Чтение онлайн

Сэр Тернан, естественно, не узнал во мне того гадкого утенка, который из-за него вынужден был покинуть свое родное гнездо. Мое женское честолюбие было удовлетворено, когда он сделал мне предложение у пещеры. Я резонно ответила ему, что мне нужно подумать и ответа прямого я дать не могу. Хотя ответ мой был готов: ни с кем из Тернанов я свою судьбу связывать не намерена. Я знала, что при торжестве вспыхнет циферблат, и ожидала шокового эффекта. Женская моя неосмотрительность и каприз подтолкнули меня перед этим исполнить балладу с сюжетом, который должен был встревожить старого селадона. Я получила полное удовлетворение оттого, что истощила у него нервную систему. Мне этого было вполне достаточно, ни убивать его, ни разорять, ни шантажировать я не намеревалась. Поэтому-то столь неприятно и тревожно подействовало на меня известие (Томас проболтался) о несчастном случае с сэром Тернаном. Ибо косвенно виновницей этого считаю все же себя. Слава богу, что он не пострадал и я могу покинуть Англию со спокойной душой. Старик конюх, конечно, останется у меня, я его старость обеспечу. Если случится вам быть в Париже, то вы, мистер Холмс, и вы, доктор Ватсон, можете быть уверены, что в моем доме вас примут как самых дорогих гостей.

Как-то ясным осенним днем, часов в одиннадцать, когда я предавался чтению после отдыха и милой беседы со своим другом за завтраком, он кликнул меня из гостиной. При моем появлении он весело сказал мне:

— Вот, Ватсон, к нам пожаловал наш старый друг и приятель из Скотленд-Ярда. Предполагаю, что он сообщит нам что-то интересное.

Я приветствовал нашего постоянного знакомого — сыщика Лестрейда, и мы расселись в креслах, ожидая его сообщения.

— Я надеюсь, Холмс, что вы заинтересуетесь трагическим событием, — сказал он. — Дело в том, что убит у себя дома глава торгового дома «Малколм и сын». Я сейчас оттуда. Если вы не откажетесь, то убедитесь во всем сами. Я приказал ничего не трогать на месте. История для меня загадочная, так как трудно найти мотив преступления: явно не ограбление, ибо ценности не похищены, сейф не вскрыт, а врагов у него, как говорит прислуга, никаких нет.

— Есть у него родственники?

— Только сын, он же его компаньон, а также девушка, мисс Сомерсет, в которой он принимает участие; она живет в доме два месяца.

— Вы опросили их?

— Нет, мистер Холмс. Девушка в таком состоянии, что с ней пока разговаривать не было возможности, а сэр Генри отсутствует.

— Где же он?

— Он иногда остается в конторе, когда по каким-либо делам долго задерживается. Сэр Малколм староват, и у него уже нет прежней хватки, большинством дел ведает и руководит cap Генри.

Без промедления мы отправились на место убийства. Экипаж подвез нас к загородному дому сэра Малколма, около которого мы увидели фигуру полицейского, выставленного Лестрейдом. На вопрос своего начальника он ответил, что никого в помещение не допускал, в том числе и сэра Генри, который прибыли вскоре после отъезда Лестрейда.

— Вы сообщили ему обо всем, что произошло?

— Да, сэр, я сказал ему, что его отец убит и я не могу его впустить в комнату без вашего разрешения. Он все равно узнал бы обо всем от прислуги.

— Как он реагировал?

— Он был потрясен, сэр. Он ушел в свой кабинет и не выходит оттуда.

— Очень хорошо, констебль, продолжайте наблюдать, мы же войдем в помещение.

Картина, представившаяся нашим глазам, была, ужасной. В комнате были разбросаны или повалены стулья, тело несчастного Малколма лежало навзничь, в воздухе чувствовался какой-то неприятный запах. В углу стоял запертый и неповрежденный сейф. Осколки посуды, которой пользовался убитый, а также обломки какого-то гипсового бюста валялись на полу.

Холмс внимательно все осмотрел, в том числе и гипсовые обломки, исследовал все, что валялось, поднял с пола смятый подстаканник и чайную ложечку, затем поднял глаза на Лестрейда:

— Есть у вас какая-нибудь версия, Лестрейд?

— По всему видно, что это взрыв, но я не вижу никаких осколков бомбы, если она была.

— Верно, Лестрейд, на это очень похоже. Малколм мог погибнуть и от удара о стенку, куда его бросило взрывной волной. Но меня также интригует то, что нет никаких осколков, а также остатков бикфордова шнура или электрозапала. Кроме того, если это бомба, то как она сюда попала? Ведь окна-то остались целыми и запертыми, а без разрешения к сэру Малколму, я полагаю, не заходили?

— Вот это мне и непонятно, мистер Холмс. Вот ключи от сейфа, они были в кармане убитого.

