Из Черниговской губернии
Шрифт:
— Что будутъ до Стародуба деревни? спросилъ я встртившуюся бабу, когда мн достаточно надоло это безлюдье.
— Да подъ Стародубомъ будетъ Мериновка, отвчала та мн.
— А до Мериновки не будетъ жилья?
— Не будетъ.
— Да вонъ, кажется, дымокъ изъ-за лсу; такъ кто-нибудь живетъ?
— Да тамъ никого не живетъ.
— Отчего же дымъ?
— Да такъ жидова живетъ.
— Разв жидова не люди? сказалъ я и отправился къ жидов.
Жидъ — шинкарь и красильщикъ; стадо быть человкъ для всхъ нужный; но вы удивитесь, видя обращеніе съ нимъ народа: это не пренебреженіе, тмъ мене не ненависть, но что-то такое, чего я выразить не могу. Народъ здшній смотритъ на жидовъ, какъ на животное. Ежели мужикъ проситъ въ долгъ горлки, то далеко не унижается; а между собою о нихъ и при нихъ мужики говорятъ, не стсняясь никакими выраженіями и вполн выражая свое объ нихъ понятіе. Мн ни въ одномъ кабак не случалось слышать такихъ разсказовъ при женщин, будь она московка или малороссіянка, какіе вы услышите при женщинахъ жидовкахъ, даже въ трезвомъ вид.
Передъ вечеромъ я пришелъ въ Стародубъ.
1861