Чтение онлайн

– Не бойся, не тронут, - попробовал я успокоить напрягшегося Клыкова. На псарне заголосила свора - лишь бы не додумались пустить собак, только их, для полного счастья, и не хватает. Вдруг с вышки завопили:

– Едут! Клещ едет!

– Ура!
– обрадовано закричал Слега.
– Значит, сумели, нашли эшелон. Вовремя появились. А тебе, Олег, спасибо напоследок скажу; протоптал ты для нас дорожку. Может, и гад, а хорошее дело сделал. Глядишь, и помирать тебе будет не так грустно, потому что иногда помянут тебя добрым словцом. А помереть придётся, уж не сомневайся. Теперь и лесные псы не помогут. Что, ребятушки, сдадитесь по-хорошему, или чуток подождём?

Прошло минут пять, никто не рискнул спуститься с вышки, чтобы открыть ворота. Ещё через минуту в дыре, которую пробил в частоколе топтыгин, показалась физиономия: узкое лицо, нос к низу крючком загнулся, а ему навстречу подбородок выпирает. Клещ и есть. Похоже, он и согласился провести барачников к эшелону. Стоит, глазеет, пытается сообразить, что за дела у нас творятся. Побоявшись войти, Клещ исчез.

Ещё через какое-то время в ту же самую прореху спокойно зашёл Партизан.

– Только попробуйте!
– предупредил он, автомат в его руках посмотрел сначала в сторону одной вышки, потом другой.
– Если кто дёрнется, разнесём тут всё к чертям собачьим. Вы меня знаете.

Лесник спокойно подошёл к воротам и распахнул створки. Знакомый мне броневик, натужно урча и пуская чёрный дымок, въехал в Посёлок.

Автомобиль развернулся и замер. Открылся верхний люк, и Ренат встал к пулемёту. Ствол оружия покрутился из стороны в сторону, а потом уставился на ближнюю вышку.

Следующим из машины, чертыхаясь, вылез Савка. Он пнул колесо:

– Длянь железная, ломался всю дологу.

– Я смотрю, весело у вас, - Степан захлопнул дверцу и оперся плечом о броневик.
– Ехали мы, ехали. Так бы мимо, по краешку, и проскочили, а тут деревья поперёк дороги навалены, из кустов чуть стрелять в нас не начали! Насилу с этим делом разобрались, сюда подъезжаем - ещё интереснее: зверьё побитое, монстрятина дохлая, дыра в заборе. Такое веселье, и без меня! Нет, ребятки, больше я вас без присмотра не оставлю.

– А Клещ?
– растерянно спросил Слега.

– Клещ-то?
– ухмыльнулся Партизан.
– Клещ, выходи. Народ требует.

– Думали, я вас до эшелона поведу? Вот вам!
– вылезая из машины, сказал ехидно Клещ, он вскинул правую руку, а левой ударил по сгибу локтя.
– Сначала другана моего Лёшку угробили, а после ко мне припёрлись! Один раз я сводил вас до Ударника, так вы Сычу там кровавую баню устроили, а потом мне угрожали, чтобы, значит, молчал. Решили, что испугаюсь, и дальше на вас пахать буду? Не таков Клещ. Завёл дураков на болотные выселки, и дёру. Одному-то сподручнее через лес ходить, чем со стадом баранов за спиной. Спасибо, что путь мне нарисовали, я с вашей картой до эшелона дошёл, будто по бульвару прогулялся. Думал там смутные времена пересидеть, посмотреть, как дела пойдут, а после уж решать, что делать дальше. А тут Партизан заявился.

– Вот это поворот, - сказал Клыков, а потом, уже громко, чтобы на вышках услышали.
– Вы спускайтесь, спускайтесь. Бросайте оружие, и по одному ко мне...

– Эх, - попенял я Степану, - опоздали вы. Такое веселье пропустили...

А сам с детской обидой подумал, что все мои усилия теперь обесценились - парни бы приехали на броневике, и всё без меня и моих зверей порешали. Надо было лишь немного подождать. У меня ещё хватило сил бросить вслед уходящей волчьей стае: "спасибо, братки!", а потом в глазах потемнело и я осел на землю.

* * *

– Сволочи, - Клыков, сжимая кулаки, щерился на Слегу, - сволочи! Я ж вас к стенке... я ж вас голыми руками...

