Чтение онлайн

– О как! – подивился Котовский. – Вишь, даже без чумайдана путешествует в Петербурх, – (меня это, признаться, тоже удивило), – а ты хотел у ей последний радикуль слямзить. Нехорошо… – И он насмешливо обратился к генералу: – Што, ваше восходительство, счерпан ынцындент.

Мон женераль не удостоил его ответа. Он по-отцовски приобнял барышню и сказал:

– Не бойтесь, дитя, вы уже в безопасности. Милости прошу в мои апартаменты, – и с этими словами повел безмолвствовавшую барышню к нашему салон-вагону.

– Благодарю, Котовский, – кивнул я и последовал за ними.

– Иди, революцьёнэр, – напутствовал меня бандит, – ты, вижу, не трус, как и твой енерал… А, да все равно будет и тебе когда-нибудь пеньковый галстух за твою революцию!.. Кстати, ты, краля, – крикнул он напоследок барышне. – Ты с этого вагона лучше не выходь! Братишки с Одессы-мамы сказывают – какой-то Аспид вашим курьерским следует, энтот будет моих ребяток пострашней. Коль тоже с Одессы едешь – должно, слыхала про такого?

Девушка не ответила, только на миг сжалась вся и заторопилась исчезнуть за дверью салон-вагона.

– А вот он-то, Черный Аспид, нам и нужен! – крикнул я нарочито громко. Если Аспид слушал нас, то должен был услышать. Теперь, по моему расчету, он сам должен бы был выйти на меня.

– А что, Аспид энтот, что ли, тоже революцьёнэр? – удивился Котовский. – Любите вы всякое г…но себе подбирать!.. Ну да мне ваши революцьённые дела до ж…, якшайтесь с кем хочете… За мной, ребятки!

Он оглушительно свистнул в два пальца, и минуту спустя вся его кавалькада исчезла в сумерках, оставив только столбящуюся пыль.

– Как я рад, ваше высокопревосходительство, что все решилось так мирно, бескровно! – встречал нас в вагоне господин Балуев. – А вы… вы, ваше высокопревосходительство – истинный рыцарь! Храбрый Роланд!..

Мон женераль, не удостоив его даже взгляда, что-то лишь рыкнул, и мы втроем – я, генерал и несчастная барышня – проследовали далее, в благородные покои.

Поездная ремонтная бригада уже укладывала разобранные рельсы. Работа была недолгой, «котовцы» разобрали не более пяти саженей, и уже через каких-нибудь полчаса наш состав снова тронулся в путь.

6-я глава

Барышня с гуттаперчевым пальчиком. – Аспид все ближе! – Прерванный сон. – Страдания несчастного толстовца.

Барышню, долго еще не приходившую в себя, удалось разговорить лишь после ужина, к которому она почти не притронулась; о великолепии же этого ужина не стану здесь и говорить!

Представилась барышня именем Жюли, поведала, что она – девица, дочь отставного полковника, родом из Москвы, однако Москву с некоторых пор сильно не любит, оттого там почти не бывает; что гостила в Одессе у подруги, но по одному делу ей срочно понадобилось мчаться в Санкт-Петербург, несмотря на тревожную обстановку в стране. Ехала без билета, на крыше (о боги, какие времена!), оттуда-то ее и сняли «котовцы».

Все это было до чрезвычайности странно: какие столь неотложные дела могли загнать на крышу молодую благородную барышню?

Еще одна странность: за ужином она не стала снимать перчаток, когда же подали чай, его она стала пить, тоже перчаток не снимая, что вовсе уж моветон, к тому же чай пила, отставив мизинчик, как это делают московские купчихи и прочие мещанки, а вовсе не полковничьи дочери. У меня мало-помалу стало зарождаться подозрение, что она вовсе не та, за кого себя выдает.

