Чтение онлайн

— Сейчасъ дали знать по телеграфу въ Царицинъ и Калачъ: пріхали бъ на подмогу.

Ждемъ часъ, ждемъ другой, третій: ни изъ Царицына, ни изъ Калача машинъ нтъ.

— Скоро машина изъ Царицына прідетъ? спрашиваютъ пассажиры у кондуктора.

— Скоро.

Идетъ другой кондукторъ.

— Скоро изъ Царицына машина?

— Не скоро.

— Что такъ?

— Изъ Царицына похала машина съ инструментами, да паровъ же хватило, назадъ вернулись.

— Такъ долю еще?

— Долю: пока пары разведутъ, пока то, пока другое; времени-то много уйдетъ.

Въ самомъ дл, намъ пришлось-таки пождать: мы должны были пріхать въ четыре часа, но за подниманіемъ машины руками, за возвращеніемъ позда съ инструментами, за недостаткомъ паровъ, мы едва-едва поспли въ Царицынъ въ одиннадцатому часу. Простой народъ-пассажиры были крайне недовольны скрытностію прислуги.

— Сказали бы, что столько прождемъ, говорилъ одинъ, глядишь, кто и пшкомъ бы ушелъ.

— Всего двнадцать верстъ.

— Пшкомъ давно бъ такъ, въ Царицын, быть, шумли третьеклассные пассажиры.

— Какъ не быть!

Какъ всему бываетъ конецъ, то и нашему ожиданію пришелъ конецъ: привезли инструменты, подняли машину; насъ перегнали ночью (было очень темно) на прибывшій поздъ, стоявшій отъ нашего въ нсколькихъ десяткахъ саженяхъ, и мы похали.

— Для чего насъ перегнали въ другой вагонъ? спрашивая любопытные кондукторовъ.

— Надо было! отвчалъ кондукторъ:- такъ машина стала, что ни въ задъ ни впередъ прозда не было, ни въ Царицынъ, ни въ Калачъ: стой на одномъ мст.

Наконецъ мы двинулись; разговоръ, разумется, начался о желзной дорог.

— Не случилось бы еще чего? спрашивала женщина-козачка, сильно оробвшая.

— Спаси Господи!…

— Долю и до бды!.

— На этой дорог и до бды недалеко, заговорилъ, какъ видно, бывалый козакъ:- а на другихъ прочихъ, о бдахъ, почитай, и не слышно!… Вотъ возьми чугунку изъ Москвы въ Питеръ: такъ и разговоровъ такихъ нтъ.

— А вы зжали такъ?

— Сколько разъ.

— Ну, а здсь дло другое, сказалъ козакъ-зеленая-шуба:- здсь, что ни поздъ, то бда.

— Срамъ сказать! продолжилъ бывалый:- начальникъ самъ только осмотрлъ дорогу, а черезъ пять минутъ — машина сла!… Чего жь смотрть онъ здилъ?

— А то какая бда разъ случилась, разсказывалъ козакъ:- изъ Царицына до этой станціи двнадцать верстъ все въ гору, все въ гору. Взъхалъ поздъ, почитай, на самую гору, вагоны-то и оторвись отъ машины… Машина побжала впередъ, а вагоны было остановились, а такъ и сталъ подъ горку назадъ двигаться… Кондукторамъ, чтобъ затормозить, а они съ вагоновъ-то пососкакивали… Вагоны чмъ дальше, тмъ шибче, чмъ дальше, тмъ шибче!… Да такъ разбжались за двнадцать-то верстъ, что твоя пуля летитъ!… Вдь на каждомъ вагон клади больше пятисотъ пудовъ, да въ самомъ-то вагон сколько!… Разбжался подъ гору — сила!… Какъ прилетлъ поздъ назадъ на станцію, какъ наскочилъ на вагоны, что стояли на станціи… и Господи, Боже мой!… Вагоны-то были нагружены брусьями, какъ пошли т брусья щелкать по народу!… Сколько народу перепятнало — просто страсти Господни!…

— Перепятнало?…

— Да такъ перепятнало, что иныхъ и до смерти сразило, добавилъ разказчикъ.

— Извстное дло, проговорилъ кто-то: — брусомъ хватитъ, гд тутъ живому быть!