Дружинники уложили на мокрую траву тела казнённых товарищей и бойца, погибшего во время недавнего штурма участка. Ещё четверо - трое граждан и один барачник - разметались на мокрой земле поодаль. Их нашли возле правления, там, у стены они лежали с перерезанными глотками.

– За что?
– поинтересовалась Ольга, мрачно глядя, как дружинники бережно, стараясь выбрать место посуше, укладывают тела друзей, и заботливо накрывают покойников отобранной у барачников одеждой.

– Удрать хотели, - хмуро пояснил Слега.
– К вам уйти. С оружием. Да словили мы их. Вот, значит, за дезертирство, по законам революционного времени и вздёрнули.

– А этих?
– Ольга кивнула на четыре трупа.
– Тоже по закону?

– Конечно, - подтвердил барачник, - мы ж не беспредельщики. Эти трое - мародёры, пытались из больницы лекарства украсть. А вон тот, наш, видно, лишнего перебрал. Не знаю, что ему примерещилось, а только начал из автомата палить, чуть Пасюка не пришил. Пулю для таких жалко, а виселица оказалась занята. Вот и...

– Ясно, - мрачно сказал Клыков, - И где же Пасюк? Ещё не сдался? Лично повешу гада. По закону революционного времени! Слега, мы заходили в общежитие. Скоро там начнут умирать. Стариков-то за что?

– Их-то? Они сами почему-то мрут. Тяжёлых из больницы туда перевели, чтобы, значит, место не занимали, а они помирать начали. Мы ж не звери, кого могли, подлечили...

– И много умерло?
– спросил я.

– С утра было пятеро, а сейчас и не знаю.

– Понятно, - равнодушно сказал я, сил для переживаний не осталось.
– Значит, что делать? Значит, живых надо в больницу, а мёртвых похоронить. Асланяна бы сюда, чтобы копал могилы, глядишь, и понял бы, что натворил. Нет здесь Асланяна, придётся, Слега, тебе. Бери дружков, и вперёд. А к больным ведите врачей. Надо спасать.

– И чего стоим?! Приказов не слышим?!
– заорал Степан, вертя в ладони нож.
– Слега, чтобы через полчаса все барачники, как на параде, стояли перед участком.

– А потом?
– спросил Слега.
– Расстреляете?

– Может, и расстреляем, - задумчиво сказал Степан.
– А может, и нет, видно будет.

– Степан, - напомнил я, - не забудь, в общежитии нужны врачи. Все, сколько есть.

– А может, подождём?
– зашептал Белов.
– Кто выживет, тот, значит, выживет, а от остальных всё равно нет толка. Без них и нам легче будет. А, главное, мы не при делах. Асланян виноват, на него и так всё повесят, одним грешком больше, одним меньше, он и не заметит... логично?

– Логично, - признал я.
– Только не по-людски. Мы же люди. Пусть жизнь делает из нас зверей, а мы должны, где возможно, оставаться людьми. Я, конечно, наделал много глупостей, но уж это сумел понять. Это же просто... неужели не понимаешь?

Степан посмотрел на Клыкова, тот на Партизана, лесник кивнул и ухмыльнулся:

– Правильный ответ, - сказал он.
– Пять баллов.

* * *

Участок взяли в плотную осаду. Теперь, с тем оружием, что привёз Степан, мы можем разнести здание по кирпичику. Появились зрители; стрельба давно затихла, набат пробил отбой, нужно узнать, что случилось, и как жить дальше. Собрались люди в кучки, смотрят на вновь откуда-то появившихся дружинников, на ментов - не нынешних полиционеров, а тех, которые следили за порядком раньше, при Хозяине, но больше косятся на броневик.

У барачников, засевших в участке, желание сопротивляться исчезло. Объяснили мы, что зверствовать не будем - каждому воздастся по делам его, но лишнего никто не получит, а сдавшимся добровольно, ясное дело, снисхождение полагается. К Пасюкову это не относится, но справедливый суд мы и ему гарантируем.

Встали выползшие на белый свет барачники лицом к стене, ноги шире плеч, руки за голову. И всего-то их оказалось четверо, Пасюков пятый. Этот отдельно от других. Ничего ему больше не светит. Конечно, прямо сейчас кончать его не будут, а неприятность в виде показательного суда с дальнейшей показательной казнью - это наверняка.