По ходу чаепития Жюли, все так же отставляя почему-то мизинчик, взяла свой ридикюль, достала из упаковки, лежавшей там, таблетку и проглотила ее. У меня хватило наблюдательности увидеть, что упаковка эта – от морфина; стало быть, вот чем, кроме пережитых страхов, объяснялся ее несколько отстраненный вид. Когда же она закрывала ридикюль, я заметил, что там лежит, помимо пудреницы и нескольких денежных ассигнаций, еще нечто… Вместе со всем прочим это стало уже достаточным основанием для того, чтобы я вдруг решительно потребовал:

– Позвольте вашу сумочку, мадмуазель.

Она прижала ридикюльчик к груди:

– Нет, нет!.. Совершенно не понимаю!..

Его высокопревосходительство тоже возмутила моя выходка.

– Как вы можете, штабс-капитан! – чувствуя себя все еще храбрым Роландом, воскликнул он. – Что еще за такой синематограф?! Мадмуазель и так настрадалась! Извольте объясниться, штабс-капитан!

– Сейчас будут и объяснение, – сказал я, с этими словами сам выхватил у нее из рук ридикюль и вытряхнул из него на стол маленький двуствольный дамский пистолетик ( мода на такие сошла лет сорок назад). – Вот оно!

– Ну и что такого? – пожал плечами мон женераль. – Уж в такие времена!.. Иное дело, что оружие-то не больно способное…

– Да, да, – кивнул я, – но не в этом дело. – И снова обратился к Жюли: – А теперь, сударыня, прошу вас, снимите перчатки. Или хотя бы одну, вон ту, правую.

– Ах, нет, нет… – прошептала она, а генерал даже с места подскочил:

– Что еще за такие причуды?!

– И тем не менее, сударыня… – потребовал я.

Видимо, действие морфина не позволило ей долго сопротивляться. Со слезами на глазах она сорвала с правой руки перчатку, и тут стало видно, что фаланга ее мизинца хоть и телесного цвета, но искусно сделана из гуттаперчи. Фалангу эту она тоже сняла, и обнаружилось, что пальчик у был некогда обрублен каким-то острым предметом.

– Вы этого хотели?.. – вспыхнула она. – Ну нате, любуйтесь!

Генерал же повторил:

– Да, да, стыдно, стыдно-с, штабс-капитан!.. А вы, мое дитя, не горюйте, у всех бывают свои несчастья. – Он укоризненно взглянул на меня: – Эх, штабс-капитан, штабс-капитан… Вовсе не обязательно было демонстрировать… Вы с вашим весьма глупым, пардон, любопытством… М-да, это совершенно не комильфо…

Жюли же тем временем снова насадила на мизинец свою фалангу и надела перчатку.

– Дело вовсе не в рядовом любопытстве, мон женераль, – ответствовал я. – Просто, уж коли нас свела судьба, хотелось в точности знать, кто наша прелестная попутчица и в чем причина ее путешествия.

– И что, много узнали?

– Узнал. – Я обратился к девушке: – Ведь полное ваше имя – Юлия Николаевна Каминская, и батюшка ваш вовсе не полковник, а покойный, злодейски убитый действительный статский советник Николай Ионович Каминский, не так ли, мадмуазель?

– Откуда вы?.. Впрочем, да, вы правы… – тихо прошептала она.

Генерал закатил глаза, что-то припоминая, и наконец воскликнул:

– О Боже! Семейство Каминских! Черный Аспид, московская резня!.. Я как-то читал, было такое дело… Бедное, бедное, бедное дитя!..

– И вот теперь, когда мы это выяснили, – сказал я, – примите, мадмуазель, за все, что я себе позволил, мои самые искренние…

Она склонила головку:

– Прощаю, господин штабс-капитан.

– В таком случае, сударыня, позвольте еще один вопрос. Уж не погоня ли за Черным Аспидом заставила вас отправиться в столь опасный путь?

Кивок был ответом с ее стороны. Генерал же вскричал:

– А что, он где-то в этом поезде, мерзавец?!.. Укажите мне, где он – и я его… собственной рукой!.. Да я его своими руками – на кусочки!..