Чтение онлайн

Не исключено, что подобные заседания членов Политбюро в кабинете И. В. Сталина проводились в его отсутствие не только в 1933 году, когда пунктуальный секретарь сделал соответствующие пометки в Журнале, но и в другие годы, особенно в послевоенные, когда И. В. Сталин на длительное время отбывал на отдых из Москвы.

Вообще Сталин постепенно удалялся от активной деятельности, особенно характерной для него в годы войны, когда он работал практически без отдыха. А вот уже в первую послевоенную осень он позволил себе полуторамесячный отпуск. 3 октября было принято решение Политбюро о предоставлении отпуска Сталину, а через неделю в «Правде» появилось сообщение, что 9 октября Сталин отбыл на отдых. И даже первый послевоенный парад войск на Красной площади, посвященный 28-й годовщине Великой Октябрьской социалистической революции, состоялся в отсутствие Сталина. Последнее заседание Политбюро перед отъездом Сталина на отдых состоялось 8 октября 1945 года, а затем следует длительный перерыв, более двух месяцев, вплоть до 17 декабря 1945 года, когда прием возобновился.

Отсутствие посетителей кабинета Сталина в течение этого времени, скорее всего, объясняется тем, что в послевоенное время Политбюро все реже собиралось на совещания, тем более в отсутствие Сталина. Эта тенденция особенно проявилась после перенесенного Сталиным тяжелого заболевания в 1949 году. Так, в 1950 году Политбюро собиралось всего 6 раз, в 1951 году— 5 раз, а в 1952 году всего лишь 4 раза{48}. В последующие послевоенные годы интервалы отсутствия записей в Журнале регистрации последовательно увеличивались. В 1946 году перерыв в приемах в кремлевском кабинете вождя составил уже более трех месяцев (с 8 сентября по 20 декабря), в 1947 году — три месяца (с 15 августа по 17 ноября), в 1948 году — три месяца (с 4 сентября по 1 декабря), в 1949 году— немногим больше трех месяцев (с 3 сентября по 9 декабря), в 1950 году перерыв в приемах составил уже около пяти месяцев (со 2 августа по 21 декабря). Следующий перерыв длился уже более полугода — с 10 августа 1951 года по 11 февраля 1952 года. То есть в течение временных интервалов, когда записи в журналах регистрации посетителей отсутствовали, члены Политбюро на заседания не собирались.

Однако на «хозяйстве» в отсутствие вождя кто-то должен был оставаться. «Если раньше Сталин поручал ведение дел по линии Политбюро Л. М. Кагановичу или В. М. Молотову, то в последние годы жизни он, похоже, опасался доверять управление партией и страной кому-либо одному из своего ближайшего окружения и поэтому в свое отсутствие как бы разделял функции первого лица между соратниками. Это видно из того, что в ноябре 1952 года Бюро Президиума ЦК КПСС приняло решение, что в случае отсутствия Сталина председательствовать на заседаниях поочередно будут Г. М. Маленков, Н. С. Хрущев и Н. А. Булганин. Им и поручалось рассмотрение текущих вопросов на заседаниях Политбюро. Поскольку Сталин был также Председателем Совета Министров СССР, предусматривалось, что заседания правительства в отсутствие Сталина будут вести поочередно Л. П. Берия, М. Г. Первухин и М. З. Сабуров. Этим же решением заседания Секретариата ЦК КПСС поручалось вести Г. М. Маленкову, Н. М. Пегову и М. А. Суслову. Так Сталин пытался застраховать себя от возможности поползновения на верховную власть в свое отсутствие»{49}.

