Чтение онлайн

Поздним летом мы с Холмсом прогуливались по бульвару и решили посидеть на скамеечке покурить. Проезжавший мимо кеб вдруг резко затормозил, и из него выскочил человек, радостно нас приветствовавший. Это был наш давний знакомый, сыщик из Скотленд-Ярда Лестрейд.

— Доброе утро, доктор Ватсон, доброе утро, Холмс! Очень рад нашей встрече. Как вы себя чувствуете? Я еду по делу, но, увидев вас, не мог не остановиться: мы, кажется, уже давно не виделись.

Холмс поинтересовался, по какому делу спешит Лестрейд. Тот махнул пренебрежительно рукой:

— Дело пустяковое. Нападение в доме на полковника Мэрдстона. Никто не убит и ничего не пропало, да, кажется, и наслежено порядком. Я не думаю, что такие мелочи вас заинтересуют, но если у вас появится желание и вы не заняты чем-нибудь серьезным, то приглашаю вас на место преступления. Вы хорошо знаете, что ваши советы всегда были ценны для меня и для Грегсона.

Холмс скучал и по этой, видимо, причине принял приглашение Лестрейда.

Мы подкатили к окраине Лондона. Полковник жил в небольшом особнячке с немногочисленной прислугой. Осторожно ступая, чтобы не затоптать следов, мы вошли в помещение. Это, собственно говоря, было кабинетом и спальней полковника. Туда мы прошли через столовую. Сам полковник с забинтованной головой лежал на своей постели. Два его лакея находились при нем. Ночью неизвестный напал на него и оглушил чем-то тяжелым по голове.

Холмс и Лестрейд внимательно всё осмотрели в комнате. Следы борьбы были явны. Злоумышленник, очевидно, проник в комнату через наружную дверь, которая не была запертой. Это был отдельный ход, которым полковник пользовался, когда возвращался домой поздно. Через другую дверь, ведущую в столовую и к помещениям слуг, он общался со всем домом; через нее мы и вошли. Полковника осматривал врач, потребовавший от нас, чтобы мы не беспокоили пострадавшего. Он сказал, что ничего серьезного в травме не видит, но считает необходимым на несколько дней поместить его в свою больницу. С помощью лакея и санитара он одел полковника и поместил его в карету. Она уехала. Мы остались в комнате втроем и, уже не стесненные присутствием пострадавшего, стали всё внимательно рассматривать. В углу комнаты стоял сейф. Он был заперт, и следов попытки открыть его не выявилось. На стенках сейфа был отпечаток пальца, но его мог оставить сам владелец. В комнате чувствовался какой-то приторный запах. Холмс осмотрелся и из угла поднял марлевую повязку.

— Это хлороформ, — сказал он.

Лестрейд показал ему на стену, в которой засела пуля. На полу валялся нож. Подняв его, Холмс внимательно рассматривал лезвие и обратил внимание на кровавое пятно. Стали смотреть на полу, но капелек крови не обнаружили. Однако у косяка двери четко вырисовывался кровавый отпечаток большого пальца.

— Кажется, это удача, — сказал Лестрейд, — по этому отпечатку убийцу не трудно будет отыскать.

Холмс пристально посмотрел на него и возразил:

— Это у вас получится только в том случае, когда он уже прошел по какому-нибудь делу. А ведь могло случиться, что он еще и не попадался. А потом, дорогой мой Лестрейд, почему вы так поспешно называете преступника убийцей? Кровь на ноже? Но у пострадавшего нет ножевых ранений. Это кровь преступника, которую пустил ему полковник.

Лестрейд согласился с доводом Холмса, сказав, что это еще более облегчает задачу. Однако неясным остается выстрел. Кто в кого стрелял? Если преступник, то трудно промахнуться на таком расстоянии, а на полковнике ничего не обнаружено, кроме сильного ушиба.

