Чтение онлайн

Гудериан пришел в себя быстро, он сглотнул и ответил: — Общие вектора движения групп армий значения не имеют. Разгром русской армии произойдет до теоретического разделения войск. Увеличение длины фронта с движением на восток тоже значения не имеет. Германская армия не выдавливает Красную армию в стратегическую глубину, а уничтожает её. Вы немец?

— Что? Нет, я не немец. Ну, хорошо, "Барбаросса" предусматривает выход на рубеж Архангельск-Астрахань. Ну, допустим, вышли вы на этот рубеж, и что? Неужели вы думаете, что война сразу закончится, если вы достигнете Волги?

Гудериан уже не плыл. Размышлял и молчал. Говорить о том, что на этом рубеже немцы надеются встретить японцев, он не хотел. Это уже была военная тайна.

Включился Сидоров-1: — Слушай, давай заберём его сознание, и дома потом распотрошим в спокойной обстановке. Сейчас проявлю наушник.

— Точно! — Сидоров-2 обрадовался. В этот самый момент Алексей внезапно понял, почему он валандается с этим гансом, то есть с Гейнцем. Не застрелил сразу, и сейчас оттягивал неизбежно приближавшуюся развязку. Ему было ужасно интересно узнать взгляд с "той", противной стороны. Что думает тот, кто хочет победить Советский Союз и завоевать Россию? На что надеется? Как себе это представляет? Это же интересно, до… до покалывания в подушечках пальцев!

Наушник для скачивания сознания появился прямо на траве в перламутровом ореоле под ошарашенным взглядом Гудериана.

— Лови момент, пока он завис, надевай на него! — скомандовал Сидоров-1, – надо было ему руки связать, но уже поздно.

Сидоров-2 схватил с травы наушник, и, подскочив к Гудериану, круговым движением надел пластиковую раковину на ухо. Генерал дёрнулся, потянул руки к голове, но в ухо уже скользнул голубой лучик, и быстроходный Гейнц зафиксировался с отсутствующим взглядом.

Сознание скачивалось 12 минут. За это время произошло множество событий.

Во-первых, Сидоров слегка помародёрничал, сняв с ремня Гудериана пистолетную кобуру с запасной обоймой. Ну, понравился пистолетик. Хотел ещё сорвать на память железный крест, но, так и не ответив себе на вопрос "На хрена он мне?", не стал этого делать.

Во-вторых, второй раз за последний час, его пришёл брать в плен Миронов. Пришёл не с двумя бойцами, а с целым отделением и капитаном в придачу.

Предупреждённый Сидоров их уже ждал, удивлённый тем, как этот самый Миронов умудряется выбирать самое неподходящее время. Услышал он их ещё до того, как из-за деревьев появились первые крадущиеся фигуры. Десяток солдат растянулись цепью и, с шумом и треском сучьев валежника под ногами, пытались взять его в полукольцо. В середине шел Миронов с немецким автоматом наперевес, не иначе у водителя Гудериана забрал, и капитан Подопригора с пистолетом ТТ наизготовку. Хорошо, Сидоров-1 успел глянуть документы и подсказал фамилию капитана.

Когда расстояние между ними сократилось до десяти метров, Сидоров поймал взгляд Миронова, погрозил ему кулаком и приложил палец к губам, мол, "Тс-с!". Миронов что-то шепнул капитану, тот остановил бойцов взмахом руки, а Алексей призывно махнул им обоим рукой и опять сделал жест "Тихо!". Когда эти двое приблизились, Сидоров сказал им негромко: — У меня тут связь с Москвой, а вы как слоны ломитесь, — и прищурился насмешливо: — никак врасплох хотели застать?

Миронов внимательно посмотрел на заторможенного Гудериана с черной ракушкой на ухе и благоразумно промолчал. А капитан в ситуацию не въехал и ляпнул "домашнюю заготовку", то, что готовился сказать, когда шёл сюда: — Ваши документы!?

— Тяни время, ещё минуты три нужно, — сказал в голове голос Сидорова-1.

И Сидоров-2 начал тянуть время: — Капитан Подопригора, а вы распорядились забрать документы из машины немецкого генерала? — и он кивнул на Гудериана, — нет? Ваше любопытство далее моих личных документов не распространяется? Хорошо, я представлюсь. Полковник Сидоров. Оперативный отдел штаба фронта.

О! Подтянулись.

