Царь», где Николай I именовался «поборником грядущих зол». Двусмысленное выражение не заметил Никитенко, только что вышедший с гауптвахты после эксцесса со стихами Деларю. Тем, что журнал и цензор снова серьезно провинились, рассчитывал воспользоваться Булгарин, который, по утверждению Никитенко, уже «собрался с доносом» в III отделение. Это грозило «Библиотеке для чтения» едва ли не фатальной опасностью, но дело неожиданно легко удалось замять. Благодаря вмешательству Уварова во всем тираже, который еще не был разослан подписчикам, вместо крамольной страницы появилась новая, где «поборника» заменили на «рушителя» (см.: БдЧ. 1835. Т. 8. Отд. «Русская словесность». С. 5; Никитенко А. В. Дневник. Т. 1. С. 165–166). Хотя Крылов в этой истории не играл активной роли, можно уверенно предполагать, что само его имя послужило журналу достаточной защитой. Ни Булгарин, ни Уваров не решились раздувать скандал, понимая, что это ударит по нему как редактору «Библиотеки…».
<…> мы совсем забыли одно обстоятельство, о котором давно следовало известить наших читателей: еще с мая месяца «Библиотека для чтения» лишилась лестного руководства, которое принял было на себя знаменитый наш поэт И. А. Крылов. Преклонность лет не дозволила ему продолжать мучительных занятий редактора 331 .
Крылов не остался в долгу, отозвавшись в обществе о Сенковском: «Умный! Да ум-то у него дурацкий» 332 .
331
БдЧ. 1835. Т. 12. С. 58 (6-й пагинации). Спустя год Сенковский ядовито уточнял: «С самого начала существования этого журнала, как то почти всем известно, настоящим его редактором был всегда сам О. И. Сенковский <…> Те, которые носили звание редакторов „Библиотеки для чтения“ <…> слишком благородны, чтобы требовать для себя похвалы за достоинства, в которых они не имели никакого участия. Весь круг их редакторского действия ограничивался чтением третьей, последней корректуры уже готовых, оттиснутых листов, набранных в типографии по рукописям, которые никогда не сообщались им предварительно» (Там же. 1836. Т. 17. С. 23–24 (6-й пагинации)). Здесь, помимо Крылова, имеются в виду и его предшественник Греч, и сменивший баснописца Е. Ф. Корш.
332
КВС. С. 300.
14
Отставка с пенсией «не в пример другим»
В конце 1840 года Крылов ощутил, что хлопотливая должность библиотекаря стала ему не по силам, и принял решение выйти в отставку. В материальном смысле оно было непростым: мало того, что он лишался жалованья, ему предстояло также покинуть казенную квартиру с конюшней, сараями, погребом и дровами, которой он пользовался с 1816 года. По расчету дирекции, так он экономил в год 857 рублей 14 2/7 копейки серебром (3 тысячи рублей ассигнациями) 333 . Теряя эту льготу, Крылов оказывался перед необходимостью нанимать и содержать аналогичное жилье, которое позволяло бы разместить и экипаж, и лошадей, и прислугу. Пенсион от Кабинета давал ему 857 рублей 76 копеек серебром – сумму, практически совпадающую с предстоявшими расходами на квартиру. На жизнь оставалась пенсия за выслугу лет – не более 1086 рублей 37 копеек серебром в год, да и то если бы ее исчисляли с учетом как жалованья по штату, так и «прибавочных».
333
С 1 января 1840 года в результате денежной реформы все официальные расчеты были переведены на серебро.