Чтение онлайн

— Погоди! — воскликнул Василий. — Дай время одеться… Ядренко! Ядренко, чёрт бы тебя побрал, воды!..

Рядовой Ядренко приволок кувшин воды, тазик и, пока братья Кошляковы брились да плескались, он всё сетовал на то, что ему часто сны плохие начали сниться, что будто бы его чуть ли не каждую ночь режут. Кинжалом. А вчера ночью вообще что-то страшное и невообразимое приснилось.

— И что же? — заинтересовался Зенин, вытаскивая из пачки папиросу. — Расскажи.

— О, товарищ капитан! — живо повернулся к нему Ядренко. — Это просто ужас! Вот послушайте!.. Снится мне, будто бы я не на фронте, а в селе, около дома бабушки своей нахожусь. Смотрю, вдруг всё небо покрывается рисунками, гербами различными, и всё это постоянно — как там? — видоизменяется. Пролетел надо мной какой-то странный и невиданный мной доселе самолёт. А другой воздушный корабль — наподобие мотоцикла с коляской, опустился возле двора и подрулил к моему отцу. Я и кто со мной был, подумали, что это инопланетяне прилетели, хотели бежать к ним, а отец сказал, что это его знакомый прилетел из Прохоровкн. Прохоровка — это посёлок такой, центр районный, я недалеко от него живу… Ещё один воздушный корабль опустился прямо у наших ног. Внутри никого и ничего не было, кроме детского автомобиля. Я тогда ещё подумал: инопланетяне угадали мои мысли, достали для моего племянника желанную игрушку.

— Гм!.. Странные сны снятся ребятам из какой-то… Как её? — поморщился, заговорщицки подмигивая лейтенантам, капитан.

— Из Прохоровкн, — подсказал Валентин.

А Ядренко взмолился:

— Не перебивайте, товарищ капитан. Слушайте далее: во не почему-то в феврале было лето, но лужа в нашем дворе — природная, от ключей и дождей, — однако, замёрзла. И вот, когда улетел инопланетный корабль, лёд вдруг растопился и закипел, хотя вода в луже — я пробовал — была холодноватой. Племянник прошёлся по ней, и ноги его — по колено — стали белыми какими-то и липкимиЯ племяшу своему говорю, что держись, мол, подальше от лужи, а он, как назло, снова в неё попал, теперь уже с головой. Я закричал сестре, давай, дескать, воды — отмывать сына. Она и подала воды. А тут брат мой вмешался, ему на руки воды надо полить… Ну, а потом картина резко переменилась: во дворе, будто бы возле самогонного аппарата, сидит мой отец, его же окружают двое покойников-односельчан, и появляется третий — мой двоюродный дедушка Жора. Я подошёл к нему и спросил у него — где лучше: здесь, в нынешнем мире, или же в потустороннем? Он засмеялся своим особым смехом, махнул рукой и ответил, что лучше всего жить в потустороннем мире.

— Да заткнись ты, Ядренко! — рубанул рукой воздух Василий. — Чего ты не на шутку раскаркался! Вечно тебе везде смерть мерещится!.. Запугать нас хочешь?… Мы — молодые, и никакая пуля нас не возьмёт. Так, капитан Зенин?

— Твои бы слова — да до Бога! — хохотнул тот. — Ну что, готовы, братья-близняки? Тогда — за мной!..

Капитан Зенин, к своему сожалению, но ещё к большему сожалению, братьев Котляковых, просчитался: медики женского пола в их медчастъ не прибыли. По какой причине — это никому не было известно.

— Не расстраивайтесь, пацаны, — успокаивающе прогудел лысеющий не по годам майор, — нет девочек сегодня, завтра прибудут. Или послезавтра. Короче, на днях, а может, и раньше, девчата к нам — ещё не обстрелянные и не обцелованные — обязательно прибудут. А пока, — майор дотянулся до шкафчика и осторожно извлёк из него колбу со спиртом, — а пока, если не возражаете, проведём маленькую репетицию предшествующему балу по случаю скорого прибытия красавиц-дам в нашу доблестную геройскую медсанчасть.