Заседания Правительства и Секретариата ЦК КПСС в кремлевском кабинете Сталина не проводились, а вот заседания членов Политбюро, проводились в кабинете, как правило, под председательством вышеуказанных членов Бюро Президиума ЦК. Так, 3; 5; 17 и 27 ноября 1952 года председательствовал Г. М. Маленков. Он же председательствовал 2; 5; 6 января и 2; 16 февраля 1953 года. Н. А. Булганин председательствовал 13 и 22 ноября и 16 декабря 1952 года, а Н. С. Хрущев — 15 декабря 1952 года. Сам Сталин в последние 4 месяца после принятия вышеуказанного решения о статусе 3 «триумвиров» проводил заседание Бюро Президиума ЦК всего лишь пять раз (20 ноября, 13 и 22 января 1953 года, а также 7 и 17 февраля этого же года). Именно в эти дни первыми в списке посетителей не значатся члены «триумвирата» — Г. М. Маленков, Н. А. Булганин и Н. С. Хрущев. Кроме того в этот период вождь дважды принимал одиночных посетителей (14 ноября Г. М. Маленкова и 18 декабря С. А. Гоглидзе). Похоже, что Сталин проводил еще одно заседание Политбюро — 1 декабря 1952 года. В этот день, согласно записям в Журнале регистрации посетителей, в кабинет Сталина на 25 минут входил А. Н. Поскребышев (с19 ч. 25 мин. по 19 ч. 50 мин.), а затем согласно пометке, сделанной в Журнале дежурным секретарем, «Пошли в зал П/б, где были до 23 ч. 50 мин.». Кто из членов Политбюро «пришел в зал П/б» (видимо, зал заседаний Политбюро), не известно, однако нам это не так уж и важно знать, учитывая конечную цель настоящего исследования. Важно было уловить тенденцию при формировании структуры записей в Журнале, а именно, в отсутствие И. В. Сталина в начале списка посетителей стоял тот член Политбюро (чаще всего это был В. М. Молотов, особенно в послевоенные годы, но лишь до ноября 1952 года), который вел заседания, он же последним убывал из кабинета. Точно так же с ноября 1952 года первым входил в кабинет Сталина и последним выходил из него тот член Бюро Президиума ЦК КПСС (из состава «триумвирата»), который проводил его заседание{50}.

Эта тенденция в структуре записей была нарушена со 2 по 9 марта 1953 года, когда И. В. Сталин находился в коматозном состоянии, а 5 марта скончался. Однако записи посетителей кабинета Сталина продолжались, то есть с формальной точки зрения (которой придерживаются абсолютно все исследователи этого вопроса: если есть запись в Журнале — значит Сталин на месте) Сталин «принимал» посетителей со 2 по 9 марта включительно.

Следует, однако, обратить внимание на такую, на наш взгляд, существенную деталь: слева от даты «2 марта 1953 года» сделана пометка красным карандашом в виде черты, как бы отделяющей дееспособного Сталина от него же, но впавшего в коматозное состояние. Для установившейся структуры оформления записей лиц, посещавших кремлевский кабинет Сталина, эта черта означает, что все последующие посещения его кабинета осуществляются в отсутствие Сталина (за «чертой» его жизни){51}.

На самом деле И. В. Сталин последний раз принимал посетителей в своем кабинете 17 февраля 1953 года, когда он принял девять человек, в том числе Чрезвычайного и Полномочного Посла Индии в СССР К. Менона и сопровождавших его лиц. Но в эти скорбные дни в кабинете Сталина на короткое время (2 марта всего на 20 минут с 10 ч. 40 мин. до 11 ч. 00 мин. и на 1 час — с 20 ч. 25 мин. до 21 ч. 25 мин.) собирались члены Бюро Президиума ЦК КПСС и медицинские работники, участвующие в реанимационных мероприятиях (И. И. Куперин — начальник Лечебно-санитарного управления Кремля; А. Ф. Третьяков — министр здравоохранения СССР), а также другие приглашенные должностные лица, участвующие в мероприятиях по организации похорон И. В. Сталина.

Последняя запись в Журнале сделана 9 марта 1953 года, когда в кабинете Сталина на 40 минут — с 2 ч. 30 мин. до 3 ч. 10 мин. — собрались члены бывшего Политбюро: Маленков, Берия, Булганин, Ворошилов, Каганович, Микоян, Молотов, Хрущев, как бы для того, чтобы подвести черту под целой эпохой, связанной с именем Иосифа Виссарионовича Сталина и с этим кабинетом, где он трудился (без одного с небольшим года) тридцать лет, сыграв важную роль в политической судьбе каждого из них.

