Чтение онлайн

— Мужики, давайте выпьем сейчас за наше прекрасное пополнение, за этих юных девчат, которым предстоит нелёгкая и совсем не девичья служба! — сказал он, высоко поднимая свою мензурку. — Пусть им повезёт в жизни — и в этой, военной — совсем девчатам не нужной, и в мирной!

Все согласились со словами майора и дружно выпили. Начали закусывать, но беседа всё равно почему-то не вязалась — не ударил, видимо, хмель ещё в юные головы собравшихся здесь. И майор, как самый старший в этой компании не только по званию, но и по возрасту, эго отлично понял. Он снова наполнил мензурки спиртом, снова первым поднял свою вверх.

— Я хочу произнести следующий тост, полумедицинский, так сказать, — майор озорно подмигнул. — Давайте выпьем за здоровье всех больных, за свободу пленных, за красавиц наших дам и за нас, военных!..

И он первым опрокинул содержимое мензурки в рот.

Потом начались танцы. Василий пригласил Алину.

— Извините, вы не замужем? — спросил он шутливо и дерзко, наклонившись к ней.

— А вам-то зачем знать такие подробности? — спросила она в ответ. — Вы что, из СМЕРШа?

— Ну-у, — не нашёлся сразу Василий, — мало ли зачем… А вдруг вы мне… понравились…

— Да? И что же, если я замужем, то должна всем нравиться? Так, что ли?

— Нет, почему же… — смутился Василий. — Извините, что я… Если я…

— А вы ещё можете краснеть, лейтенант. Это хорошо: значит вы ещё не совсем потерянный человек. И раз уж вы такой застенчивый, я вам откровенно признаюсь: я не замужем.

Глаза Василия радостно блеснули, и он, близко склонившись к уху Алины, шепнул ей, внезапно даже для себя:

— Давайте на некоторое время сбежим отсюда. Душно здесь.

Алина внимательно посмотрела в глаза лейтенанта, как бы рентгеном проверяя его душу и мысли на качество, и, к удивлению Василия, согласно кивнула головой.

Было начало марта, но весной как таковой, естественно, и не пахло. Однако Алине и Василию в эти минуты на холод было совершенно наплевать. Они бродили по снегу не отходя далеко от домика медиков и по очереди рассказывали друг другу о себе, о предвоенных годах. Около высокой н красивой ели Василий внезапно остановился.

— Вы чего, лейтенант? — непонимающе уставилась на него Алина. — Вы чего остановились?

— Алина, можно я вас поцелую? — срывающимся от волнения голосом спросил он.

Алина пристально смотрела в лицо лейтенанта и молчала. Тот расценил это молчание как знак немого укора, как знак безмолвного отказа и поэтому глухо, и даже с долей некоторой своей вины произнёс:

— Понятно, — и тяжело вздохнул. — Я вас обидел. Извините, я больше не буду…

— Дурачок вы, лейтенант, — улыбнулась Алина и, взяв его обеими руками за голову, приблизила свои губы к затрепетавшим губам Василия.

… Валентин в это время танцевал с Фаиной. В отлично от Василия, он был более робким и всё боялся первым завести разговор. И начать его пришлось девушке.

— Ах, лейтенант, я впервые вижу перед собой тройнят! Бесподобное зрелище!.. Кто же из вас первым увидел свет божий?

Валентин покраснел, неловко пожал плечами, не зная, что ответить.

— А-а, — заговорщицки рассмеялась Фаина и, тотчас сделав серьёзное лицо, приложила палец к губам, — понимаю: страшная военная тайна!..

Валентин покраснел ещё больше, хотел что-то ответить, но тут танец окончился. Фаина лукаво взглянула ему в глаза:

— Надеюсь, вы меня ещё раз пригласите, лейтенант: хочу, чтобы вы всё-таки сказали мне пару слов. А то у меня, ей-Богу, создаётся впечатление, что вы немой, что вы вообще не умеете говорить.

— Да, — протянул растерявшийся вконец Валентин, — конечно…

Но тут к ним петухом подскочил капитан Зенин, галантно взял Фаину под руку:

— Следующий танец, прекраснейшая из медсестёр, вы потанцуете со мной. А лейтенант пусть отдохнёт. Или, лучше всего, пусть сочинит какой-нибудь стих.

— Стих? — Фаина округлила глаза. — Валентин пишет стихи?

— Да, — небрежно бросил Зенин, — пописывает…

— Я очень люблю стихотворения и хочу услышать… Товарищи, я только что узнала, что лейтенант Валентин Кошляков имеет поэтический дар. Давайте дружно попросим его прочесть что-нибудь!..

Валентин пытался отказаться, стесняясь дамского общества, но майор-медик сразу же переубедил его:

— Валька, не дури… Некрасиво!.. Тем более, если женщина просит…

— Ладно, уговорили, я прочту одно стихотворение. «Отпущение грехов» оно называется.

— Погоди! — крикнул ему весёлый младший лейтенант и поставил перед ним табурет. Залезай, Валька, на сцену! Помогите мне его подсадить, товарищи!

И Валентин, несмотря на сопротивление, был водружён на табурет. Он прищурил глаза на огонь лампы и начал:

— Браво! — первом закричала Фаина, когда Валентин окончил чтение. — Валентин, можно я вас за это поцелую? Да слезайте же скорее!

И ома звонко чмокнула раскрасневшегося лейтенанта в щёку.

— А теперь — снова танцы! — весело выкрикнула Фаина и схватила Валентина за руку. — Дамы приглашают кавалеров! Я, можете себе представить, приглашаю вас, великим молчальник!

— Я прошу прошения, но, Фаина, дорогая моя, о чём это ты щебечешь, пташка моя? По-моему, этот танец ты обещала мне? Не так ли?

— Всё так, но извините, капитан, я — передумала и своё обещание беру обратно.

Никанор побледнел. То ли от неловкого положения, и котором он оказался и, видимо, впервые, то ли от ярости.

— Ну ты! — прошипел он сквозь зубы. — Я подобных шуточек не люблю… Иди сюда!..

И он грубо схватил Фаину за руку, дёрнул к себе. И туг вмешался сбросивший с себя чувство смущения Валентин.

— А ну-ка, брось её руку, Никанор! Это дамский танец…

— Чего?

— Отпусти руку девушки, я сказал! Иначе…