Чтение онлайн

собственную судьбу, малейшего стремления «свести счеты» с людским равнодушием,

отомстить кому-то за свои страдания. В произведениях этого ряда всегда присутствует

пушкинское: «И милость к падшим призывал». Этот мотив слышен и в вещах того

невеселого в его жизни периода, на котором мы здесь остановились. Даже в таком

мрачном по содержанию и колориту стихотворении, как «Я рад молчать о горе

старом...», в итоге побеждает гуманистическое начало. Обратим внимание на

последние две строфы этой исповеди:

Исход... Едва ли он возможен... Душа на скорбь осуждена, Изныло сердце, ум

встревожен, А даль темна, как ночь темна...

Уж не пора ли лечь в могилу: Усопших сон невозмутим. О Боже мой! Пошли ты

силу И мир душевный всем живым!

1 Пантеизм--г- религиозное философское учение, отрждествляющее Бога с

природой и рассматривающее природу как воплощение божества.

В дни сердечного и телесного .непокоя, конечно, рождались стихи, обожженные

болью и тоской, их нельзя читать без тревоги за судьбу автора, настолько они прони-

заны настроением безнадежности, усталости от борьбы («Собрату», «Ноет сердце мое

от забот й кручин...»). В такого рода «песнях унылых» поэт как бы уже переступает

37

грань земного бытия, читает собственную заупокойную, как это позже будет с

особенной трагической силой выражено в 'знаменитом реквиеме «Вырыта заступом

яма глубокая...». Однако не такие произведения определяют лейтмотив печальной

главы его творчества. Сквозь трагические строки выступает поэт-философ, поэт

нравственного величия человека, касавшийся вечной роковой темы, беспощадный к

иллюзиям, жестко смотревший за грань жизни. Проблема эта в русской поэзии,

естественно, отпугивает исследователей, и она остается за пределами изучения, но,

если к ней обратиться, мимо имени Никитина здесь не пройти, как нельзя говорить на

тему людских страданий без «Страстей по Матфею» Баха и «Реквиема» Бетховена.

Сколько прекрасных творений отнял у него проклятый недуг!' Н. И. Второв в

далеком Петербурге однажды заметил, что Никитин мало пишет. Иван Саввич по этому

поводу ответил: «Что касается моего молчания, моего бездействия, которое, по Вашим

словам, губит мое дарование (если, впрочем, оно есть), — вот мой. ответ: я похож на

скелет, обтянутый кожей, а Вы хотите, чтобы я писал стихи. Могу ли я вдуматься в

предмет и овладеть им, когда меня утомляет двухчасовое серьезное чтение?
– Нет, мой

друг, сперва надобно освободиться от болезни, до того, продолжительной и упорной,

что иногда жизнь становится немилою, и тогда уже браться за стихи... Повторяю, мой.

друг, надобно сперва* выздороветь, — иначе: «плохая песня соловью в когтях у

кошки...»

Вне жизненного пути нельзя понять любого поэта, а тем более с такой

исключительно трудной судьбой, как 'у автора «Пахаря». Осознаем: ^ведь по сути все

написанное им создавалось пг^пу^укут^у м^ду натисками физический Ь'ОЛИ, а -уЖ

ЧТдУУгтны^ Ргд мукяц ггтпритк иЗЛИШНе. Это поистине подвиг, единственное в

своем роде нравственное преодоление того, что было так безжалостно отмерено ему

природой и обстоятельствами. Не случайно его «жизнь терпеливая» вызывала такое

сочувствие известных писателей. На личную трагедию Никитина обратил внимание

Герцен, не прошел мимо его биографии такой чуткий к чужому горю писатель, как

Гаршин, родственность с поэтом в страданиях чувствовал Достоевский, идущий от

сердца моральный пафос его произведений волновал Льва Толстого... Серьезные

историки отечественной словесности всегда отмечали незаурядность его натуры. В. Е.

Чешихин-Вет-ринский убежденно пи^ал в 1909 г.: «Никитин — один из самых цельных

и мужественных русских людей». О крепости и несломленности его духа говорили

многие советские поэты. «Читая и перечитывая биографии широко известных русских

писателей девятнадцатого века, ни на одну минуту не перестаешь удивляться воистину

подвижническому характеру творцов нашей литературы, — замечал Николай

Рыленков. — Но даже в ряду таких подвижников-страстотерпцев имя Ивана Саввича

Никитина занимает совершенно особое место».

Свое слово он действительно выстрадал. «Лучшая поэма, им созданная, :— его

жизнь», — утверждал один из его друзей.

поэма о мещанстве

В 1858 г. Никитин создает большую и новаторскую поэму «Кулак». Один из

дореволюционных критиков назвал ее «новинкою сенсационной». Громко, но истина в

таком определении есть — в этом произведении поэт впервые в русской литературе

обратился к судьбе городского пролетария, представители низшего мещанского

сословия. Слово' «кулак» в никитинское время и раньше еще не имело значения

«мироед-кровопийца», какое оно получило особенно в 70-е годы. По мнению

академика В. В. Виноградова, словечко это,— в смысле «шибай-перекупщик», «мелкий

плут-барышник» — ввел Н. В. Гоголь. В этом смысле он и является героем этого лиро-

эпического творения.

38

'В эпоху 50-х годов в русской поэме не только ,не был еще освоен новый

социальный тип, но даже крестьянин «не дорос» до такой жанровой формы. Крупного

образа мужика тогда еще не дали ни Огарев, ни Некрасов. Благодаря Алексею

Кольцову, в лирике такой герой уже давно стал равноправным, но в центральную

фигуру поэмы не вырос. Тем более опыт Никитина в этом плане представляет особый

интерес, и он, несомненно, выступил как новатор, дав слово, как писал М. Ф. де Пуле,