Между прочим, известный историк Ю. Жуков, написавший 2-томную монографию о «Ином Сталине» (т. I. «Иной Сталин», М., «Вагриус», 2003, и т. II. «Сталин: Тайны власти», М., «Вагриус», 2005) в своем интервью журналу «Наш Современник» (№ 12, 2004 г.) заявил, что: «С 16 января 1951 года, (после третьего инсульта) Сталин вообще уже не работал. Ему отказывала память, он перестал соображать». Имеются и другие доказательства, что в последние два года жизни Сталин практически отошел от деятельности, и Журналы регистрации посетителей его кремлевского кабинета красноречивое тому свидетельство, поскольку приемы посетителей и проведение заседаний Политбюро в течение этого периода проводили практически только «доверенные» члены Политбюро. Но это уже совсем другая история, и здесь не совсем уместно проводить анализ этих сенсационных, как бы поаккуратнее выразиться, версий, поскольку задача настоящей книги несколько иная!

А теперь обратимся к записям в Журнале регистрации посетителей кремлевского кабинета И. В. Сталина, сделанным за период с 22 июня по 3 июля 1941 года, применив для расшифровки вышеуказанный алгоритм в оформлении структуры записей посетителей, для того чтобы выяснить — кто же принимал посетителей в кремлевском кабинете Сталина в эти дни?

Итак, кто и в какое время посещал кремлевский кабинет И. В. Сталина в эти тревожные дни, а также кто их принимал? Нет надобности воспроизводить и анализировать записи в Журнале регистрации посетителей за 22 июня 1941 года, поскольку в первой части книги данная ситуация уже была подробно проанализирована, из чего со стопроцентной вероятностью следовало, что Сталин находился в своем кабинете с 5 ч. 45 мин. до 16 ч. 45 мин. То есть, будучи тяжелобольным, он провел в своем кабинете 11 часов. А вот 23 июня И. В. Сталин в кабинете не появлялся, как это следует из нижеприведенной таблицы № 1.

Таблица № 1. 23 июня 1941 года

Как утреннее, так и вечернее заседание Ставки Главного Командования в кремлевском кабинете Сталина проводил В. М. Молотов, который первым входил в кабинет Сталина и последним, в числе других членов Ставки выходил из кабинета. Структура записей в Журнале регистрации посетителей в точности соответствует ранее рассмотренным случаям, когда Сталин в кабинете отсутствовал. Таким образом, 23 июня 1941 года Сталин отсутствовал в Кремле, оставаясь на Ближней даче в связи с тяжелой болезнью.

Следует обратить особое внимание на моменты присутствия в кабинете Сталина наркома Военно-морского флота Н. Г. Кузнецова. Как нам уже известно, он утверждал в своей книге «Накануне», что 22, 23 и 24 июня не мог найти Сталина и добиться встречи с ним. Однако в книге В. Булатова утверждается, что:

«Поздно вечером 23 июня Николай Кузнецов был вызван к Сталину. В кабинете находились члены Политбюро ЦК ВКП(б) и нарком обороны. Заслушав сообщение наркома ВМФ о положении на флотах, И. В. Сталин разрешил нанести совместный удар авиации и надводных кораблей по румынской военно-морской базе Констанца. Он также поддержал предложение начать активные минные постановки в водах противника. Возросла минная угроза и для советского Военно-морского флота»{52}.

Поскольку в книгах самого адмирала Н. Г. Кузнецова этот эпизод не приводится, то следует предположить, что автор воспользовался «Хронологией основных событий жизни, государственной и общественной деятельности Адмирала флота Советского Союза Кузнецова Николая Герасимовича», которая приводится в качестве приложения в книге адмирала «Крутые повороты», выпущенной через 21 год после смерти автора издательством «Молодая гвардия». В «Хронологии» об этом эпизоде сказано следующее: