Чтение онлайн

Идиллия, все заняты своими делами - смотреть тошно. Поддадим жару, пока за оградой совсем не заскучали? Чего доброго, заинтересуются тем, что творится у них за спиной.

– Тяжело, - бормочет Настёна, едва приоткрыв глаза.

Но что-то меняется, раздаются крики, визг, рёв животных. На Ограду накатывает новая волна. А парни Клыкова тем временем пришли в бараки.

* * *

Пасюки не сразу, но сообразили - власть опять сменилась; насовсем, или временно - не важно! Важно, что здесь и сейчас откуда-то появились свирепые вооружённые дружинники. И они очень злы.

Десятью минутами ранее клыковцы заглянули в общежитие. Когда-то там, под приглядом, жили одинокие старики, теперь комнаты оказались забиты больными, ждущими, когда их отправят к беглецам в лес. Минимальную помощь нуждающимся новая власть всё же оказывала - в Нерлей они должны попасть в более-менее нормальном состоянии; а что с ними случится потом, Пасюкова не касается.

Дружинникам очень не понравилось то, что они увидели, а ещё не понравилось, что Пасюков решил переложить на них ответственность за жизнь и здоровье этих людей.

Клыковцы осерчали, и с барачниками не слишком церемонились. Тех, кто под действием винных паров или неуместного в такой ситуации гонора, сопротивлялся, били жёстко. С теми, кто решился взять оружие, пусть даже сгоряча схватился за тупой хлебный нож, вообще не разговаривали.

Под шумок Ольга разобралась с Гундосым. Спровоцировать пьяного пасюка ей не составило труда. Несколько сказанных громко, чтобы все услышали, слов, да таких, за которые в бараках не прощают. За базар надо отвечать, и дура-баба сейчас ответит... сама напросилась, он ей объяснит... Гундосый, достав нож, попёр на Ольгу. "Ой, мамочки! Помогите! Убивают!", - завопила сестрёнка и длинной очередью разворотила Гундосому брюхо. Тот успел осознать вину, и пожалеть, что связался с психованной сучкой! Выстрел милосердия положил конец его душевным и физическим терзаниям.

В бараках пробыли недолго; большинство из тех, кто мог бы доставить неприятности, сейчас дрались у северных ворот, остальные не сильно артачились. Со злыми дружинниками лучше не связываться; стоя зубами к стене, трудно будет объяснять, что ни в чём не виноват... тут надо бы обождать, посмотреть, чем дело кончится.

Клыков спешил, его нервировала долетающая от северных ворот стрельба. Двое вызвались приглядывать за бараками, основная группа направилась к милицейскому участку, а небольшой отряд Захара - к складу боеприпасов.

* * *

У волка огромный лоб, а на правом боку рыжая подпалина. Откуда ты здесь? Почему не охраняешь Партизана? Жаль, не можешь ты рассказать, как у него дела.

Зверь поднял голову, меня обжёг горящий жёлтый взгляд. Волк тявкнул; почти как собака. Ну-ка, подожди, дружище. Твоё сознание открыто, и я кое-что понимаю:

"Ты звал? Я пришёл. Ты обещал охоту! Где?"

"Уже скоро"

"Позови, когда нужно. Мы идём драться с... (образ волколака, азарт, ненависть, презрение)"

Вожак задрал морду к небу, душу пронзил тоскливый вой. Из-за деревьев появлялись другие.

* * *

Вот гадство, ещё и непонятные выстрелы в Посёлке!
– почти равнодушно подумал Слега. И патруль, отправленный за подкреплением, запропастился, и Пасюка нет. Когда нужен, его и нет! Здесь такое - без начальства не разберёшься! Да где же его, это начальство, взять? Не соизволили они явиться. Зато потом до всякой мелочи будет докапываться - только держись! А сейчас они там, где тепло и не стреляют. Здесь каждый на счету - некого послать за Пасюком. Вон, из леса вышла стая волков, принесла же их нелёгкая! Близко не подходят, а с такого расстояния их не достанешь. И откуда столько зверья на нашу голову? Ладно, у Мухомора сейчас дробовик, никакого толка от дробовика.