— Посмотрите на стол, Лестрейд. В пепельнице сигара, выкуренная почти целиком. Эту сигару курил полковник. В момент нападения на него он был раздет. Стало быть, он пришел, довольно долго сидел за столом, потом разделся и лег в постель. Преступник проник через дверь, точнее, двери, ибо их три, еще до того, как полковник вернулся. Он был в комнате, спрятавшись за шторой, и ожидал, когда полковник ляжет и выключит свет. Дождавшись этого, он накинул полковнику на лицо тряпку с хлороформом, но тот рванулся, и завязалась борьба, в которой полковник ножом порезал преступника.

— А выстрел?

— Выстрел, видимо, произвел тоже полковник, но пистолет у него тут же выбили, и он схватился за кож.

— Это выглядит правдоподобно, Холмс, но мне представляется, что только усугубляет неясности. Прежде всего, где этот пистолет? Возможно, его подобрали слуги или захватил сам преступник.

— Это мы выясним. Выйдем во двор, осмотрим все кругом, затем опросим лакеев.

Во дворе мы подошли к двери, через которую вошел полковник. На земле видны были его следы. Кроме того, довольно четко отпечатался след ботинка, обращенный в обратную сторону. Холмс подошел к нему очень осторожно и сказал:

— Отпечаток великолепный и свежий, никем не затоптанный. Лестрейд, вы можете послать за собакой? Надежды на нее мало, но пренебрегать ничем не следует.

Лестрейд что-то сказал сопровождавшему его констеблю, и тот, вскочив в кеб, умчался. Осмотр входных дверей показал их неповрежденность. Их открыли ключом, и, видимо, преступник запер их снова, если верна версия Холмса по поводу того, что полковник пришел к себе после него и ничего не заметил.

Мы вернулись в дом и стали опрашивать лакеев. У меня создалось впечатление, что опросить их следовало бы раньше, но Холмс и Лестрейд прежде всего обратились к тому, что можно было увидеть своими глазами. Лакеи рассказали, что полковник живет уединенно, большого общения избегает. Средствами он располагает и часто ездит в клуб играть в карты. Это у него давняя привычка, и играет он, как говорят, очень искусно. Возвращается из клуба он всегда поздно и проходит к себе через свои двери, не тревожа лакеев. Двери эти надежные. Их три. Надо сначала открыть дверь в тамбур, в нем дверь в небольшой коридорчик, а затем уже дверь в комнату полковника. Ключи от этих дверей у полковника всегда при себе на связке. Они все сейчас на месте.

Накануне полковник отправился в клуб как обычно. После двенадцати ночи прислуга легла спать. Часа через два все всполошились от выстрела в комнате полковника. Кинулись туда и услышали звук отпираемой двери. Один из лакеев кинулся к лежавшему навзничь полковнику, а другой выскочил к наружной двери. Из нее выбежал человек. Когда лакей кинулся к нему, он погрозил ему пистолетом и через калитку быстро вышел на улицу. Боясь получить пулю в живот, лакей не двигался с места, но, когда увидел, что неизвестный остановил кеб и сел в него, осторожно выглянул из калитки.

— Каков он был собой? — спросил Лестрейд. — Вы заметили его наружность?

— Нет, сэр, было темно. Я заметил только, что он невысокого роста и что придерживал левую руку. Но он остановил кеб около фонаря, и я запомнил номер кеба — двести сорок пять.

Лестрейд многозначительно взглянул на Холмса, а тот, как бы не замечая этого взгляда, обратился к лакею:

— Скажите, а почему в комнате вашего хозяина такой тусклый свет?

— Так ведь в окно вставлены не стекла. Вот посмотрите. — Лакей ударил в окно локтем, и его руку отбросило.

— Любопытное оснащение, — сказал Холмс, — и давно оно в окнах?

— Около двух месяцев, сэр, — ответил лакей. — Полковник как-то сказал, что ему желательно иметь в окнах что-нибудь попрочнее стекла, но такое, чтобы дневной свет в комнате все-таки был. Из Ипсуича ему доставили эти листы и вмонтировали их в оконные рамы. Он несколько раз ездил туда по этому вопросу. Решеток на окнах он не любил. Но это только в рамах его комнаты, во всех остальных помещениях стекла обычные.

Лакеи были отпущены. Лестрейд, обращаясь к нам обоим, сказал: