Чтение онлайн

После собрания, как вспоминает А. В. Смирнова, «уже не „московские организации“, а тейковские напоминали о себе: то требовали в КГБ образцы шрифта печатных машинок, то интересовались, почему нигде не работает (творческую работу за дело не считали), на что живет, даже посещали писателя на дому, интересуясь его бытом. Была устроена проверка письмами и литературой из ФРГ, а потом заставляли „отмываться“ на страницах „Рабочего края“, объяснять, что он никакого отношения к загранице не имеет» [331] .

Все это привело к тому, что В. М. Смирнов вынужден был отказаться от первоначального замысла и перенести действие романа во времена начала НЭПа, в 1921 год. После доработки роман увидел свет сначала в журнале «Волга», а после он вышел отдельным изданием в издательстве «Современник» (1977). В своем последнем письме в редакцию одного из московских журналов В. М. Смирнов писал: «После этого (выхода романа в свет, — Л. Т.) я написал и поэму, и новый роман, и повесть. Но первый вариант романа „Водополь“ оставался моей болью все эти годы <…> Переписывать роман с точки зрения новых сведений о нашей истории 30-х годов я не имею возможности по состоянию здоровья. Пусть он останется таким, каким был написан в 1968—70 годах» [332] .

Сопоставляя два варианта романа, видишь, как важен для писателя свободный выбор в художественном освоении действительности. Вроде бы второй вариант «Водополя» оказывается с точки зрения романных канонов более выверенным, психологически емким, но с переменой времени ушла социальная острота, драматизм в открытии российской истории XX века.

Задолго до «перестройки» В. Смирнов решился рассказать о том, что не говорили историки, но что хранилось в пмяти многих земляков писателя. Это сейчас мы можем прочитатьв книгах ивановских историков о массовом выступлении рабочих в начале 30-х годов. Проходили они не только в Тейкове, но и в других районах области. «В Вичуге в начале 1932 г. магазины прекратили всякую свободную торговлю продуктами. По норме выдавалось 12 кг. ржаной муки в месяц, на служащего — 8 кг. 1 апреля эта норма была снижена соответственно до 8 и 4 кг. В ответ на это 9 апреля забастовали рабочие фабрики им. Шагова. 11 апреля в Вичугу приехали секретарь ЦК ВКП(б) Л. М. Каганович и народный комиссар легкой промышленности И. Е. Любимов. На следующий день путем уговоров удалось убедить рабочих вернуться в цеха» [333] . Забастовки имели место в Лежневе, Юже и других промышленных центрах. Вот и говори после этого о «нетипичности» тейковских событий!

В. Смирнов нарушил табу советской литературы, согласно которому нельзя было показывать рабочих в условиях «великого перелома» начала 30-х годов, сомневающихся в правильности партийного руководства. Это отдельные несознательные крестьяне могли не понимать блага коллективизации, но чтобы рабочие проявляли недовольство экономической политикой!? Здесь усматривалось уже посягательство на основы истории партии.

Автор романа «Водополь» посмел сказать о том, что стихийное начало не исчезло из народной жизни и на 15 году советской власти. Показательно в этом плане само название произведения. Водополь, по Далю, половодье, полноводье, разлив, выступление рек из берегов и т. д. Жизнь рабочей слободы Старая Притыка вышла из берегов. Люди перестают верить новым начальникам, видя их равнодушие к нуждам простого люда, «самоснабженчество», бюрократический подход к делу и т. д. Вместо хлеба бесконечные обещания. Партийные лозунги взамен конкретной помощи людям. А они, люди, хотят жить нормальной, естественной жизнью, сохраняя лучшее, что было в жизни их дедов и отцов.

Одна из самых колоритных глав в «Водополе» — сцена свадьбы Алешки Гвоздка. И хотя вроде бы не до свадебного веселья нынче, а все же как-то помогли, чем могли, люди новобрачным, и началось красочное коллективное представление с шутками-прибаутками, с непременным выкупом невесты, с раскудрявыми речами дружки: «Красные девицы, певицы, мастерицы! Две ножки подходят, две ручки подносят, головка с поклонцем, сердечко с покорцем, язычок с поговорцем. Малое примите, на большом не взыщите. Берите, что дают, несите, что кладено. Судьбу не обведешь, не объедешь. Хоть так, хоть сяк, а судьба — свадебка!..» В роли дружки, произносящего эти слова, выступает в данном случае не кто иной, как Петр Глебов, бывший матрос, партиец, но свой для слободчан человек. Рядом с ним директор фабрики Егор Мокряков (во втором варианте романа — Егор Мещеряков). А вот родной брат Алешки — Павел Иванович Худяков, секретарь фабричного парткома — на свадьбе отсутствует. Блюдет партийный авторитет, хотя каждый второй в Старой Притыке знает, что Павлушка Худяков — вор, «самоснабженец». Трудно представить на этой свадьбе и секретаря райкома, «казенную» даму Жанну Илларионовну Артюшину. Ту самую Артюшину, которая одним махом сняла с поста председателя колхоза в самую страду дельного мужика, обдуманно и единогласно выбранного колхозниками. Сняла, узнав о том, что жена председателя крестила ребенка. П. И. Худяков и Ж. И. Артюшина — персонажи, выпадающие из эпического времени, в котором живут многие герои романа. Люди-функции, опасно деформированные властью. Другое дело — Алешка Гвоздок, один из самых запоминающихся образов романа. На первый взгляд это смешной, непутевый человек, которого жизнь часто ставит в смешное, унизительное положение. Недаром любимой присказкой Алешки стало: «до восемнадцати лет щей мясных не пробовал». Но в самой речи Гвоздка, его письмах, изобильно цитируемых в романе, проявляется яркая натура скомороха, без которого народный мир не полон.