Семён Миронов, старшина-сверхсрочник, среднего роста, круглолицый, голубоглазый, со скорбными стрелочками морщин у рта, которые не могла скрыть даже трёхдневная щетина, смотрел тяжело и спокойно. Он уже прошёл сквозь ужас первых боёв, стремительных и удручающих, и научился не удивляться всему, что он видел. Самое удивительное было то, что Красная Армия не пришла на помощь пограничникам и могучим ударом не отбросила врага с нашей территории. Круговерть первого дня запомнилась рёвом танков, утюживших окопы пограничников и наступившей потом тишиной. Немцы даже не послали пехоту, прочесать развороченные позиции. Спешили очень. И были правы. Из всей заставы выжили трое. Так и пошли на восток втроём, обходя рычащие бронированные колонны немцев и стараясь не высовываться на открытые места. Потом встреча с незнакомцем в странном обмундировании, удивительная его осведомлённость. Когда незнакомец представился, всё стало понятно. И его форма, и знания, и его уверенная манера командовать. Полковник поступал правильно, убивал врагов, и Миронов поверил ему.

— Всё, закачалось, снимай с него наушник, — сказал Сидоров-1.

Алексей встал, снял с Гудериана наушник, и приподнял на вытянутой ладони: — Забирай.

В голове хрюкнул смешок: — Ты что, издеваешься? Хочешь, чтоб я его скопировал прямо с твоей рукой? А проявлять как будем? Оно так и проявится, вместе с отрезанной кистью. Положи на траву.

Алексей оценил свою промашку, и положил наушник на траву, прибавив к нему кобуру с понравившемся пистолетом.

Притихшие Миронов и Подопригора молча глядели на манипуляции "товарища полковника".

Когда с игрушками было закончено, Алексей поднял автомат и посмотрел на Гейнца. Тот всё понял, оскалился и закрыл глаза. Молодец! Сидорову стало легко на душе, от того, что он не ошибся и сохраняет сознание, даже можно сказать, жизнь, достойного противника.

Длинной очередью, выстрелов в десять, Сидоров прервал жизнь Гудериана в этой истории, и повернулся к ничего не понимающим, Миронову и Подопригоре.

В этот момент в голове Сидорова раздался голос суфлёра: — Гансы потеряли Гейнца. Начался шухер. Из штаба 17-й дивизии на эту дорогу выезжает разведбат на поиски. Три танка и четыре бэ-тэ-эра, набитые фрицами под завязку. Идите, встречайте.

— У нас три танка и рота немцев на подходе, — объявил Алексей вслух, — что у вас из оружия? — и глянул на капитана.

Подопригора был в чистенькой форме, высокий, красивый, весь такой парадный военный, будто прямо со строевого плаца, ещё не обмятый войной, не пожеванный бомбёжками, и взгляд у него был ещё мирный и светлый. Капитан получил задачу занять со своим батальоном город Слоним, и удерживать его до подхода помощи. А если он уже захвачен немцами, то отбить его. Вот так, ни больше, ни меньше. Командир 1-го стрелкового батальона 612-го стрелкового полка капитан Подопригора против командира 17-й танковой дивизии генерал-лейтенанта фон Арнима. Но Подопригора этого не знал, и был уверен, что с задачей он, непременно справится. Их полк стоял полевым лагерем в лесу, и странное дело, их пока ещё не бомбили. То ли у немцев сбой в командах произошёл, то ли их не обнаружили вовремя, но гул войны с запада прокатился слева-справа от полка на восток, связи не было, и полковой командир совершил обычную для того времени ошибку. Он решил атаковать коварного врага. Ну, принял решение, так, действуй! Полк в наступлении – страшная сила! Может задержать танковую дивизию на час. А это немало. Но командир полка решил победить всех врагов одновременно, и раздёргал полк побатальонно.

Командиру 1-го стрелкового батальона капитану Подопригоре достался Слоним. Батальон, как и весь полк, был укомплектован полностью. Почти пятьсот человек. Кроме трёх полнокровных стрелковых рот, была ещё пулемётная рота со станковыми и крупнокалиберными пулемётами и противотанковый взвод с двумя 45-мм противотанковыми пушками! А в самих ротах было ого-го, сколько всего, ах, да, и миномётный взвод ещё был, с тремя 82-мм самоварами БМ-37, так что, можно сказать, капитан Подопригора был вооружён до зубов. Плюс боевой дух! Разгромить и уничтожить врага, малой кровью, на чужой территории, как обещал товарищ Сталин! Ура!!!

Только шло все как-то не так, как мечталось. Ворваться вихрем в город и разглядывать в бинокль сверкающие пятки улепётывающих врагов не получилось. Разбитая штабная машина с убитым немцем, злые пограничники, грязные и вообще… одетые не по уставу. Суровый старшина, остановивший его батальон и начавший командовать, всё это выламывалось из его представлений о войне, о порядке на войне, и роли его самого, капитана Игоря Подопригоры, на войне.

Пока капитан набирал в лёгкие воздух, раздумывая, что ответить, и отвечать ли, вообще, Миронов сказал: — Винтовки и гранаты РГД.