Чтение онлайн

Как показывают дошедшие источники, дискуссии греческих интеллигентов нередко переходили с почвы принципиальных разногласий в область личной вражды. Здесь традиция была весьма давняя: стоит лишь вспомнить, как язвительно Аристофан нападал на Еврипида в своих «Женщинах на празднике Фесмофорий». Борьба личных мнений и страстей в III—II вв. была ничуть не меньшей. Известно, как ожесточенно и несправедливо нападал Полибий на историка Тимея (356—260). И хотя Полибий утверждал, что серьезный историк не должен не только писать, но даже и мыслить грубо (XII, 8, 5) и что, порицая противника, нужно думать о том, как бы, ругая врага, не нанести ущерб своему достоинству (XII, 14, 4), все же сам он бранил Тимея в весьма энергичных выражениях.

Суровая оценка Полибия, обвинявшего Тимея в невежестве, лживости и язвительности (VIII, 12; XII, 15), тем более агрессивна, что Тимей скончался за несколько десятков лет до рождения сына Ликорты и не мог оспорить ни одного утверждения своего противника и, по сути дела, продолжателя. Мнение Полибия было поддержано позднее и Диодором.

Конечно, высокий уровень техники ораторского искусства в Греции должен был наложить известный отпечаток и на эту сторону интеллектуальной жизни, придав большую выразительность и законченность всякого рода научной полемике.

Добавим, что противоречия между специалистами, пользовавшимися правом гражданства в своем городе, и прибывшими извне уроженцами других полисов значительно осложнялись ограниченными юридическими возможностями инополитов. К тому же, как это известно на примере Афин, неграждане были обязаны уплачивать метойкион, выполнять различные литургии и платить в случае военной необходимости прямой налог с доходов — гораздо больший, чем вносили сами граждане. Таким образом, экономические требования полиса к иногражданину-интеллигенту ложились на него дополнительными тяготами.

Что касается существования и труда интеллигентов-рабов, то эта категория должна была преодолевать еще большее количество общественных преград, что удавалось только редким высокоталантливым одиночкам или тем, кто мог убедить своего хозяина в его большей выгоде от отпуска образованного раба на волю.

Итак, условия для интеллектуального труда в греческом эллинистическом обществе были весьма сложными. Однако работа специалиста у себя на родине, в Элладе, обладала многими преимуществами, которых были лишены эллинские интеллигенты, выезжавшие в чужие страны.

Среди интеллигентов эллинистической Греции [105] учитель занимал особое положение в силу уникального характера эллинского обучения.

За многие столетия своего развития полисы выработали систему образования, включавшую обучение детей не только точным и гуманитарным знаниям.

Греческая школа обращала большое внимание на физическое развитие учащихся и особо заботилась о том, чтобы они усвоили сложный моральный кодекс, считавшийся обязательным для свободного гражданина. Естественно, что выработка норм, формирующих сознание подрастающих поколений, осуществлялась в полисах издавна. Сначала теоретические положения педагогики передавались в устной форме, позднее они были изложены в книгах [106] .

Лучше всего ныне известны труды философов V— IV вв., глубоко анализировавших сложившиеся системы обучения и создавших обширную научную литературу по изучаемому вопросу.

Как известно, именно полисы древней Эллады впервые поставили задачу обучения детей всего свободного гражданского населения [107] . Этот основной принцип отличал эллинскую систему образования от систем остальных народов той эпохи и способствовал высшим достижениям педагогики древних греков. В. Йегер справедливо связывает это с совершенно новым пониманием положения индивидуума в обществе [108] . Действительно, республиканский строй государств Греции предъявлял особые требования к обладателям гражданских прав. Ведь перед гражданами полисов стояли сложные задачи, которые были неизвестны населению монархических государств. Отсюда то внимание полисов к методам обучения, которое можно обнаружить в самых ранних источниках.