Холмс еще раз прошелся по комнате, осмотрел обломки, разбросанную посуду и сказал:

— Вскройте сейф, Лестрейд, изымите все, что в нем содержится, и пройдем в какую-нибудь комнату, изучим эти бумаги.

Под нашими пристальными взорами Лестрейд открыл сейф, вытащил оттуда все, после чего внимательно осмотрел его внутренность — не осталось ли чего незамеченным. Тело погибшего прикрыли простыней. Мы ушли в соседнюю комнату и стали разбирать бумаги. Это были счета, накладные, запросы, акты — все то, что составляет отчетность предприятия.

— Ну что же, Лестрейд, я думаю, что по этим бумагам можно составить впечатление о преуспевании торгового дома «Малколм и сын». Нет никаких оснований предполагать, что его глава в какой-нибудь степени испытывал неудовлетворенность в своих делах. Наоборот: заемные письма и векселя от других фирм и сдельных предпринимателей говорят о том, что многие от покойного были в зависимости.

— Это верно, Холмс, я тоже так думаю. Более того, я полагаю, что следует отделить все эти документы, возможно, они и укажут нам на преступника, который решился на устройство, боясь своего разорения.

— Вы, как всегда, рассуждаете очень здраво, Лестрейд. Займитесь этим, выясните должников. А что это за бумажка?

Это было письмо очень короткого содержания: «Я покидаю этот мир, Малколм, не оставь в беде Мейбл. Ц. С.»

— Это, по всей вероятности, письмо матери Мейбл, девушки, которая живет здесь уже два месяца. Нам придется с ней побеседовать.

Лестрейд остался систематизировать векселя и заемные письма, а мы с Холмсом попросили дворецкого показать нам помещения. Старый слуга был убит случившимся, но рассказывал все обстоятельно. В доме, по его словам, все шло размеренным порядком. Сам он служит здесь очень давно, начал еще до рождения сэра Генри. У хозяина его всегда был ровный характер. Держался он со всеми сдержанно, к слугам относился приветливо. В прежние годы энергично занимался своей работой, но последнее время перестал непосредственно вникать во все операции торгового дома. Возложил все на сына, хотя держал его под своим контролем, указывая сэру Генри, в каких случаях как поступать. Из дома хозяин отлучался редко, и посетителей у него было мало. Сэр Генри руководит предприятием энергично, работает много, дома не засиживается. Накануне сэр Генри уехал после завтрака, сказав, что вернется поздно, задержится в клубе. Никто из посторонних в этот день в дом не приходил. Поздно вечером сэр Малколм был в своем кабинете один. Совсем неожиданно там раздался грохот. Дворецкий и мисс Мейбл кинулись туда, но дверь была заперта изнутри, и они сообщили полиции.

Красивая девушка лет девятнадцати, одетая в темное, появилась в комнате. Дворецкий поклонился ей, она грустно кивнула ему и обратилась к нам.

— Вы, я полагаю, находитесь здесь ввиду постигшего нас несчастья?

Холмс наклонил голову, представился сам и представил меня, после чего попросил девушку уделить нам несколько минут своего времени. Мы прошли в ее комнату и сели в предложенные кресла.

— Я, — сказала девушка, — Мейбл Сомерсет, человек здесь новый и, скорее всего, случайный. Мы с моей матерью жили в Манчестере, где она работала в одной из контор. Жили скромно, на ее заработок. Я училась, а потом стала кое-чем помогать матери по работе. Довольно хорошо освоила конторское дело; так же как мать, надеялась получить место в какой-нибудь конторе. Мать овдовела рано, и я совсем почти не помню отца. Недавно я осиротела совсем. Мать простудилась и заболела воспалением легких. Доктор и я прилагали все усилия, но их не оказалось достаточно. Мать чувствовала, что дни ее сочтены, и перед смертью сказала мне, чтобы я поехала в Лондон к сэру Малколму, говоря, что имеет надежду на то, что он позаботится обо мне, пристроит к какому-нибудь делу. Она сказала, что мой отец и сэр Малколм в юношестве были большими друзьями и она может надеяться, что сэр Малколм не забыл этого и постарается чем-нибудь помочь дочери своего друга. Мать дала мне запечатанное письмо к сэру Малколму, с которым я и поехала к нему.

— Вот это письмо? — спросил Холмс, показывая краткое письмо.

Девушка внимательно всмотрелась в записку и грустно сказала:

— Видимо, это. Я его не читала, не распечатывала конверт, но это, без сомнения, рука моей матери.

— Скажите, мисс Сомерсет, как часто поступала корреспонденция от сэра Малколма и что он писал вашей матери?

— Она совсем не поступала, я даже не знала о существовании сэра Малколма, и мать моя никогда о нем не упоминала. Если бы не последняя воля моей матери, я никогда бы не решилась обратиться к сэру Малколму, совершенно не знакома с ним, я его никогда раньше не знала.