Чтение онлайн

Не приходится сомневаться: дойди этот совет до адресата, быть бы Якову Павловичу где-нибудь на Соловках…

В 1932 году пронесся слух о смерти Бальмонта, дошедший и до Шуи. Слух оказался ложным, но, не будь его, мы не узнали бы о безоглядной смелости никому не известного жителя провинциальной глубинки, воспевшего отвергнутого советским строем поэта:

(«Памяти К. Д. Бальмонта. В год его кончины», 10 июля 1932 г.)

Безусловно, эти стихи, как и все стихотворения Я. Надеждина, не могут быть отнесены к явлениям собственно поэтическим в полном смысле слова. Но перед нами интереснейший человеческий документ, дающий представление об активных мифотворческих устремлениях народной, «низовой» культуры, стремящейся поддержать «высокую» культуру в тяжелое для нее время.

В заключение этой главы хотелось бы сказать о сегодняшнем отношении к Бальмонту на его родине.

Известно, что на протяжении долгого времени поэт считался персоной нон-грата в советском отечестве. Ему не могли простить, что, находясь в эмиграции, он писал о бесчеловечности большевисткого режима, критиковал Горького и т. д. В Иванове, «самом советском городе», память о Бальмонте была более чем нежелательна. С большим трудом в 1967 году, благодаря подвижническим усилиям местных литературоведов Г. М. Сухарева и П. В. Куприяновского, удалось провести в шуйском педагогическом институте расширенное заседание кафедры, посвященное столетию со дня рождения Бальмонта. Намеченная на это же время в Ивановском пединституте бальмонтовская конференция была запрещена. Игнорировало официальное Иваново и приезд в город в юбилейные дни дочери поэта — Нины Константиновны (1900–1989). Останавливалась она в доме профессора Павла Вячеславовича Куприяновского, с которым у нее сразу же установились теплые дружеские отношения.

Большие сложности возникли у основателей литературного музея при Ивановском университете (открыт в 1985 году) в связи с оформлением бальмонтовской экспозиции. Обкомовские кураторы урезали ее до крайних пределов.

Положение стало меняться во времена «перестройки». В начале 90-х годов на кафедре теории литературы и русской литературы XX века ИвГУ начал разрабатываться общекафедральный проект «К. Бальмонт, М. Цветаева и художественные искания XX века». Стали проходить международные и общероссийские конференции, связанные с выдвинутой темой, издавались сборники под тем же названием. Эти сборники (всего их вышло на сегодняшний день шесть) получили высокую оценку в научной академической среде. Ивановский университет, по утверждению рецензента журнала «Русская литература», стал «одним из сильных центров научного литературоведения и одним из лидеров в изучении наследия Бальмонта, Цветаевой и их современников. У него есть свой путь, неотрывный от традиций русской литературной науки и европейских исследований. Сборники читаются, и новое, представленное в них, входит в научное сознание» [152] .

Приведем лишь один пример, связанный с открытием в этих сборниках новых интересных материалов, имеющих отношение к нашей теме. В шестом выпуске сборника «К. Бальмонт, Марина Цветаева и художественные искания XX века» была напечатана статья Н. В. Дзуцевой «В зеленых глазах твоих, Скандинавия…» (об одном иваново-вознесенском эпизоде биографии К. Д. Бальмонта), где на основании романной хроники Р. Штильмарка «Горсть света», написанной по семейным преданиям, исследователь вводит в ивановскую часть бальмонтоведения неучтенный эпизод пребывания поэта в Иваново-Вознесенске весной 1917 года, а именно его знакомство с Марией Оскаровной Штильмарк, матерью писателя, очаровательной женщиной, наделенной утонченной скандинавской красотой. Вот как эта встреча, происшедшая в доме владельца технической конторы Марка Млынарского, описана в романе: «Столичный поэтический лев не разочаровал прелестных слушательниц. Весь вечер он был в ударе, читал щедро, разгорался все пламеннее, соглашался вспоминать совсем старое, раннее, при этом шутил мягко и чуть грустно, почти не ершился и страшно всем понравился.

На Ольгу Юльевну Вальдек (под таким именем выступает в романе Р. Штильмарка Мария Оскаровна — Л. Т.) он обратил внимание сразу. Он спустился в вестибюль за позабытым в пальто портсигаром и стоял под лестницей, пока она в задумчивости медленно сходила по мраморным ступеням. Поэт с театральной восторженностью припал на колено, как в рыцарские времена, и воскликнул, что преклоняется перед божеством нордической красоты.

— Поэт счастлив видеть перед собой золотоволосую Скадинавию и намерен быть ее рыцарем, по меньшей мере, за ужином…»

После отъезда Бальмонта из Иваново-Вознесенска Ольга Юльевна (Мария Оскаровна) получила письмо со стихами «В зеленых глазах твоих, Скандинавия…», подписанное инициалами — К. Б.

Особая роль в изучении и популяризации бальмонтовского наследия принадлежит Павлу Вячеславовичу Куприяновскому, который до конца своих дней не переставал работать над изучением бальмонтовского наследия. Написанная им совместно с Н. А. Молчановой монография «Поэт Константин Бальмонт: Биография. Творчество. Судьба» (Иваново, 2001; 2-е изд. «Поэт с утренней душой» М., 2003) стала первым в России полным монографическим исследованием жизни и творчества поэта.

С начала 90-х годов в Шуе стали проходить «Бальмонтовские чтения», организованные сотрудниками местного краеведческого музея и приуроченные ко дню рождения поэта. Частый и желанный гость на этих чтениях — внук Бальмонта, Василий Львович Бруни. «Чтения» не ограничиваются докладами и сообщениями и зачастую перерастают в яркие поэтически-музыкальные действа, где наряду со стихами знаменитого поэта, исполнением романсов на его слова звучат стихи местных авторов.

В совокупности они могли бы составить небольшую антологию, где сквозной темой является возвращение Бальмонта на родину, тема бессмертия его поэзии. Выпишем несколько строф из этой предполагаемой антологии:

(Т. Сафронова. «О Бальмонте»)

(К. Калинин. «На родине К. Бальмонта»)

(К. Зимина. «Бальмонт. В годы далекого детства…»)

Поистине бальмонтовской стала в Шуе средняя школа № 2, в здании которой в дореволюционные времена размещалась мужская гимназия, где учился (и откуда был изгнан) будущий поэт. Здесь разработана специальная программа, где, в частности, записано: «Изучение жизни и творчества К. Д. Бальмонта через систему учебных и внеклассных занятий — одно из главных направлений работы школы по сохранению культурно-исторических традиций родного города и школы…» [153] . Усилиями школьных энтузиастов были созданы поэтический клуб «Серебряная лира», литературное кафе «Бродячий щенок». «Мы думаем, — пишет один из инициаторов бальмонтовской программы, — наша работа, наши усилия не прошли даром. Наблюдаешь за детьми и видишь, как каждая новая встреча превращается в праздник души, в увлекательный диалог с миром искусства, историей России и своего края… Для многих ребят Бальмонт стал любимым поэтом» [154] .