– Эй, Михаил, а ну, сгоняй за начальством. Да чтобы шустро. Одна нога здесь, другая тоже...

* * *

Чужаки выдохлись, Настёна, кажется, и вовсе уснула: дышит, будто плачет, глаза крепко зажмурены а руки-ноги, как у куклы на верёвочках. Я, на всякий случай, придерживаю обмякшее тело. Что ж, пора и мне... Я достал из кисета шишку хмеля, разжевал, и, немного подумав, взял ещё одну.

И пригрезилось, будто я - комар, завязший в сером клубящемся киселе. Если приглядеться - это вовсе не кисель, а сплетённая из зловонных нитей паутина. Эта паутина так плотна, что в ней застревают и взгляд, и мысль. Смотришь, и не видишь, кричишь, а крик возвращается, как глухое эхо.

Но, если вглядеться пристальнее, сквозь муть начинают тускло просвечивать огоньки. Одни горят ярко, другие чуть заметно мерцают, есть и такие, что лишь слегка угадываются. В этих условиях я не могу говорить с лесом, но можно же приказать тварям напрямую! Захватить чужое сознание, заставить его повиноваться не получается, но послать команду всем, кто готов ей повиноваться, мне по силам. И я крикнул:

"Вперёд. Настало время охоты!"

Твари двинулись к Ограде. Они всю жизнь считали, что там, за частоколом скрывается их главный враг. Я не заставлял их делать ничего, что противоречило бы их желаниям. Посёлок огрызнулся громыханием выстрелов, началась бойня: люди тоже "услышали" команду, они тоже решили поохотиться. Звери метнулись назад, под защиту деревьев - инстинкт самосохранения победил, а свинцовый град ещё долго бил по траве, кустам и деревьям...

* * *

Оружейный склад: постучали, и Яков открыл, никаких проблем!

– Слушай внимательно, - в третий раз объяснял Захар.
– Сейчас ты отдашь ключи, и свалишь отсюда, целый и невредимый.

– А как я отчитаюсь?

– Отчитаешься! Я тебе, где надо, распишусь, - начиная злиться, пообещал Захар. Тут никакого терпения не хватит, Клыков ушёл к участку, надо бы догонять, да вот застрял, не получается переупрямить упрямого Яшку.
– Я тебе сейчас так распишусь!

– А, пропади оно всё!
– Яков шмякнул на стол тяжёлую связку ключей.
– Оружия нет, пасюки забрали. А патроны ещё остались. Берите, последнее!

– Сразу бы так, - Захар взял ключи. Пока он возился с дверью, сзади клацнуло. Обернувшись, Захар увидел в руках у Якова охотничий карабин. "Ай да Яшка, кто бы мог подумать, перехитрил меня старый чёрт!" А сердце заёкало. "Не успею. И ребятки в сенях остались, курят. Никто не поможет! Эх, будь, что будет!" Милиционер сорвал автомат с плеча, вскинул... Яков проверял своё оружие, он и не думал стрелять. Не стал торопиться с этим делом и Захар.

– Ты не дури, - сказал он.
– Слышь, Яша, брось.

– Сам не дури! Грозный какой! Я с тобой иду, что, прикажешь пасюков голыми руками давить?

Захар опешил.

– Тебе это надо?
– только и сказал он.

– Не знаю. Наверное, нет, но я всё равно пойду, - ответил Яков, и, подумав, добавил.
– Тебе гранаты, случаем, не нужны? Во временное пользование!

* * *

А от Клыкова удача отвернулась. Застать Пасюкова врасплох не вышло, те самые сбежавшие полиционеры его предупредили. Новый хозяин Посёлка теперь не расставался с охраной - мало ли... оказывается, и от своих нужно ждать подвох. Хуже нет, когда неприятности приходят, откуда не ждёшь.