Уже в VI в. некоторые законодатели занялись улучшением существовавшей тогда школьной практики. Это указывает на деловое и критическое отношение к делу воспитания и обучения детей. Например, в Аттике Солон установил некоторые правила распорядка в начальных училищах [109] . Во вновь возникавших эллинских апойкиях проблема обучения детей также привлекала внимание полисных властей [110] .

В ранние времена конституционные отличия рабовладельческих республик накладывали решающий отпечаток на школьное дело каждого полиса. Достаточно напомнить о коренных различиях спартанского и афинского образования в VI—V вв. Позднее, однако, в школьных системах эллинов появлялось все больше общих черт. Уже Аристотель отмечал, что в его время связь формы политии и системы обучения ослабла как в олигархиях, так и в демократиях [111] . Это отнюдь не означало, что вопросам воспитания и обучения детей стали уделять меньше внимания. На примере Аттики можно видеть, сколь серьезно подходили выдающиеся умы той эпохи к проблеме воспитания: каждый из афинских мыслителей, будь то Сократ, Исократ, Платон или Аристотель, предлагал свой проект системы образования. В менее значительных культурных центрах педагогические искания, вероятно, носили более практический характер. Но всюду теоретики и практики ставили одну и ту же традиционную задачу — воспитать гражданина, полезного рабовладельческой республике, демократической или олигархической. Того, кто овладел общеобразовательными предметами и придерживался обязательных моральных норм — совокупность этих знаний греки называли ???????, — философы считали наилучшим гражданином.

Но в IV—II вв. суровая действительность выдвинула на первый план чисто практические стороны обучения. Усложнение и обострение социальной жизни внутри полисов сделало вопрос о ??????? весьма злободневной проблемой. Уже Платон говорил, что дети из богатых семей обучаются дольше и, следовательно, получают лучшее образование, чем дети бедняков [112] . В IV—III вв. все яснее становилось, что образование повышало социальную ценность каждого гражданина, овладевшего ???????. Поэтому представители демократических слоев прилагали большие старания к тому, чтобы дать образование своим детям. Как и прежде, в ??????? входило и обладание высокими моральными качествами [113] .

Тяга к образованию обширных кругов населения вполне отвечала возраставшей потребности полисов в обученных, квалифицированных работниках. Увеличился спрос не только на определенных специалистов, таких, как врач, архитектор, инженер, учитель. Развитие и усложнение институтов полисной государственности требовало достаточного числа образованных граждан, которые могли бы успешно справляться с самыми ответственными магистратурами. Напряженный пульс межполисных отношений в период от македонского до римского завоеваний постоянно создавал повышенный спрос на обученные кадры.

Надо назвать еще один фактор, наложивший отпечаток на отношение к школьному образованию. Быстрое развитие греческой науки в VI — III вв. и накопление ею огромной суммы знаний [114] должны были оказывать сильное воздействие на молодежь. Само приобщение к высшим духовным ценностям представлялось заманчивой целью множеству юных умов. И если нам хорошо известна тяга к знаниям в афинском обществе в V—IV вв. [115] , то аналогичные процессы, пусть и в более скромных масштабах, могли происходить во многих полисах эллинистической Греции. Начало же образованности восходило к школьному учению.

Проблема греческого образования получила в изучаемое время еще одно совершенно новое значение в связи с тем, что греческие республики стали объектом военной или дипломатической агрессии соседних крупных эллинистических государств. Борьба за политическую независимость, естественно, сопровождалась усилением идейного противоборства эллинской культуры с культурой враждебных «варваров». Национальное сознание эллинов укреплялось пониманием того, что их науки и искусства намного превосходят культурные достижения окружающих народов. Это чувство превосходства возрастало по мере усиления культурного единства Эллады, в IV— II вв., когда были преодолены многие локальные черты духовной жизни греков. Особенно важным оказалось создание общегреческого диалекта, распространившегося в III в. по всему греческому миру. Диалектная унификация способствовала установлению более или менее общего уровня средней образованности во всех греческих землях.