Чтение онлайн

Тут же А. И. Антонову было дано задание подготовить все необходимые расчеты по параду и проект директивы. На другой день все документы были доложены И. В. Сталину и утверждены им».

Жуков, как всегда неточен. Если на следующий день Сталин утвердил директиву о проведении Парада Победы, то вышеприведенный разговор в кабинете Верховного состоялся 23 мая 1941 года, а отнюдь не «в середине мая», как пишет Жуков, это во-первых. Во-вторых, из его воспоминаний следует, что директивой не предусматривалось утверждение двух ключевых фигур: принимающего парад и командующего парадом, что странно, да к тому же это расходится с данными, приведенными генералом армии С. М. Штеменко.

Далее Г. К. Жуков вспоминает: «На парад предусматривалось пригласить по одному сводному полку от Карельского, Ленинградского, 1-го Прибалтийского, 1, 2, 3-го Белорусских, 1, 2, 3-го и 4-го Украинских фронтов, сводные полки Военно-морского флота и Военно-воздушных сил.

В состав полков включались Герои Советского Союза, кавалеры орденов Славы, прославленные снайперы и наиболее отличившиеся орденоносцы — солдаты, сержанты, старшины и офицеры.

Сводные фронтовые полки должны были возглавлять командующие фронтами».

Если, как пишет Жуков, директивой не определены ни принимающий парад, ни командующий парадом, то по логике вещей этими ключевыми фигурами должны быть:

— принимающий Парад Победы — Верховный Главнокомандующий, Маршал Советского Союза И. В. Сталин (тем более Жуков пишет, что «каждый из нас считал, что Парад Победы должен принимать Верховный Главнокомандующий»);

— командующий Парадом — Первый заместитель Верховного Главнокомандующего Маршал Советского Союза Г. К. Жуков.

Похоже, именно в этом качестве Жуков и приступил к подготовке к Параду, о чем он и вспоминает: «Решено было привезти из Берлина Красное знамя, которое водружено над рейхстагом, а также боевые знамена немецко-фашистских войск, захваченные в сражениях советскими войсками.

В конце мая и начале июня шла усиленная подготовка к параду.

В десятых числах июня весь состав участников уже был одет в новую парадную форму и приступил к тренировке».

Готовить парад вообще, а Парад Победы тем более, дело почетное, но уж больно хлопотное. Все эти заботы легли на плечи Г. К. Жукова, который, однако, об этих напряженных днях на исходе мая и до середины июня ничего не пишет. Но неожиданно сообщает следующую сногсшибательную новость:

«Точно не помню, кажется, 18–19 июня меня вызвал к себе на дачу Верховный.

Он спросил, не разучился ли я ездить на коне.

— Нет, не разучился.

— Вот что, вам придется принимать Парад Победы. Командовать парадом будет Рокоссовский.

Я ответил:

— Спасибо за такую честь, но не лучше ли парад принимать вам? Вы Верховный Главнокомандующий, по праву и обязанности парад следует принимать вам.

И. В. Сталин сказал:

— Я уже стар принимать парады. Принимайте вы, вы помоложе».

И это за 5–6 дней до начала исторического Парада Победы?! Жукову что, ему особенно и перестраиваться не пришлось. Ну, готовился командовать парадом, а выпало принимать его, так это наоборот какой груз ответственности с плеч долой. А каково Маршалу Рокоссовскому? Если бы такое случилось, то в своих мемуарах Константин Константинович непременно бы отразил сию метаморфозу, примерно так, как об этом пишет В. Суворов: «Я готовился рубить строевым шагом впереди сводного полка 2-го Белорусского фронта, и вдруг с бухты-барахты, за 5–6 дней до величайшего торжества, меня назначают командовать всем парадом. Дело, конечно, почетное; но нельзя же так безответственно подходить к делам государственной важности! Я отвечал только за один свой полк, а тут вдруг за 5–6 дней до начала грандиозного представления меня назначают главным режиссером, ставят отвечать за 15 парадных полков, кавалерийскую бригаду из 3 полков, 9 военных академий и 11 военных училищ, за оркестр численностью в полнокровный полк, за полторы тысячи танков, самоходных орудий и артиллерийских тягачей, за несметное количество автомобилей, за оружие, одежду и обувь, за двигатели и горючее, за техническое обслуживание и окраску машин, за доставку, примерку и подгонку парадного обмундирования на 40 тысяч солдат и офицеров, за организацию движения войск к площади и от нее, за дисциплину и порядок в Центральном аэродроме до парада и после, за подготовку ремонтно-эвакуационных команд, которым в случае необходимости предстоит расчищать площадь и прилегающие улицы от аварийной техники, за регулировщиков и линейных, за одновременную работу тысяч радиостанций, за комендантскую службу, за бани и прачечные, за медицинское и ветеринарное обслуживание, за праздничный обед всем солдатам, сержантам, старшинам и офицерам после парада и еще за множество различных вещей»{84}.