… Через полчаса все собравшиеся у медиков оживлённо радостно гудели, жестикулируя рассказывали что-то, то, дело перебивая друг друга. Потом майор, на правах старшего, заставил всех замолчать и попросил Валентина:

— Кошляков, слышь, будь другом, прочти нам что-нибудь из своих… произведений!.. Просим!.. Сообща просим!..

Валентин не стал отпираться, только спросил:

— Мужики, вам грустное стихотворение преподнести и, весёлое?

Все тотчас зашумели, заспорили, а майор негромко сказал:

— Валентин, читай на своё усмотрение…

Валентин привстал за столом, держа пустую кружку и ред собой и чуть хрипловатым голосом прочёл:

Лейтенант окончил читать своё стихотворение и замолчал, вместе с ним молчали и его слушатели, словно пережёвывай, переваривая в уме только что услышанное. Потом Валентин, робко улыбнувшись, сказал:

— Аплодисментов мне, ребята, не нужно. Лучше наполните мою кружку крепчайшим спиртом…

Майор молча потянулся за колбой…

Разошлись от медиков поздно. И без песен…

Митька Клык пил очень много, но особенно сильно не пьянел. Этой его завидной способности очень удивлялась мать Васечки: ты смотри, самогоняру — холера его забери! — хлещет трёхлитровыми банками, почти ничем не закусывает и с ног не валится, даже не шатает его из стороны в сторону, как бывало давеча, до войны, пьяных мужиков хутора Полежаева.

Васечка не пил. Совсем не пил.

— Вы меня не насилуйте, господин старший полицейский дядь Митя, я же ещё годами не созрел, — говорил Клыку в своё оправдание Васечка, — вот как подрасту ещё чуток да телом окрепну и заматерею, тогда мы с вами…

— Брось трепаться, сынок безусый. Телом он, видите ли, окрепнет… Синичку — хоть в пшеничку… — прикуривая немецкую папироску от немецкой зажигалки, отвечал ему Клык. — Небось, когда захочу, чтобы ты выпил — не отвертишься! Я тебе враз уши пообрезаю… А пока живи, желторотик: просто жалко мне тебя, недотёпу тщедушного…

Клык, по неписаным правилам, вернее — по своим правилам, установил, кто и когда его — представителя новой власти — в хуторе кормить должен и поить. В этот, по его личному графику, день, он должен был идти на обед до Верцы Хомяковой.

— Слушай, сынок безусый, у вас тут, на хуторе, бабёнки путёвые хотя бы имеются? — хмуро спросил он Васечку, неторопливо и по-хозяйски шагая к хатенке Верцы, которая совсем недавно получила с фронта «похоронку» на мужа и до сих пор, с утра и до вечера, лила по нём солёные слёзы.

— Чего? — не понял сразу Васечка.

— Ах, какой ты бестолковый! Я у тебя спрашиваю — бабы или девки хорошие в хуторе имеются? Чтоб красивые были да сисястые!..

Васечка смутился:

— Да вы что, господин старший полицейский, у нас хутор маленький: если и есть женщины более-менее в хорошем возрасте, так они все замужем.

— А мужья их где?

— Известно где, — воюют.

— С кем? На чьей стороне?

Васечка, словно подавившись давно не виданным куском колбасы, икнул, сразу замолчал. А Клык, с презрением мотнув головой из стороны в сторону, выдохнул:

— Не хутор, а дерьмо какое-то… Ну, а Верца Хомякова, к которой мы топаем, она как из себя?

Васечка неопределённо пожал плечами:

— Так себе… Стара она для меня…

— Балбес ты, сынок безусый! Ну, ладно, это её хоромы? Тогда заходим…

Верца уже поджидала «дорогих гостей»: Васечка ещё накануне предупредил её, что именно сегодня, в такое-то время, её посетит представитель нового порядка, господин старший полицейский Митька Клык.

Они вошли. Верца сразу же испуганно уставилась в единственный глаз старшего полицейского.