Песенно-поэтическое начало в романную ткань произведения вносят женские образы Стешки и Васены. Жизнь испытывала этих женщин самым жестоким образом, но не смогла вытравить из них той пленительной женственности, которую так или иначе чувствуют все, кто с ними встречается.

На печально-памятной литературной «среде», о которой говорилось выше, в упрек автору «Водополя» ставилось то, что любовь Стешки Конновой, дочери слободского бондаря, и молодого фабриканта Алексея Суханова изображена чересчур «сладкой». Советовали с самого начала внести в образ хозяина фабрики черты коварного соблазнителя, расставив тем самым правильные классовые акценты. Автор не пошел на это ни в первом, ни во втором варианте романа, доказывая, в общем-то, очевидное: и фабриканты любить умеют. Другое дело, что в конце концов месть новым хозяевам жизни вытесняет в душе Суханова все и вся. Любить он уже не может. Стешка становится заложницей его тотальной ненависти к миру. Но она любит до конца.

Между прочим, напрашиваются интересные сопоставления между любовными коллизиями в романе В. Смирнова и в романе А. Потехина «Молодые побеги».

Об Алексее Антиповиче Потехине (1829–1908) мы еще не говорили, хотя этот когда-то весьма популярный в России драматург и романист так или иначе причастен к «ивановскому мифу». Родом Потехин из Кинешмы. Одним из первых этот писатель показал губительную роль фабрики в приволжском крае. В романе «Молодые побеги» один из героев, умный мужик Федот Семеныч, предъявляя счет фабричной действительности, сетует прежде всего на то, что она отваживает человека от земли, от традиционной нравственности. «…Пускай в наших краях эта фабрика внове, — говорит Федот Семеныч, — народ еще в ней силы не узнал, а я бывал в тех местах, где этих фабрик много, и они там издавна, так совсем они там забросили землю-то: либо вовсе впусте лежит, либо кое-где всковырена, ровно нехотя, от безделья… Ну, знамо, и не родит ничего… Вот весь там народ фабричный, а этакой бедности да голодовки я нигде и не видывал, даром все в суконных поддевках да в ситцевых платьях ходят и самовары в каждом доме позавели… А уж насчет порядков-то и говорить нечего: испроворовался, испьянствовался, распустился народ вовсе. Ни стыда, ни совести!..» [334] . (По всей вероятности, говоря о местах, «где фабрик много», рассказчик имеет в виду Иваново-Вознесенск).

История деревенской девушки Парани из романа «Молодые побеги» по-своему доказывает правоту этих суждений. Красивая, знающая цену своей красоте Параня, попав на фабрику, сразу же сталкивается с грубостью, с попытками унизить ее женское достоинство. И при первом осмотре после смены, пораженная бесцеремонностью учиненнго приказчиком обыска, она дает обидчику пощечину. Дело замяли, так как девушка приглянулась молодому фабриканту, что в свою очередь возбудило зависть и недоброжелательство к Паране со стороны простые рабочих.

В «Водополе» весьма похожая ситуация. Стешка дважды ударяет «этажного», приказчика Агафона Малахова, в переносицу, когда он полез к ней с грубыми приставаниями. И тоже обошлось все благополучно. При разбирательстве дела Стешку впервые увидел хозяин фабрики и без памяти влюбился в нее. Узнав об этом, многие рабочие начинают сторониться девушки.

В ходе известного нам обсуждения романа В. Смирнова такое совпадение было расценено некоторыми выступающими чуть ли не как плагиат. Однако перед нами — заимствование, которое должно восприниматься как некая мифологема из фабричного мира. Пощечина и в том, и другом случае — инстинктивный протест женского естества против грубой фабричной действительности. Но при этом не следует забывать, что Параня и Стешка при всей похожести ситуаций, обозначенных в произведениях, являют два противоположных характера. Героиня Потехина, давая пощечину, знает, что она приглянулась сыну фабриканта, и готова без всякой любви идти на близость с ним. Стешка по природе своей человек гордый, живущий по велению сердца. У В. Смирнова этот образ во многом выступает как образ поэтический, как некий идеал женской красоты. Недаром «Водополь» мыслился вначале в стихотворном виде.

Роман В. Смирнова, конечно же, роман советский. И по концепции, и по образной своей структуре. Враги советской власти, такие, как бывший владелец чайной Ферапонт Малахов, его сын Оганя, бухгалтер Дворянчиков, бывший директор фабрики Осип Крашо и др. — откровенно отрицательные персонажи, враги народа, подстрекающие рабочих на контрреволюционное выступление. Сам «голодный поход» на Петрово-Городище быстро разваливается, потому что бастующие рабочие скоро «раскусили» истинные намерения примазавшихся к ним врагов. «Хорошие» большевики скоро поняли допущенные ими ошибки. Многое в «Водополе» напоминает «Поднятую целину» М. Шолохова, в частности, «бабий бунт», в ходе которого колхозники из Гремячего Лога признают правду коммуниста Давыдова.

На примере судьбы романа «Водополь» можно увидеть, как трудно было, особенно в условиях насаждаемого сверху советского мифа о революционном пролетарском крае, даже намекнуть на драматизм жизни рабочего люда, на сложность человеческих характеров, взаимоотношений людей. Стоило В. Смирнову чуть-чуть «очеловечить» образ бывшего хозяина фабрики, и уже писатель обвиняется в отступлении от пресловутой правды жизни. Ну, а чем обернулась для В. Смирнова робкая попытка обращения к теме протеста против «плохих» коммунистов, мы уже говорили выше.