Чтение онлайн

В названной работе С. А. Жебелев детально воссоздал обрядовую сторону религиозного врачевания [226] . Приведем вкратце его основные положения, чтобы иметь суждение о характере процедур, входивших в процесс врачевания в Асклепиейонах.

Прежде всего больного подвергали очищению посредством омовения, к которому добавляли умащение мазями или даже окуривание. Затем больной постился, причем ограничение в пище и вине было достаточно строгим. После завершения срока поста просивший исцеления приносил Асклепию жертву. В зависимости от средств просителя такой жертвой могло быть или целое животное (свинья, баран), или мука и мучные изделия. Совершив жертву, больной получал право провести ночь в святилище. Там, согласно представлениям греков, сам Асклепий являлся во сне больному и объяснял ему, какие средства нужно применить для излечения. Если в первую ночь больной не видел никакого подходящего сна, то его оставляли в храме на несколько последующих ночей. В условиях напряженного ожидания милости от бога больной мог легко увидеть сон, который опытные специалисты истолковывали в нужном смысле. Можно думать, что в течение нескольких дней, которые больной проводил в святилище, он сам и его недуг являлись объектами незаметного наблюдения сакральных лекарей. Видимо, только после того, как именно они избирали подходящий метод рационального лечения, жрецы сообщали пациенту божественные предписания.

По всей вероятности, среди жрецов бога Асклепия имелись люди, обладавшие серьезными медицинскими познаниями. Конечно, лишь часть персонала святилища могла специализироваться в этой области, так как хозяйство храма требовало значительного числа других работников. Среди них были уборщики территории и садовники, дежурные по храму, бассейнам, источникам, колодезям, портикам, рощам и другим местам святилища, куда допускали больных паломников. Но в штате Асклепиейонов работали и специалисты более узкого профиля: жрецы — знатоки священных преданий и всех ритуальных обрядов данного святилища и жрецы-казначеи, ведавшие сложным имуществом и финансами храма.

Ведь исцеление в Асклепиейонах сопровождалось благодарственной платой — ????? [227] , о которой, как отметил еще С. А. Жебелев, исцеленному напоминали и сами жрецы [228] . Скапливавшиеся крупные средства подлежали тщательному учету, сохранению, отдаче под проценты взаймы или, если это была земля, сдаче в аренду. Перечисленные финансовые операции излагались в отчетах жрецов-администраторов, которые публиковались на мраморных или каменных досках и ставились в оградах святилищ. Жрецы-казначеи выдавали большие суммы на строительные и ремонтные работы в святилищах — подобные записи, особенно документы из Эпидавра [229] , позволяют судить об обширном объеме производившихся работ. Естественно, что жрецы-финансисты не имели прямого отношения к лечебным процедурам в святилищах. Однако лишь их имена запечатлены в надписях из Асклепиейонов, тогда как имена основных работников святилищ, лекарей, остаются и до сих пор почти полностью неизвестными.

Некоторые данные позволяют заключить, что административное жречество Асклепиейонов принадлежало к весьма зажиточным кругам населения. Так, например, должность жреца Асклепия, так же как и должности жрецов других божеств, продавалась за деньги. Весьма интересные сведения доставляет надпись о продаже места жреца в Асклепиейоне и об обязанностях лица, купившего эту должность, из города Халкедона [230] . Поскольку апойкии обычно воспроизводили сакральные институты своих метрополий, можно полагать, что в этом документе повторены основные установления Мегар, выславших переселенцев на берега Босфора Фракийского еще около 737 г. Поэтому целесообразно привести некоторые данные из этого постановления халкедонян.

Судя по документу, речь шла о рядовом жреце-храмоуправителе: он должен был ежедневно открывать святилище, заботиться о чистоте не только храма, но и находившейся возле него стои. Но даже и такая невысокая должность ценилась в конце III — начале II в. очень высоко — купивший ее Матрий, сын Мэния, должен был заплатить 5 тыс. драхм. Власти города учитывали трудность единовременного взноса всей суммы, поэтому покупающему должность давалось право вносить плату в два приема. Но обряд вступления в жреческие обязанности — ??????? — должен был совершаться только после выплаты всех денег.

Уложение халкедонян, вероятно, повторяет и лишь отчасти развивает издавна сложившиеся правила замещения вакансий жрецов Асклепия [231] . Этот акт показывает, что полисные власти предъявляли определенные требования к исполнению жрецами своих обязанностей и следили за их добросовестной работой [232] .

Отмеченная выше неравномерность освещения источниками (эпиграфическими и литературными) деятельности различных групп персонала религиозных лечебниц в какой-то мере может отражать действительное положение. Иными словами, допустимо предположить, что ведавшее финансами жречество часто занимало главенствующее положение в Асклепиейонах, тогда как сакральные медики, вынужденные оставаться неизвестными, оттеснялись на второй план.

Конечно, сакральные врачи вряд ли позволяли храмовой администрации уж очень ущемлять свои интересы. К тому же существовавшая в святилищах профессиональная спайка обслуживающего персонала должна была смягчать противоречия, которые могли возникать между разными категориями работников Асклепиейонов.