При этом Рокоссовский должен был бы непременно упрекнуть Штеменко, который в своих мемуарах писал, что роли были распределены изначально, а на самом деле он узнал о том, что ему предстоит командовать парадом за 5–6 дней!

«Но Рокоссовский против версии Штеменко не протестовал, так как Штеменко сказал правду. Ибо никто Рокоссовского за 5–6 дней до парада не ставил на освободившееся место Жукова. Ибо Рокоссовский еще за месяц до парада четко знал: Жукову принимать, а ему командовать. Ибо всей подготовкой парада Рокоссовский решительно и твердо управлял с самого начала».

Случись, однако, такая «рокировка» перед самым парадом, когда Жуков занял бы место Сталина, а Рокоссовский место Жукова, тогда пришлось бы искать замену Рокоссовскому, то есть срочно вызывать из Германии его заместителя генерал-полковника К. П. Трубникова, который возглавил бы сводный полк 2-го Белорусского фронта.

«И если Штеменко написал чепуху, то не только Рокоссовский должен был выступить против его версии, но и Трубников: Рокоссовский уехал в Москву, а я вместо него остался на хозяйстве. У меня шесть армий и семь отдельных корпусов в Германии и Польше. Вдруг, в последний момент, бросай все, несись в Москву, становись впереди колонны 2-го Белорусского фронта…

Но не протестовал Трубников, так как в последний момент не бросал свои войска в Германии и Польше на произвол судьбы и случая. Он четко знал свои парадные обязанности еще в мае. Он приехал в Москву вместе с Рокоссовским и с самого первого дня подготовки к параду отвечал не за войска в Германии и Польше, а за парадную колонну 2-го Белорусского фронта.

Короче, 24 мая 1945 года Сталин принял решение о проведении парада, тут же распределил главные роли и далее своего решения не менял. За несколько дней до парада никакого перераспределения ролей не было. А из этого следует, что Сталин изначально не оставлял для себя места в парадном расчете»{85}.

И все же необходимо признать, что решение о назначении главных фигур, ответственных за проведение Парада Победы, далось Сталину не просто, поскольку он и сам прекрасно понимал, что принимать парад следовало бы ему самому, но что-то мешало ему пойти на этот шаг. Что? Вот как на этот вопрос ответил маршал К. К. Рокоссовский, воспоминания которого были опубликованы одновременно с мемуарами Штеменко в 1968 году:

«Примерно в конце мая сорок пятого года по предложению Сталина в ознаменование великой Победы над гитлеровской Германией было решено провести в Москве Парад Победы.

Когда вся подготовительная работа была проведена, созвали совещание, на которое пригласили командующих фронтами. Был доложен ритуал парада. Остался открытым один вопрос: кто будет принимать Парад Победы и кто будет им командовать?

Один за другим выступали маршалы и единодушно предлагали:

— Парад Победы должен принимать товарищ Сталин.

Сталин, по своему обыкновению, ходил по кабинету, слушал выступающих, хмурился. Подошел к столу:

— Принимающий Парад Победы должен выехать на Красную площадь на коне. А я стар, чтобы на коне ездить.

Мы все горячо стали возражать:

— Почему обязательно на коне? Президент США Рузвельт— тоже верховный главнокомандующий, а на машине парады принимал.

Сталин усмехнулся:

— Рузвельт— другое дело, у него ноги парализованные были, а у меня, слава богу, здоровые. Традиция у нас такая: на коне на Красную площадь надо выезжать. — И еще раз подчеркнул: — Традиция! — После паузы посмотрел на меня и на Жукова и сказал: — Есть у нас два маршала-кавалериста: Жуков и Рокоссовский. Вот пусть один командует Парадом Победы, а другой Парад Победы принимает»{86}.