— Брусья-то какъ поразщипало! продолжилъ разсказчикъ:- вотъ вамъ зажигательныя спички!… Тутъ трескотни было!… Да еще спасибо что переводы были сдланы не на станцію, а такъ на разводъ: а то еще больше надлало бы бдъ!…

— Эка бда случилась!…

— Посл разборка пошла…

— Какая разборка?…

— А такая разборка: кого прямо на погостъ понесли, а кого черезъ больницу…

— И все-таки на погостъ?

— Все-таки на погостъ…

— Какъ, всхъ?

— Нтъ, какой и выздоровлъ… нельзя же безъ того!… Только самая малость.

— Тмъ и кончилось?

— Нтъ, посл пошла другая разборка: родственникамъ стали деньги выдавать за убитыхъ; а кого поранило, тмъ на вылечку, да и такъ на подмогу выдавали.

— Тоже въ больницу клали?

— И въ больницу клали, а все-таки денегъ давали; нельзя не дать.

— Какъ можно не дать?!… до той бды человкомъ былъ, а тутъ калкой сталъ.

— Тхъ денегъ и не заработаешь.

— Тхъ денегъ!… Не токма тхъ денегъ; душу свою не прокормишь!…

— Да, и не прокормишь…

— Тутъ-то, братцы мои, смху было! заговорилъ одинъ изъ чернорабочихъ при чугунк и пристани. — Тутъ было смху!.. разсказчикъ отъ одного воспоминанія и теперь расхохотался… — Приходятъ бабенка, продолжалъ онъ:- молоденькая бабенка. Такъ посмотрли въ книг. — „Теб говоритъ, слдуетъ сто рублей, — получай!“ — А баба-то: „Да разв я мужа куплю за сто рублей?“ — „Ты бабенка красивая, говорятъ ей: поторгуйся и дешевле добудешь!“ — Мы вс такъ и покатились со смху!… Мы смемся, а баба кричитъ!… Насъ еще больше смхъ разбираетъ, а баба больше кричать!… Насилу выпихнули ее за дверь!… сунули ей сто рублей да и выпихнули за дверь… Посл еще долю смялись: какъ кто скажетъ: „куплю за сто рублей мужа“ — вс такъ животики и надорвутъ со смху!…

— Изъ какихъ вы? спросилъ я разсказчика.

— Былъ-съ барскій, а теперь сталъ царскій! бойко и нахально отвчалъ тотъ.

— При какой должности состояли?

— Я былъ дворовый человкъ.

— При какой же должности?

— При конюшн конюхомъ… Куплю себ мужа за сто рублей! закончилъ онъ, и самъ себя наградилъ за свой разсказъ громкимъ и продолжительнымъ смхомъ.

Считаю нужнымъ прибавить, что изъ всхъ слушателей никто не раздлялъ смха двороваго человка, состоявшаго при конюшн конюхомъ.

Въ Царицынъ мы пріхали, какъ уже я прежде говорилъ, вмсто четырехъ часовъ — въ одиннадцатомъ. Мы отправились на почтовую станцію, ночь была очень темная и я на этотъ разъ не видалъ города.

Изъ Царицына до Астрахани сухимъ путемъ, говорятъ, дорога убійственная, а мн приходилось хать этой дорогой, но здсь меня счастье выручило: въ Царицын встртился со мной господинъ, который устроилъ такъ, что я могъ хать на пароход, и это тмъ трудне было, что съ верху не приходило еще ни одного парохода, а тотъ, который намъ попался, былъ „Волга“ — товарно-пассажирскій, пріхавшій изъ Астрахани, и возвращавшійся назадъ. Мн хотлось этому господину прислать, на память нашей встрчи, книжку, и я просилъ его вписать въ мою записную книжку свой адресъ; книжки записной у меня теперь нтъ, кому послать — не знаю: безъ вины передъ нимъ виноватъ!

Въ Царицын, не выходя со станціи, я пробылъ сутки: дожидались отхода парохода, на что одинъ изъ моихъ спутниковъ сильно негодовалъ. Какъ ни былъ онъ бережливъ, а не вши, какъ говорятъ, и попъ умретъ, то и ему надо было что-нибудь для обда купить; онъ отправился на базаръ, а мы съ его товарищемъ сли пить чай; къ намъ подслъ станціонный староста, я мы за чаемъ разговорились о здшней желзной дорог.

— Эта дорога — такая несчастная, говорилъ староста:- рдко хорошо продетъ.

— Отчего же такъ?