Следует коснуться и конкретных условий труда медиков в религиозных лечебницах. В отличие от светских врачей сакральные медики осуществляли лечение в особо благоприятных природных условиях. Пациенты, вырванные из обыденной жизни, попадали в хорошо устроенные и ухоженные курортные комплексы. Эти здравницы привлекали своим обычно прекрасным местоположением, обилием источников, часто целебных 61, а также богатой растительностью. В окружении мягкой, гармоничной природы паломники проникались спокойствием, здесь особенно крепли их надежды на то, что благой и мудрый бог исцелит их болезни. В этом убеждали и вотивные таблички, висевшие в Асклепиейонах, с рассказами о чудесных исцелениях. Большое впечатление должны были производить статуи и рельефы, изображавшие Асклепия и его дочерей — Гигиейю, Панакейю, Иасо и Акесо. На рельефах часто изображали, как эти божественные врачеватели исцеляли немощных. Следуя сложившимся тогда представлениям, художники придавали богам-целителям внешность прекрасных, гармонически развитых людей, светящихся добротою и мягкостью. Эти привлекательные образы также должны были поддерживать надежды каждого страждующего паломника на чудесное исцеление [233] .

С течением времени Асклепий, верный друг страждущих, получил прозвище Спасителя, так как именно он избавлял от телесных страданий человека, лично к нему обращавшегося. Эти верования особенно распространились в III—II вв., когда полисы Греции, изнемогавшие от войн, часто не могли обеспечить действенной помощи своим гражданам. На этой почве культ Асклепия-Сотера, Спасителя, достиг небывалого ранее расцвета. Дополнительным, но важным фактором была возросшая техническая подготовка персонала Асклепиейонов, умело использовавших достижения не только медицины, но и других наук. Устраивавшиеся в Асклепиейонах торжественные праздники, во время которых совершались чудеса излечения соответственно подготовленных больных, служили подъему авторитета бога-врачевателя.

Несомненно, что обстановка в сакральных здравницах способствовала успеху методов рациональной медицины, применявшихся тамошними врачами [234] . Но, облегчая работу врача Асклепиейона с точки зрения психологической подготовки пациента и последующей психотерапии, религиозное врачевание лишало иногда лекаря возможности применить совершенно необходимые средства светской медицины. Тем не менее лечение в религиозных здравницах пользовалось большой популярностью в эллинистической Греции. Кроме Асклепиейонов в Афинах, на Косе и Делосе, можно назвать еще несколько не менее важных центров. Самым древним и наиболее почитаемым даже во времена Страбона был Асклепиейон в городе Трикке [235] , во внутренней фессалийской области Гистоэотиде. Трикка, упоминаемая еще в «Илиаде» (II, 729; IV, 202) как владение сыновей Асклепия [236] Махаона и Подалирия, вплоть до наших дней сохранила полученное еще в эпоху бронзы наименование в форме Триккала. Расположение святилища в плодородной местности, на берегу довольно полноводного Лефея (притока Пенея), должно было весьма способствовать успеху курортной терапии. Действительно, на стенах триккского Асклепиейона висели многочисленные таблички с рассказами о полученных здесь чудесных исцелениях. Достойно внимания, что Страбон упоминает о подобных текстах только в рассказе о врачебных святилищах Эпидавра, Коса и Трикки [237] . Это позволяет полагать, что фессалийский Асклепиейон принадлежал к числу наиболее известных сакральных лечебниц.

Раскопки в Трикке велись в 1902 г., но в крайне небольших масштабах [238] , поэтому пока еще нет достаточных материалов о деятельности персонала этого Асклепиейона. Между тем еще В. Лик списал стихотворную эпитафию одного «божественного врача», поставленную его женой Андромахой [239] . Судя по тому, что надпись римского времени была вырезана на мраморной плите, покойный лекарь был зажиточным человеком.

Несколько больше известно о врачах из Асклепиейона Эпидавра. Обширная территория этой здравницы наводит на мысль, что численность медицинского персонала должна была быть здесь немалой — ведь сюда прибывала масса паломников, и, следовательно, приток средств был достаточно велик. Ярким свидетельством богатства святилища является сравнительно кратковременное строительство капитальных сооружений на территории здравницы [240] . Так, не очень крупный храм самому Асклепию был сооружен архитектором Феодотом около 380 г., а в 360—330 гг. выдающийся архитектор и скульптор Поликлет Младший возвел прославленные еще в древности Фолос и в некотором отдалении от основной территории святилища — театр, акустические качества которого сохранились в полной мере: используемый и поныне театр в Эпидавре является первоклассным зрелищным сооружением. Недаром Павсаний, обычно не описывавший таких построек, особо отметил гармонию и красоту созданного Поликлетом театра [241] .

В эпидаврском [Асклепиейоне имелся двухэтажный портик длиною около 70 м., в западном конце которого был устроен еще один этаж, впущенный в землю. Полагают, что этот подвальный зал служил энкойметерионом — комнатой, куда на ночь помещали больных, дабы Асклепий явился им во сне и сообщил о способах исцеления. В восточном конце портика был устроен священный источник, где больные совершали омовения.

На всей территории эпидаврского святилища были расположены небольшие портики и экседры, хорошо оборудованные для прогуливающихся больных. Гимнасий, палестра, стадион и другие сооружения позволяли желающим свободно заниматься гимнастикой или искать духовных развлечений. К их услугам была гостиница (Катагогион) — квадратное в плане здание, разделенное на четыре части, каждая из которых имела свой отдельный центральный двор. Портик с колоннадой отделял комнаты первого этажа от открытого пространства дворика. Таким образом, находившиеся на длительном излечении состоятельные паломники могли за соответствующую плату пользоваться удобным и достаточно изолированным жильем [242] .